Нежно, едва заметно,
Слегка касаются они щеки, убаюкивая,
Мягким облаком в объятиях надёжных окутывая,
Словно прозрачной и тёплой периной.

Движения перьев, едва уловимые, эфемерное, как лёгкий сквозняк, дуновение –
Единственное, что держит нас
До сих пор
На краю адской пропасти.

Осторожно и бережно опускают
На скользкую землю
Чьё-то хрупкое тело,
Когда летит на него,
Не сбавляя скорости,
Слепая, бездушная смертоносная сила,
И против неё нет приёма,
С ней не поспоришь –
Шутки плохи ведь с силою ускорения,
Впрочем, ровно как и с силами тёмными.

Всё, чем ты горд и велик
В мышиной возне своей суеты –
Не твои, человек, заслуги и усилий натужных плоды,

А существ нам родных, крылатых,
Деликатных и мудрых старания.
И существуем мы до сих пор, лишь пока
Способны чувствовать их дыхание.

Жизнь на нашей планете до сих пор продолжается
Вопреки земной логике и законам физики,
А, казалось бы, нет у нас давным-давно
И шанса единого на спасение.

Каждая душа в глубине своей жаждет мистики,
А здесь её нет, всё лежит на поверхности.
Они нам нужны, чтобы мы не теряли
Себя в непролазной житейской мерзости.

Пусть их перьев движения едва уловимы, пока есть они, мы непобедимы.

Хоть внезапно порою наводят они на нас
Постыдный морок забвения
В тот момент, когда мы считаем себя всех умней, да что там - практически гениями!

Всё же без помощи этих весёлых, заботливых,
Преданных нам пернатых друзей
В этом мире мы –
Одинокие, лысые, голые,
Словом – круглые дураки.

По забытым и странным чужим берегам
Растерявшие в панике свои якоря,
Живём не себе и хвалёному разуму благодаря,
А, скорее, ему вопреки.

Гнётся спина от уныния бремени.
Лицо прирастает к маске страдания:
Это тоска о любви несбывшемся обещании,
Которого тебе никто не давал.

Спрашиваешь, вглядываясь ежедневно
В треснутого зеркала печальный овал:
Где все твои ненаглядные и любимые?
Унесло их давным-давно ветром времени.
Болтаются теперь на задворках сознания,
Космическим мусором у пустой планеты.

Если вдруг вздумаешь провести здесь экскурсию,
Туристу через секунду захочется убежать.
На этой планете слезой умываются,
Радости здесь не приносит искусство.
Зла не хватает, очень трудно дышать.

На месте кратеров от чувств невзаимных –
Невнятная и равнодушная прямая,
И неясно, какую извлечь здесь мораль.
Где были душистые, нежные лилии –
Черепки вдохновения, покрытые пылью.
В углу пылится позабытый рояль.

Если жизнь и похожа теперь на утопию,
То только с одной приставкой – "анти".
В стоячем болоте больше развития!
Глубинные смыслы и бурные страсти
Сменили безликий контент и цифры.
Где же с тем мусором большое отличие?

На каждом шагу – надежды могилы,
Кофе льётся рекою здесь вместо воды.
Нетронуты только нестандартные ритмы,
Невиданные миру лады и мелодии.
Но время, желание их создавать,
Тоска продолжает бессовестно жрать.

Во сне после двенадцатой кружки кофе
Увидишь, как горные цветы источают
Смело и даром аромат свой для всех.
И их совершенно не отягощают
Мысли о том, что получат в ответ.

Понять мудрость цветов будет очень несложно,
Щедрый дар их научит, как поступать,
Когда снова в душе твоей сдавленный голос
Продолжит заученно повторять:
«Твои чувства бессмысленны,
Вместе быть невозможно,
Ты ему не нужна, не нужна, не нужна!»

На скале одиноко чернеет сосна.
Рядом с нею хвост поджал белый пёс.
Его вой доносится сквозь года.
И такая шестая по счёту весна.

Однажды очнёшься, вдруг обнаружив,
Что ветер времени подарок принёс –
Надежду на новой жизни рассвет.
Ты станешь желанной, любимой и нужной
Когда, наконец, ты устанешь страдать.
Закончит глаза твои застилать
Ложной печали и страхов вуаль.

Закончится кофе, замедлят интернет,
И скорбь прекратит свои игры с тобой,
И на лучшей из всех возможных планет
Играть снова будет твой пыльный рояль.