К волосинкам травы липнет олово.
Иней осени сказочен, свеж.
Даль небес заливается розовым,
Уходя за заката рубеж.

Клён озябший, немного ссутулившись,
Лист даёт, как горчичник, траве.
И в тумана плаще прячет улица
Блики луж на холодной земле.

Вечереет. И тёмными лапами
Ветер шарит в углах. Ищет день.
Налетая порывами краткими
На стволы, на дворы, на плетень.

Всё напрасно. Яркими каплями
Красит ночь небо осени здорово.
Листья в даль маршируют солдатами.
К волосинкам травы липнет олово.

В траву рассыпав жемчуга росы
Вставал рассвет и озарил дорогу.
На купол храма первые лучи
Бросали цвет, и было слышно Бога.

Он говорил про праведность и честь,
Про душу, сохранить что было в силах.
А он пришлёт ответ как быть, что есть,
И испытания, чтобы по силам были.

Про широту души, про доброту,
Он говорил: в унынии нет толка.
Что он в ответ подарит красоту
Природы той, что создавал так долго.

Он говорил о том, как чувств цветник
Божественен. Насколько же не правы
Те, кто любви своей святой родник
Грехом грязнил, как сточные канавы.

Он говорил о житие Христа,
Как чтят его давно вчера и ныне.
И если нам та заповедь близка,
То он нас не забудет, не покинет…

В траву рассыпав жемчуга росы,
Вставал рассвет и разбудил дорогу…
Бежим опять мы в поисках вершин,
И снова мы совсем не слышим Бога.

Дождь погулял по крышам
Мокрый оставив след.
Кто-то кого-то слышит,
Кто-то кого-то нет.

Глаз фонаря ветер чистит,
В лужу направив свет.
Кто-то кого-то видит,
Кто-то кого-то нет.

Где-то звезда мерцает,
Рядом парад планет.
Кто-то кого-то знает,
Кто-то кого-то нет.

Стужа простудой веет,
И не согреет плед.
Кто-то кого-то греет,
Кто-то кого-то нет.

Где-то готовят ужин,
Блюдо большое, хлеб.
Кто-то кому-то нужен,
Кто-то кому-то нет.

В цифрах запутался кубик,
В мыслях какой-то бред…
Кто-то кого-то любит,
Кто-то кого-то нет.

Хочу послушать тишину,
Как воздух той далёкой чащи,
Что пахнет чем – то настоящим,
И боги чтят её одну.

Хочу послушать тишину.
И суета людская станет
Совсем никчёмной. Взглядом чаек
На них смотрю, как на волну.

Хочу послушать тишину,
И с замерших еловых веток
Срывать житейские советы
Как шишки, глядя на луну.

Хочу послушать тишину.
Она душе родней и сердцу,
Своим махровым полотенцем
Сотрёт, что лишним берегу.

Хочу послушать тишину,
И вы мне не мешайте ныне,
Без тишины душа остынет.
Хочу послушать тишину.

Вновь кораблём идя ко дну
От волн дурацких глупых споров,
Уткнувшись в скалы разговоров,
Хочу послушать тишину.

Я взрослым был, как мне казалось, с детства.
Пил пиво в школе, и курил махорку.
От приключений не пытался деться,
И жизнь катил вниз под крутую горку.

Той не было душе тогда запретов.
Лихая жизнь казалась очень взрослой.
Хоть в банде той считался малолеткой,
Крутил любовь с какой-то девкой рослой.

Ругался крепко статный участковый
И предрекал туманное пространство,
Не так, чтоб далеко, совсем уж скоро…
Советовал быстрей за дело браться.

Но дело было на уме лихое,
В компании своей крутой и рьяной
Не поздней ночью, где-то в полвторого
Был бит с друзьями в драке окаянной.

И в ней отдали трое богу душу
(Я то узнал чрез месяцы, в сознанье)
А сам в больнице, в безсознанье слушал
Урок всевышнего, моля о покаянии.

С тех пор давно, чтя вечные заветы,
Свернув уже на твёрдую дорогу,
Благодарю мир за надежды света,
Считая это всё подарком Бога.

Я взрослым был, как мне казалось, с детства,
И часто так бахвалился я этим…
Взрослея, понял, никуда не деться –
Для Бога мы всегда, навечно, дети.