Море — чистая свобода!
Я клянчу у тебя уничтожения сонности...
Возврати меня в мир, то моя угода¹.
Обещаю, меня вновь не поранят колкости.

Прозрачная даль, журчащие волны,
Меня манит окунуться убегающий свет.
И не страшат мыса громадные колонны,
Ведь так забываю я тёмный кювет.

Дрожащие ноги от счастья поневоле,
Вся картина пестрит красотами!
То озаряет мой лик, как родное поле,
Но оно так не сулило свободами...

Спокойствия лад, облегающий ветер,
Дивный наряд мировой природы.
Возвращает меня посланная с Родины литера².
Оставьте меня! Вы не поймёте моей породы!

Но, море, прекрасное море,
Я вернусь самым лучшим!
И твой яркий свет, бесконечная муза
Станут в душе моей чем-то вьющим!

¹угода — устар. то же, что и угодье
²литера — знак, нанесённый на конверт или почтовую карточку

Калечь нутро моё, беспощадная птица,
Твоя фигура участилась в яви.
Разгромила существо, фаталистка-жрица,
Ты так жаждешь извлечения моей крови.

Исцарапала форму, кромсала бытье,
Оставь уже душу на осмысление.
Жить тяжко, проживая в нытье,
Клетка вновь приняла обрамление.

Краснощёких идеалы ты переняла,
Поставила крест на идеях Простых.
Тебе не нужна вольность, что бела...
Твой нрав - будущее линий косых.

Порывы, борьба, твоё дарованье —
Искоренение искр в глазах людей.
И тела их, я знаю, для тебя пированье,
Я главное блюдо из предложенных ей.

Я лёгким бархатом узрел величие,
Не переменит никто мои заботы.
Если ты устанешь понимать моё обличие:
Настанет время, означающее невзгоды.

А я желал рассекать в свободе
Вольной птицей позади вольера.
И ничего хорошего-то не происходит...
Жизнь моя - в лучшее вера.

Усомнился я в красе желанья,
Сам ведь о многом я мечтал:
Ведь нет для себя лучшего признания
Ошибок, коих доселе не видал.

Юбки деревьев, краса природы.
Жизнь протекает явно здесь
И нету жизни внутри моей породы
Закрались о том мысли, так хотел мир весь.
Нарастают все проблемы, хоть из себя ты лезЬ...

Я ржавые булавки загнал в гортань —
Для вечного молчания, для безмолвия желанного,
Чтоб не проронить никакого слова странного,
И не пересечь эту мнимую грань.

Я перетянул свои глаза грязной марлею,
Мне нет резона вновь видеть яркий свет.
Я в полной мере развидел войны макет...
Сопроводите действа по мне птичьей трелью!

Я выжег пальцы свои раскалённой плитой,
Оставьте осязание за мной следом идущим.
Я верю, им положено следить за миром более лучшим,
То будущее, что пройдёт за моею спиной.

Я ноги без подложек перетянул жгутами,
Не желаю шагать по Земле, по коей
Подлецы расхаживают, не питавшиеся лишь соей.
Пусть все смотрят в конце с открытыми ртами!

Миру, где позабыли «Pétri de vanité...»¹, я не желаю открыться.
Мне придётся всё тело извратить,
Да обрезать эту затянувшуюся нить,
Но не дам такому миру мной распорядиться.

Так что, внимайте моё завещание:
Истерзанный мною же человечий мешок
Я желаю, чтоб его любой, кто это видит, без раздумий сжёг!
Молю, дайте мне мнимое обещание...

«Pétri de vanité...»¹ - начало эпиграфа из романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

Впереди только тяжелее, а уже сейчас невпопад
Пишу я строки, буквы подбирая наугад.
Появились те, кто моей ошибке будет излишне рад,
Я не беру вас в будущее с собой, оставлю у начальных врат.

И ветвится сознанье на исходы от размышлений:
"Как же так? Ведь велико их вложение
В сердце моё, в то так незыблемо я веровал, моё упущение —
Срывает это все маски с возмущённых от гения".

Красочное представление хрустальных отношений:
Что так они крепки, поверь мне, да помоги с прошением!..
"Вовек не разобьётся наше братство семейное" —
Таки объясните, почему не вошли вы в будущее с этим выражением?

А я уж так устал держать в себе всю правду:
Как наша дружба была лишь красивым фантиком — для вас.
Пока я защищал вашу честь, помогал как брат брату,
А вы выносили лишь плохое, но скоро наступит судный час.

Он наступит и раскроет все карты,
Воплотит образы в главах людей
Возможно тогда уж опустеют парты,
Но окружающие поймут в чём ваш тяжкий удел.