На столе лежит газета. На газете крупным заголовком:
«Дива в голубом».
Под заголовком:
«Сегодня леди Рейчел Ангус была замечена в компании молодых людей в весьма сомнительном состоянии. До чего дойдёт в своей распущенности высшая аристократия?»
Ниже была фотография – упомянутая Рейчел Ангус стояла в обнимку с четырьмя молодыми людьми. Причём даже на фотографии было видно, что девушка в нетрезвом виде.

* * *
– Леди Ангус, к Вам пришёл Ваш супруг, – сказала на утро горничная.
– Хорошо, скажите ему, что я сейчас одеваюсь, – ответила леди Ангус.
Она одевалась целый час. Медленно, не спеша.
– Это что?! – вместо приветствия спросил лорд Ангус, швыряя своей жене газету.
Прочитав статью, Рейчел, невозмутимо пожав плечами, ответила:
– Статья.
– То, что – это статья, я и так вижу! Я про её содержание!! Что это?!
Леди Ангус, опять пожав плечами, ответила:
– Ничего такого, из-за чего бы стоило поднимать такой шум.
Назвать состояние лорда Ангуса шоком – значит, ничего не сказать.
– Ничего особенного?! Для тебя это – «ничего особенного»?! Это скандал!!! Самый настоящий скандал!!! Боже мой, да как же я теперь людям на глаза-то покажусь?! После такого!!! – потом, повернувшись к жене, – Всё, Рейчел! Это была последняя капля! Последняя, понимаешь?! С этого дня сидишь здесь! Под домашним арестом!!!
Рейчел пожала плечами.
– Как тебе будет угодно, – только ответила она.
Лорд Ангус, развернувшись, вышел. Разумеется, прежде чем уйти окончательно, он поймал дворецкого и заявил ему, что отныне его госпожа находится под домашним арестом.
Рейчел Ангус это не расстроило. Если муж запирает жену дома, то это не значит, что она не сможет уйти. А сегодня такая встреча намечается … Окна всегда можно открыть. И с первого этажа не так уж сложно спуститься.
А так всё хорошо начиналось.
* * *
О свадьбе лорда Ангуса, известного литературного критика, говорили весь январь 1947 года. Торжество было роскошным, на нём присутствовали многие известные и знатные люди. В заключение, лорд Ангус даже передал правительству довольно-таки приличную сумму денег (особенно по тем послевоенным временам) на восстановление Лондона. Семьи жениха и невесты были рады, хотя Рейчел была по своему общественному положению немного ниже жениха. Но кроме этого незначительного факта (всё-таки как ни крути на дворе XX век), ничто, казалось бы, не омрачало счастья супругов. Но потом случилось невероятное.
Дело в том, что после войны мир как будто сошёл с ума. Всё кардинально изменилось. И, уподобляясь коммунисткам, женщины захотели свободы. Во всём! Правда, в те годы это явление только начинало набирать обороты, но … В общем, тёмные наступили времена. И от этих событий начала страдать нравственность.
Леди Ангус была живым тому доказательством. Это её фотографию сегодня рассматривали все жители Лондона и её имя было на губах у известных сплетников. Леди Ангус изменила своему мужу! Даже не так. Леди Ангус была замешана в скандальных действиях, порочивших имя её славного мужа! Впрочем, леди Ангус и до этого была неспокойной особой. Но это перешло все границы!
– Бедный лорд Ангус. Как он теперь жить-то будет с такой женой? – шептались повсюду светские кумушки.
А Рейчел, казалось бы, только это и нужно.
«Да, хорошо я вчера развлеклась, – думала Рейчел. – Но сегодня будет ещё лучше».
И Рейчел Ангус, спустившись с окна, торжественной походкой направилась к воротам, миновав которые, она села в машину и уехала в ночь на поиски новых приключений.
Утром появилась новая статья о леди Ангус.
– Рейчел!!! – также кричал на следующее утро её муж.
– Что? – спросила также совершенно спокойно его супруга, спускаясь с лестницы в том самом ослепительном голубом платье.
Лорд Ангус лишился дара речи.
– Что, дорогой? – повторила свой вопрос леди Ангус.
Лорд Ангус продолжал молчать.
– Ты лишился дара речи? – вкрадчиво спросила его Рейчел.
– Ты … ты …
– Что я? – коварная улыбка не сходила с губ леди Ангус.
– Красивая уж очень в этом платье, – выдавил из себя наконец-таки лорд Ангус.
– И?
– И … Нехорошо поступать так, как поступаешь ты, Рейчел. Плохо.
Весь разочарованный вид леди Ангус говорил о том, что она ждала иных слов.
– Понятно. Достаточно. Я ухожу от тебя.
С этими словами Рейчел поднялась в свою комнату.
Лорд Ангус, не восприняв заверение жены всерьёз, ушёл.
Но Рейчел не шутила. Она действительно стала собирать свои вещи, беря только то, что принадлежало именно ей. Хватит с неё всего этого!
Но, убирая очередную вещь в саквояж, Рейчел не выдержала и разрыдалась. Что и говорить, своего мужа она сильно любила.
Да и как в него можно было не влюбиться?! И дело было вовсе не том, что лорд Ангус богат и знатен. Совсем не в этом.
Как уже говорилось, лорд Ангус был литературным критиком. Потрясающим. И он так красиво говорил. Так вдохновлённо рассказывал о пороках и добродетелях, о достоинствах и недостатках, об ангелах и демонах того или иного произведения, не в зависимости от того, о чём шла речь: о классической ли литературе или современной. Он увлекал своего слушателя в неведомые края, в чудные дали, в бессмертность прозы или поэзии, очаровывал даже самого равнодушного к литературе человека.
И Рейчел влюбилась.
Лорд Ангус не отрицал того, что ему понравилась Рейчел и что он ни капли не сомневается в своём решении жениться на ней.
Женился! И их семейная жизнь на этом закончилась.
Лорд Ангус очень любил балы. И романы. А особенно интриги.
К интригам, вне зависимости от того, где они были – в романе или реальной жизни – была особенная страсть. Они были главным деликатесом, той особенной приправой интересов лорда Ангуса.
Рейчел слушала, Рейчел кивала, Рейчел соглашалась, но, как ни стремилась она к мужу всеми фибрами души, не могла разделить его страсть к интригам и романам.
А потом начались балы. Вначале всё было хорошо. Интриги, танцы, романсы …
Хорошее дополнение к сказке.
Поклоны и реверансы.
Светская жизнь ослепляет своим богатством.
Но однажды это закончилось.
Рейчел была на очередном балу.
Лорд Ангус беседовал с одним известным писателем, автором одного из известных исторических романов.
Рейчел подошла к мужчинам.
На леди Ангус было надето чудесное розовое платье.
Но на неё никто не обратил внимания.
Муж, как ни в чём не бывало, продолжал разговорить с этим писателем.
И если бы они разговаривали бы увлечённо …
Но нет! Этого не было!
Лорд Ангус смотрел усталым взглядом на этого писателя.
Потом повернулся к жене и точно также посмотрел на неё.
А потом увидел в толпе известную жеманницу леди Пенси.
Лорд Ангус прошёл мимо своей жены (как будто сквозь неё) к этой … женщине. Леди Пенси была одета в жёлтое платье, что казалось Рейчел олицетворением того нарцисса, которым она была.
И её муж, человек, которого она любила, подошёл к леди Пенси. Он смотрел восхищённым взглядом на этот нарцисс.
И только после разговора с леди Пенси он заметил леди Ангус.
– Кто это? – спросила Рейчел, делая вид, что не знает, с кем только что беседовал её муж.
– Леди Пенси. Ей сейчас принято восхищаться. Поэтому ты должна меня некоторое время избегать. Мне надо, чтобы люди немного посплетничали обо мне.
Всё! Мечты Рейчел разбились на миллион осколков.
– Тираж моих статей несколько упал. Было бы неплохо устроить маленький скандальчик. Леди Пенси мне в этом поможет. И ты, конечно, тоже.
– Но, милый, ты же гениальный критик. Зачем тебе скандалы?!
– Мало быть талантливым. Самое главное – чтобы о тебе помнили.
– Понятно, – ответила Рейчел, а сама подумала: «Будут тебе скандалы».
Началась великая месть сильно обиженной женщины.
Заодно леди Ангус и узнала, что цена этого высшего света – грош. Все «подруги» (которых у Рейчел, как и у любой уважающей себя леди были) критиковали её и разорвали все с ней отношения. Про сплетниц столицы и говорить нечего – один сплошной серпентарий.
И Рейчел это надоело. Осточертело всё!
Поплакав, Рейчел забрала свои вещи и покинула дом лорда Ангуса.
Стоит ли говорить, какая на следующий день появилась статья в газете?
И лорд Ангус опять приехал к своей жене, нашёл тот дом, который она сняла.
Рейчел в тот момент как раз выходила. На ней было серое красивое платье, белокурую голову украшала серая, в тон платью, шляпка.
– Здравствуй, Рейчел, – заметно смущаясь и робея перед женой, сказал лорд Ангус.
– Ну, привет. Что тебя привело ко мне? – вопросила Рейчел, тоном давая понять, что разговор, равно так же как и лорд Ангус, ей неинтересен.
– Ты вернёшься?
– Зачем?
– Ты … – начал лорд Ангус и после недолгой паузы продолжил, – ты – свет моей жизни, Рейчел! Я это понял, только когда ты ушла. Я не знаю, как я смогу жить без тебя, как смогу писать. Вернись ко мне – и мы вместе споём нашу песню любви!
– Мне не нравятся твои романсы – был ответ.
Потом Рейчел обошла мужа, села в машину (на водительское сиденье, водить она научилась почти сразу же после того, как перестала быть «примерной девочкой»).
– У меня теперь собственный романс, – добавила леди Ангус, нажимая на газ и уезжая в даль.

Покинув одно, не нужно другое,
Душа энергией полна.
Время медленно ходит по кругу,
Каждый вечер услада одна.
И там,
В далекой ветке будущего дня,
Приходит чёрная напасть.
Не хочется иметь свободу,
Что страстно пытались наверстать.
Хочется вновь увидеть то чувство,
Что с эйфорией сравнима.
Хочется быть,
Хочется верить, что вспыхнет огонь,
Ведь иного быть и не может.
Но чем дольше живем,
Встретить его все сложнее.
Как ищейки бродим
И ночью, и днём
Пытаясь унюхать...
Да брось.
Оно само придет,
Настигнет каждого из нас.
Имея лишь надежду и желание,
Терпение, что так чуждо всем,
Придет то прошлое влечение,
Что причиняет боль затем.

Лес. Затмение. Шум листьев.
Одинокая фигура на траве сидит.
Горит огонь на опилках деревьев,
То влево, то вправо сбежать норовит.
И там, размышляя о будущей жизни,
Смотрит в неведомую даль,
Где нет просвета, где не единой души,
Только гул верхушки шатает.
А пламя не гаснет, красным пылает,
Освещает две сосны бок о бок.
Всё выше и выше его разгорает,
Бросая голые ветки на дно.
Он будто пытается его при обнять, Расставляя свои желтые руки.
Так страстно пытается что-то сказать,
Но слышен лишь скрип древесной обрубки.
А тот всё сидит,
Мысли бурным вихрем играют,
Ветви всё шепчут древние тайны,
Что в сердце мрак оживает.
А в огне, что душу отражает,
Он видит её...
Сердце всё больше страстно играет, В нежных аккордах мелодично плывёт.
Мысли непокорно скачут наружу,
Чувства страстные песни поют.
Огонь так и не гаснет...
Так странно сдувается ветерком.
А тот всё сидит, грустно вздыхает,
Смотрит в даль, словно ищет ответ...

Мысли бегут по стенкам сосуда,
Как вода заполняют края.
Плетутся узоры тесной мозаикой,
Создавая портрет бытия.
А там, на каждом кусочке
Словно вселенной дневник.
Где темной крошечной строчкой
Описан отдельный твой миг.
Переживания, мечты и надежды,
Все чувства за прожитый век.
И как в водопаде, потоком воды, Сливаются в общий котел-оберег.
Сплетают истории дней и ночей,
Отражают путеводные звезды.
Всплывают как голоса в тишине,
Всё шепчут волнующие тайны.
И как по тропинке с оставленным следом
Шагают в бескрайней душе.

Понедельник.
Вновь тянется череда монотонных дней.
Секундой в минуту, часом по дню,
Сквозь время в мечты ухожу.
О том, чего нет,
Что было, что есть,
Что может быть или сбыться.
Мир, что в иллюзии,
Где мысли безудержны,
Что даже душа не умрет.
Но вдруг, как вспышка, что-то случилось...
Мысли теперь лишь об одном,
Как будто всё внутри пробудилось,
Забыв о буднях светлым сном.
Мир стал живым,
Ярким, бодрящим...
Та горечь, что терзала раньше,
Исчезла, как внутренний туман.
Та скука, что витала в прошлом,
Растворилась в бескрайний океан.
Все дни вновь ожидаем полны, И в них - нежного взгляда тепло,
Что манит, уводя от пустоты, Чувством, что живет глубоко.