Я любил и был не нужен,
Под дождём смотрю я в лужу.
Дождь стекает по щекам,
Кем я был и кем я стал.

Я был счастлив, но недолго,
Сердце бьется, бьется громко.
Тише, не спеши, дружище,
Путь дальнейший мы отыщем.

Я забуду, но не скоро,
В тишине замолкнул город.
Я любил, но без ответа,
Я любил, но нужен не был.

Глаза твои печальны и пусты,
Кричат они о море и любви.
В твоих глазах увидела я мир,
Который ты создал для семьи.

В руинах сердца я нашла
Ту боль, что молча жгла тебя.
Твои глаза искали след войны
Что в памяти оставил шум огня.

Пуля мимо проскочила,
Но что-то всё же унесла.
Ты молча вынес поражение,
С тех пор душа твоя застыла.

В глазах осталась лишь потеря -
Потеря жизни, но не своей.
Ты смог забыть тот самый день,
В котором билась жизнь людей.

Заканчивался август. Иван переоделся после смены, передал укладку сменщику, сдал карты вызовов диспетчеру и направился на конференцию. Приятная усталость клонила в сон. И, прослушивая доклад старшего врача смены, фельдшер уже предвкушал отдых, так как сегодня была пятница, а завтра, после сна, будет целый свободный выходной день, когда можно куда-нибудь выбраться.
Конференция почти закончилась, когда в кармане джинсов завибрировал телефон. Иван взглянут на экран и увидел, что звонят ему из школы. Он ждал этого звонка, так как именно сейчас, в конце августа, пока занятия еще не начались, администрация составляла расписание, комплектовала нагрузку для учителей и определяла, нужно ли привлекать совместителей. Иван Александрович побаивался того, что его 3 часа заберут, и он лишится возможности готовить для детей интересные уроки и выступать перед классом. Вопрос ведь был далеко не в деньгах.
Выйдя из зала и ответив на звонок после того, как начмед всех поблагодарила за внимание, фельдшер услышал голос директора школы:
- Иван Александрович, здравствуйте! Вы у нас совместитель, я хотела бы вас позвать на обсуждение вашей рабочей нагрузки на этот учебный год. Когда у вас будет время?
- Здравствуйте, Любовь Алексеевна, спасибо, что позвонили. Я как раз закончил смену и готов дойти до школы сейчас.
- Замечательно, тогда я жду вас, - ответила директор.
Попрощавшись и завершив звонок, Иван направился на выход, где встретил приятного старичка невысокого роста. Его аккуратно поставленная бородка и усы напоминали в нем Доктора Айболита, который только что снял свою форму, переоделся в современную одежду и пришел устраиваться работать в скорую помощь.
- Доброе утро, молодой человек. Подскажите, пожалуйста, как мне пройти в кабинет главного фельдшера? – начал старичок.
- Здравствуйте, по той лестнице поднимитесь на второй этаж, и напротив зала для конференций увидите кабинет с табличкой «Главный фельдшер», - ответил ему Иван, указав рукой и лестницу.
- Огромное спасибо, - ответил посетитель с кроткой улыбкой. Он казался слишком вежливым для нашего времени, хотя и не наигранно. Просто добрый и вежливый старичок, который, как казалось фельдшеру, может быть каким-нибудь профессором медицины, преподавателем университета или учителем старой закалки, который умеет держать себя в руках перед людьми, всегда вежлив и спокоен.
Листья деревьев уже превратились в темно-зеленые, а некоторые из них начинали желтеть. Природа готовилась к осени, температура на улице снижалась, ветра начинали дуть сильнее. Да и день убавился, заставляя карету гоняться по темным улицам больше, чем по светлым и солнечным. Было больше дождей, а утром прохлада обдавала все больше, заставляя одевать ветровку или свитер. Но красота природы была так сильна, что заставляла любоваться собой все больше.
Иван любил свой город, и пройдя из скорой в свою любимую аллею, пошел прямо, любуясь пейзажами позднего лета и шумящей рядом реки. Так он даже не заметил, как дошел до школы, где его ждала директриса.
- Еще раз, здравствуйте, Любовь Алексеевна, - поздоровался Иван Александрович, открыв дверь в директорский кабинет.
- И вам не хворать, - улыбнувшись, ответила женщина. – Присаживайтесь!
- Спасибо! – Иван, переборов сонливость и все другие мысли, уселся на стул и взглянул на директора, ожидая, что ему будет предложено в этом году.
- Вы у нас в июне закончили университет, получили высшее образование, это очень замечательно. Но 3 часа истории – это маловато. Вы не хотите перейти к нам на основную работу, на полную ставку? – Сразу задала серьезный вопрос Любовь Алексеевна.
- Я бы не хотел уходить из медицины. Во всяком случае, пока. И если есть возможность взять больше часов, я буду только рад, - робко ответил Иван.
- Да, есть больше часов. В этом году из школы уволилась Валентина Васильевна Князева, вернее, ушла на пенсию. Она долгое время работала в нашей школе, очень хороший специалист с высшей категорией, вы ее знаете, так как у нее учились сами и с ней работали. Но возраст уже серьезный, здоровье не то, поэтому она решила уйти на отдых. Нагрузка у нее была серьезная – 28 часов. Больше чем на ставку! И нам нужен учитель, который потянет это. Плюс ваши 3 часа, получается 31 час. Как вы понимаете, с такой нагрузкой можно вполне спокойно работать, вести 5 или 6 уроков в день, спокойно отдыхать дома вечером и на выходных. А защититесь на первую категорию, зарплата будет просто сказочная. Наверняка больше, чем в вашей скорой. И никаких смен, никаких разъездов. Соглашайтесь!
Иван Александрович сидел и вслушивался в каждое слово, пропуская все сказанное глубоко через себя. В его голове проплыли все те люди, которым он помогал все эти годы, будучи фельдшером. И зарплата в скорой его устраивала. Устраивала вся эта канитель, как может кому-то со стороны показаться. Но и лишаться работы в школе он не хотел. Повисла пауза, отразившаяся на лице молодого учителя неким недоумением.
Любовь Алексеевна смотрела на него и ждала ответ. Как у опытного руководителя, конечно, у нее были подготовлены и другие варианты. Но предложение было сделано серьезное, обдуманное, так как Иван подавал отличные надежды, был перспективным. Аккуратность и обдуманность его работы, интерес, который он вызывал у ребят к своему предмету, результаты обучения предмету заставили руководителя поверить в него, и попытаться удержать такого специалиста в списке кадров.
- Я не оставлю медицину, Любовь Алексеевна, извините, меня, пожалуйста, - несколько по-детски, как бы оправдываясь ответил Иван. В тот момент он почувствовал, что сдает экзамен по литературе, как много лет назад, все той же Любови Алексеевне, но в этот раз он терпит фиаско, так как не готов к такому экзамену.
- Поняла вас, - горько произнесла директриса и продолжила. – У меня есть учитель, который хочет взять эту нагрузку и устроиться на постоянной основе к нам. Но я знаю вас и как ученика, и как учителя, и как человека, и я все-таки хотела бы взять именно вас. Иначе мне просто нечего будет вам предложить.
После разговора, распрощавшись с директором, будучи крайне подавленным, Иван побрел до дома. Он понимал, что в будущем у него все равно будет возможность вернуться, либо устроиться в другую школу. Просто было для него непонятно, почему нельзя оставить его маленькую нагрузку в 3 часа, и почему он теперь остался ненужным просто из-за того, что не захотел покидать медицину. Он чувствовал себя пешкой в игре руководителя, который создал новые правила для своей же игры только для того, чтобы манипулировать им. А раз манипуляция не удалась, то лишение всех перспектив было своего рода наказанием.
Дойдя до дома, Иван лег на кровать и уснул, впервые почувствовав себя выжатым. Но не от работы на любимой скорой, а от тяжелого разговора с директором. Единственной мыслью в его голове оставалось то, что он прав, и спасать жизни для него намного важнее административных игр директора школы.

Июнь был во всей своей красе. Даже несмотря на редкие дожди и сильные ветра, в основном солнечная погода радовала и поднимала настроение. Зелень деревьев заставляла, выйдя на балкон, задержаться там дольше, любуясь красотой природы. Река, прячущаяся за парком, неслышно текла, и, казалось, уносила с собой невзгоды. Хотелось жить, работать, достигать, а не просто обывать и существовать, как многим ощущается в пасмурные, холодные и дождливые дни.
Иван, засмотревшись на всю эту красоту, не заметил, как выкурил сигарету и выпил кофе. Он смотрел далеко вперед, мысленно сливаясь с летними пейзажами и глубоко дыша чистым прохладным воздухом. В реальность его вернул будильник, так некстати завибрировавший в наручных часах. Оставалось только одно: быстро одеваться и бежать на работу.
Здание скорой помощи находилось буквально в квартале от того дома, где жил фельдшер Иван Александрович. И это давало ему много преимуществ. Самым главным он считал то, что можно просыпаться всего за час до работы. Этого времени вполне хватало на то, что сходить в душ, быстро перекусить, одеться, да еще и полюбоваться пейзажами с балкона, подышав свежим, или не очень, воздухом.
- Всем привет, - поздоровался медик с коллегами, мирно беседующими о чем-то у входа в здание.
- Привет-привет, - ответили ему коллеги. – Готов к труду и обороне?
- Всегда готов! – ответил фельдшер. Он только что вышел с отпуска, полный сил и терпения, хотя и начинающий отвыкать от жесткого графика работы. А вопрос о труде и обороне стал уже традиционным в их организации для тех, кто вернулся после некоторого отсутствия.
После того, как молодой человек переоделся в раздевалке и принял смену, расписавшись в документах и обновив укладку, он проследовал в зал для конференций, где уже собрались коллеги.
Старший врач прошлой смены Олег Игоревич рассказал о некоторых интересных случаях, сделал замечания по сданным карточкам, и передал слово начмеду Ирине Валентиновне.
- Коллеги, сегодня я хотела бы поздравить с окончанием учебы и получением высшего образования нашего фельдшера Ивана Григорьева. Расскажи нам, какую профессию ты получил? – задала вопрос начмед.
- Учителя истории и обществознания, - поднявшись со стула, ответил фельдшер.
- Очень необычный выбор для медика. А почему не продолжил учебу в медицинском институте? – задал вопрос один из коллег.
- Меня устраивает работа фельдшером, к тому же, на учителя можно было выучиться заочно, что я и сделал. Больше для саморазвития, чем для работы, так сказать.
- Ну, это похвально, - продолжила Ирина Валентиновна. – А почему история? Для медика, на мой взгляд, ближе биология, или, хотя бы, химия.
- Мне с детства нравилась история. Всегда видел себя либо фельдшером, либо учителем истории. И вот, обе мечты теперь сбылись!
- Замечательно, когда мечты сбываются, - взял слово главный фельдшер. – Принеси нам обязательно диплом, учтем твое высшее образование, хоть оно и не медицинское, и попробуем для тебя сделать надбавку к зарплате.
- Обязательно, - ответил Иван. – На следующей смене принесу. Спасибо огромное!
- А работать-то в медицине ты продолжать собираешься? А то высшее образование получил, в школе подрабатывал. Вдруг, решишь уйти со скорой и устроиться в школу? – задала каверзный вопрос начмед.
- Остаюсь на скорой. Куда ж я без нее, Ирина Валентиновна! – с улыбкой ответил фельдшер.
- Ну и отлично! Для остальных наших сотрудников со средним образованием тоже хорошая мотивация есть, чтобы получить высшее образование хотя бы заочно или даже дистанционно, без отрыва от работы, так сказать. Сейчас очень много возможностей, и цены доступные для такого образования. Есть и бесплатное образование. И надбавки к зарплате будут не лишними. Да и подработать можно по другой специальности. Главное, не оставляйте медицину, так как учение учением, а спасать жизни становится некому, и специалисты-медики намного нужнее и востребованнее других специалистов, – закончила начмед.
Коллеги звонко захлопали в ладоши, как бы соглашаясь с Ириной Валентиновной и одновременно поздравляя новоиспеченного учителя с окончанием обучения. На этом конференция была закончена.
Иван вышел из зала подрумяненный от нахлынувших эмоций. Стать фельдшером – было его мечтой, за которой он и последовал. В их семье было много медиков. Бабушка – педиатр, мама – медсестра, старший брат – хирург. И поэтому он хотел проработать всю жизнь в медицине, продолжая некую семейную традицию. Хотел он, чтобы и его дети в будущем пошли по той же стезе.
За последние четыре года с момента окончания колледжа скорая стала для него практически вторым домом. Он усиленно работал, брал больше смен, когда предоставлялась такая возможность, всегда с радостью подменял коллег. В отсутствие необходимости снимать жилье, так как отец сразу после окончания школы подарил ему отдельную комнату, и в отсутствие собственной семьи, он вполне достойно жил на свою зарплату, мог позволить себе практически все то, что хотел, и даже имел возможность немного откладывать. Он не был, к тому же, избалован и расточителен, поэтому жил, по некоторым меркам, достаточно экономно. На счете в банке в итоге накопилась сумма, на которую можно было бы купить еще одну комнату в общежитии, которую можно было сдавать. Иван так и сделал, получив еще один источник пассивного дохода.
Пока учился на учителя, и ввиду необходимости прохождения практики, он устроился на подработку в ту школу, которую сам заканчивал. Она находилась примерно на таком же расстоянии, как и скорая помощь, но в другом направлении, ближе к реке. Из окон класса, где Иван Александрович вел 3 часа уроков истории по четвергам, открывались отличные виды на Волгу и аллею, засаженную кленами, липами и березами, и по которой можно было спокойно прогуляться до дома или работы.
Жизнь била ключом. Молодость пылала своими эмоциями, яркими красками. А любимая работа представлялась не обузой, как это обычно бывает у опытных сотрудников после многих лет выгорания, а интересным занятием со спортивным интересом, которым хочется заниматься еще и еще, и которое не высасывает силы, а дает по окончании смены приятную усталость. И если работа на скорой помощи давала ощущение нужности, радость от своевременной помощи людям, то школа давала некое ощущение стабильности, нужности от обучения подрастающего поколения, радости от интересно проведенного урока.
Единственное, чего не хватало Ивану в жизни, — это серьезных отношений, семьи. Он мечтал о жене, о детях, о том, как все вместе они будут ходить в кафе, в театр, в кино, по магазинам. И засыпал каждую ночь с мыслью о том, что ему одиноко в комнате, которая казалась бесконечно большой, что в ней можно было потеряться одному. Из-за этого он и не стремился здесь бывать, а старался занимать все свободное время работой.
Конечно, отношения у него были. Вернее, были попытки наладить отношения. Но среди одногруппниц в колледже он слыл заучкой, который проводил больше времени за учебой, чем за общением с друзьями. Но итого был таким, что в профессии после получения фельдшерского диплома остался только Иван из всех 30 человек. Про поиск партнера жизни среди одногруппниц в педагогическом университете не могло быть и речи, так как почти никого его возраста не было на заочке, а кто был, к сожалению, уже были в отношениях. Несколько раз фельдшер знакомился с девушками через общих друзей и даже в социальных сетях, но отношения длились недолго.
- Григорьев, на вызов! – послышалось из динамика, когда Иван был в комнате отдыха, попивая кофе и разговаривая с друзьями.
Как и всегда, вместе с напарником, они взяли укладку терпеливо ждавшую на столе, забрали карту вызова у диспетчера и поспешно направились к выходу, где их уже ждала «карета», роль которой исполняла газелька, покрашенная в знакомые бело-красные оттенки. Иван сел впереди вместе с водителем, а напарник ушел в салон, так как в их бригаде «второй номер» должен был подготовить рабочее место к приему пациента.
Водитель, еще совсем молодой, как казалось, парень, возможно, ровесник Ивана, не щадил машину, выворачивая в тех местах, где, казалось бы, и проехать-то машине нельзя. Он не боялся с мигалками и нарушить правила движения, так как скорая всегда имеет приоритет, и редкие водители, хоть и возмущались, но не решались мешать стремящейся спасти чью-то жизнь бригаде. Хотя все эти круговерти для Ивана выглядели как лишние телодвижения. Но он не спорил, никогда не упрекал водителя, ведь свою задачу по доставке медиков к больному водитель выполнял, можно сказать, на отлично, а больше от него ничего особо не требовалось. Он же не лез, в конце концов, к фельдшеру со своими советами.
За окном пролетали остановки общественного транспорта, дома, дворы, магазины, многоэтажки, парки, фонтаны. Иногда на вызовах карета приближалась к реке, иногда проезжала мимо школы, где во время учебного года подрабатывал Иван Александрович. Иногда подъезжала к тому дому, где жил медик. Но каждая смена была по-своему интересна, по-своему красива, по-своему сложна, так как романтики в работе скорой помощи не так много. Иногда случались и трагедии, иногда и чудеса, когда человека получалось вернуть к жизни после долгой и сложной реанимации.
В копилку решенных задач Иван Александрович записывал и купирование приступов астмы, и диагностированные инфаркты и инсульты, когда важно вовремя стабилизировать и затем доставить человека в больницу, и помощь при гипертонии, высокой температуре, травмах и так далее. Каждый случай по какой-то причине Иван пытался сравнить с другими похожими случаями, с которыми он работал. Он отмечал закономерности, и видел, как повышается его мастерство. Это придавало ощущение удовлетворения от работы, которое всегда мотивировало продолжать этот нелегкий труд.

О блеск твоих чарующих волос,
Как нежный бриз, разносится ветрами волн.
Как водопад, струится локон вниз,
И за спиной твой стан сплетает в косы их.

О, как прекрасен твой томный силуэт,
Что привлекает алчных зверей,
Что жаждут плоти, вынюхивая след,
Готовы жрать аж до самих костей.

Зачем любить, зачем вся эта боль?
А может, выпить жизни всё до дна,
И в пляс пуститься, торговать душой,
Чтоб сердце не болело никогда?

А ты танцуй, танцуй на радость мне,
Чтоб чуял я твой запах сока в сласть,
И в полумраке, в кабацкой темноте,
При шторах бархатных ты мне бы отдалась.

О да — пусть смотрят волки на тебя,
Скулят и стонут при виде наготы,
И пусть все слюни утирают со стола,
Когда твой стон разносится вдали.

А я пою, пою на радость всем
И восхищаюсь лобзанием твоих губ.
И только серый, мрачный твой портрет
Растает в дымке поутру.

2024