Усталые, старые тянутся к небу,
По сменно, непременно,
Закапывать черствую корочку хлеба.
Наверно, придется,
И с чувством забвения
Отсутствие нерва
Спокойно покинет.
В полночном лесу я лежу и напуган
Молчанием, признанием?
И сумерек светом пронизан, пропитан,
Оборванный облик,
И в точном сплетении слов пререкание, сознание?
Накатит упрёка больное, родное?
Уныние, и пылью,
Останусь лежать и без вздоха доныне,
Отныне,
Я буду оправдан и честен,
Надеждой питаюсь, признаюсь,
Никчемный я ангел,
Но я постараюсь,
Не взбиться,
В молочную теплую пенку.

Или взбиться?
И сново родится,
Простится со старым наскучившим прошлым,
Хоть пошло, но можно и все же, и все же,
Всё прошлое будто бы пошло?
Но разницы нету,
Её не меняют, не мерят,
И сколько не биться об голову ветром
Ответа не будет,
Подавший полцента просящего точно осудит,
Мы люди.
Вбежит на симфонии Баха
Слепой носорог.
И бог еще знает кто,
Парнишка рубаха,
Чумная собака,
Усатые раки,
Шерстяные альпаки,
Отсутствие драки,
Сильнее задобрит народ,
Но рот говорит громче,
И громче,
И рвутся все связки,
Больные, седые,
Без тыла, без чуда, без ласки,
Сидящие, стоящие,
Поющие, ревущие,
По потолку ползущие пауки
Свили паутину,
Кретину придется повесится,
Если все будут прыгать,
То скоро забудем о лестницах,
Крестится монах в отсутствие церкви.

Когда найдёшь то место, где спокойно.
Ты нарисуй мне карту — я пойму.
Найди то место, где тебе не больно.
Я никому о нём не расскажу.

Я посижу с тобой в углу квартиры,
Плевать на холод кафельных полов.
Ты можешь рассказать мне свои тайны.
Я молчалив, но выслушать готов.

Зелёный чай излечит твои раны,
Нельзя же всё всегда держать в себе.
Моя холодная ладонь тебе приятна,
Ведь горячо всегда в моей душе.

Душа окутана туманом.
Во мраке ходит человек.
Он вспоминает, как впервые
С его судьбой сыграла смерть.

Вся в чёрном. Действует строптиво.
Не даст и шанса ускользнуть.
А если вдруг всё же удастся,
То ждёт тебя нелёгкий путь.

Судьба! — воскликнешь ты бесстрашно.
Ты благосклонна так ко мне!
Уверен, что прошло всё гладко?
Заметь, так холодно душе.

И кто-то плачет над тобою,
Ты слышишь отголоски грёз.
Молитвы. Мольбы о пощаде.
И вновь себя не соберёшь.

Туман закутает сильнее.
Да так, что тяжело дышать.
И дело-то и не в тумане,
А в том, что не готов прощать.

Прощенье ведь исцелит душу,
Найдутся силы встать с колен.
Ты сделаешь вдох полной грудью,
Увидишь, как уходит смерть.

Исчезнет тьма. Благословение.
И ни при чём ведь здесь судьба.
Мы сами для себя спасение,
Когда во тьме лишь пустота.

Лишаться своей жизни — глупость.
Смешок заполнит весь тот зал,
Что сладострастно тонет в муках
Надежд и собственных блокад.

Лишаться своей жизни — глупость.
Её любить нужно сполна
За ту мучительную скуку,
Что пожирает города.

Лишаться своей жизни — глупость.
Возможностей стог упустить,
Как поваляться в сеновале
И сейф с мечтой своей открыть.

Лишиться своей жизни — глупо,
Но это всё, что ты сказал,
Когда тебе открыли душу,
Надеясь на малейший шанс.

А ты что хочешь умереть?
Спросила тихо, как умеют дети,
Когда не знают, как ещё смотреть
На ту, что растворяется в рассвете.

Я улыбнулась, промолчав в ответ,
Ведь слово «смерть» для детских губ так рано.
Я просто обняла, укутав в плед
И прошептав негромко: «Я устала».