Поник головой ты, тяжко вздыхая:
То, за чем ты гонялся вчера, стало прахом.
Душу драл ты свою, никого не щадя,
Матерясь и ворча, бесконечно бредЯ
Пустынной дорогой разочарований.
Надорвёшься ты скоро, громче всех плача.
Ну, а как же, подумай, могло быть иначе?
У пустых и фальшивых внутри начинаний
Всегда должен быть несчастливый конец.

Плюясь своей желчью, на ближних срываясь,
Выступаешь ты, но нет, не на сцене,
А как будто на высшем судействе, без страха.
И совсем не защитником, а обвинителем!
Декламируешь длинный свиток обид.
Право имеющий! Ведь, безусловно,
Всех обделёнее ты других земных жителей.

За каждым вздохом, словом и действием
С улыбкой рядышком наблюдает
Твой истинный, любящий Бог и Отец.
Ты, как вечно пищащий, голодный птенец.
Ненасытен, беспомощен и несмышлён.
Как же жалок такой вот "творенья венец"!

Всё вопишь и вопишь, как грустна твоя жизнь,
Другие – счастливей, лишь ты обделён.
Он, возможно, в ответ мечтал бы услышать,
Как в жизнь ты свою бесконечно влюблён.
Ты сам ходишь, и видишь, и дышишь!
В отличие от других достойных детишек.

Ну, а ты же в ответ ему – ладно бы, дулю!
Претензии, жалобы, список имён
Тех, кого ты никогда не простишь.
Они́ ведь испортили всю твою жизнь!
Закрыло твой глаз большое бревно.
Хватило хоть мужества не всадить в себя пулю.
Отколовшимся и того не дано.

Только вдумайся – терпение не иссякает!
Человек бы уж точно давно отказался
Любить унылое существо, вечно ноющее
И врагам своим ямы мелочно роющее.

Как ты счета ему выставляешь гневно,
С упоением перечисляя почти ежедневно...
Нет, не деньги тем, кому нужна помощь.
Скорбь и печаль тебя не отпускают.
Ты огорчения перечисляешь:
"Нет денег, жилья и сердечного друга.
И рак не свистит, и корова не доится,
А отец мой земной на могиле покоится.
У всех есть дома, дети, деньги, Мальдивы.
Я точно ведь знаю: они даже не молятся!
А у этих семья – неприлично счастливые!
Всем вот всё, ну а я – опять, как всегда
Воздух ловлю пустыми руками.
Что ж ты, смерти мне хочешь, страданий?"

Среди этих неподдельных стенаний
Упускаешь одну ты простую вещь:
Если тогда бы твой "жадный" отец
Дал бы съесть ту конфету кислую,
Лежать бы тебе в больнице без выписки:
Яда не пожалели производители.

Ты так плакал: велосипед не купили! –
С разгона в овраг бы влетел в тот же день –
Не всем же дано быть хорошим водителем.

Не дали тогда все тебе быть с Василием –
Ну ведь честно: не стоил он и слезинки!
На уме у него алкоголь, вечеринки,
А за ним впереди друг твой истинный.

Ах, жестокие люди, не купили гитару –
Какие, однако, плохие родители!
На позорном столбе им самое место.
Будь ты честен с собой: не дано ведь
Мановением кисти жечь струны фламенко,
Зато слушать ты сможешь хоть целую жизнь!

Иисус завещал нам: будьте как дети!
Плохая погода, дурные соседи...
Повод для жалоб найдется всегда,
А для радости поводы – с лупой искать.
Ну, а если не видишь – изобретать.
На то тебе разум хвалёный подарен.
Даже плоть поедающий червь тот слепой
Больше рад этой жизни, чем ты.
Излучают спокойную, тихую радость
На холмах могильных цветы.

Та капля любви, что способен
Извлечь ты сегодня
Из многострадальной души –
Доказательство: ты всё еще годен
Для нашей прекрасной Земли.

И стала бы лучшей наградой,
Достойным ответом отцовской любви,
Подарком за то, что Бог тебе сделал,
Тому, что, вообще-то, ты всё ещё есть –
Твоя тихая, взрослая, смиренная радость.
Ты устал – на Отца своего не ропщи.
Спасибо за радость тебе, Бог ты мой!
Бери, уже взрослый, своё счастье строй,
Что стои́шь? Вот твои кирпичи.


27.04.2026

Нежно, едва заметно,
Слегка касаются они щеки, убаюкивая,
Мягким облаком в объятиях надёжных окутывая,
Словно прозрачной и тёплой периной.

Движения перьев, едва уловимые, эфемерное, как лёгкий сквозняк, дуновение –
Единственное, что держит нас
До сих пор
На краю адской пропасти.

Осторожно и бережно опускают
На скользкую землю
Чьё-то хрупкое тело,
Когда летит на него,
Не сбавляя скорости,
Слепая, бездушная смертоносная сила,
И против неё нет приёма,
С ней не поспоришь –
Шутки плохи ведь с силою ускорения,
Впрочем, ровно как и с силами тёмными.

Всё, чем ты горд и велик
В мышиной возне своей суеты –
Не твои, человек, заслуги и усилий натужных плоды,

А существ нам родных, крылатых,
Деликатных и мудрых старания.
И существуем мы до сих пор, лишь пока
Способны чувствовать их дыхание.

Жизнь на нашей планете до сих пор продолжается
Вопреки земной логике и законам физики,
А, казалось бы, нет у нас давным-давно
И шанса единого на спасение.

Каждая душа в глубине своей жаждет мистики,
А здесь её нет, всё лежит на поверхности.
Они нам нужны, чтобы мы не теряли
Себя в непролазной житейской мерзости.

Пусть их перьев движения едва уловимы, пока есть они, мы непобедимы.

Хоть внезапно порою наводят они на нас
Постыдный морок забвения
В тот момент, когда мы считаем себя всех умней, да что там - практически гениями!

Всё же без помощи этих весёлых, заботливых,
Преданных нам пернатых друзей
В этом мире мы –
Одинокие, лысые, голые,
Словом – круглые дураки.

По забытым и странным чужим берегам
Растерявшие в панике свои якоря,
Живём не себе и хвалёному разуму благодаря,
А, скорее, ему вопреки.

Гнётся спина от уныния бремени.
Лицо прирастает к маске страдания:
Это тоска о любви несбывшемся обещании,
Которого тебе никто не давал.

Спрашиваешь, вглядываясь ежедневно
В треснутого зеркала печальный овал:
Где все твои ненаглядные и любимые?
Унесло их давным-давно ветром времени.
Болтаются теперь на задворках сознания,
Космическим мусором у пустой планеты.

Если вдруг вздумаешь провести здесь экскурсию,
Туристу через секунду захочется убежать.
На этой планете слезой умываются,
Радости здесь не приносит искусство.
Зла не хватает, очень трудно дышать.

На месте кратеров от чувств невзаимных –
Невнятная и равнодушная прямая,
И неясно, какую извлечь здесь мораль.
Где были душистые, нежные лилии –
Черепки вдохновения, покрытые пылью.
В углу пылится позабытый рояль.

Если жизнь и похожа теперь на утопию,
То только с одной приставкой – "анти".
В стоячем болоте больше развития!
Глубинные смыслы и бурные страсти
Сменили безликий контент и цифры.
Где же с тем мусором большое отличие?

На каждом шагу – надежды могилы,
Кофе льётся рекою здесь вместо воды.
Нетронуты только нестандартные ритмы,
Невиданные миру лады и мелодии.
Но время, желание их создавать,
Тоска продолжает бессовестно жрать.

Во сне после двенадцатой кружки кофе
Увидишь, как горные цветы источают
Смело и даром аромат свой для всех.
И их совершенно не отягощают
Мысли о том, что получат в ответ.

Понять мудрость цветов будет очень несложно,
Щедрый дар их научит, как поступать,
Когда снова в душе твоей сдавленный голос
Продолжит заученно повторять:
«Твои чувства бессмысленны,
Вместе быть невозможно,
Ты ему не нужна, не нужна, не нужна!»

На скале одиноко чернеет сосна.
Рядом с нею хвост поджал белый пёс.
Его вой доносится сквозь года.
И такая шестая по счёту весна.

Однажды очнёшься, вдруг обнаружив,
Что ветер времени подарок принёс –
Надежду на новой жизни рассвет.
Ты станешь желанной, любимой и нужной
Когда, наконец, ты устанешь страдать.
Закончит глаза твои застилать
Ложной печали и страхов вуаль.

Закончится кофе, замедлят интернет,
И скорбь прекратит свои игры с тобой,
И на лучшей из всех возможных планет
Играть снова будет твой пыльный рояль.