Молитва перед дорогой.

Я, отче, снова к вам, простите за вторженье.
Мне скоро в путь, билет уже в кармане.
Здесь мирный день, деревьев отраженье
Дрожит в реке, как будто бы в тумане.
А я смотрю и будто не вникаю,
Как будто кадры из чужого мне кино.
Я сам себя уже не понимаю,
И на душе так муторно, темно.

Там всё не так, там горизонт сужает
Мышленье до простого слова «в бой».
Там кровь и грязь, и страх не отпускает,
Адреналин лишь выжить помогает.
Ты просто винтик, ты идёшь, куда велят,
Не думая, зачем и для чего.
А здесь… здесь люди о любви своей твердят,
И я не чувствую почти что ничего.

Я разучился спать без содроганья,
И вздрагиваю, если гром гремит.
Во мне сидит животное желанье
Бежать и выжить... А душа болит...
Я вижу смерть, я к ней почти привык,
Она стоит со мною у плеча.
Я слышу в тишине истошный крик,
И гаснет жизнь, как тонкая свеча.

Молитесь, мой отец, я вас прошу, негромко.
Мне кажется, назад дороги больше нет.
Я в голове своей таскаю фотосъёмку,
Где стёрт и выжжен белый божий свет.
Молитесь, чтобы там, в дыму и в этом гуле,
Не озверел я и не потерял себя.
Чтоб не моей безжалостною пулей
Была оборвана невинная судьба.

Я здесь чужой. Мне в тягость разговоры
Про быт, про цены, про пустой уют.
Я вижу их немые приговоры
В глазах людей, что мирно здесь живут.
Они не знают, как легко сломаться,
Как просто грань меж светом-тьмой стереть.
И мне так страшно снова возвращаться
Туда, где нужно просто умереть.

Я не герой, отец, я очень слабый.
Я просто делал то, что мне велели.
Но этот груз, тяжёлый и кровавый,
Теперь лежит на сердце, в самом теле.
Я не хочу вершить чужие судьбы,
Я не хочу ни палачом быть, ни судьёй.
Я так хочу, чтоб эти злые трубы
Не пели больше песню над землёй.

Молитесь, мой отец, я вас прошу, негромко.
Мне кажется, назад дороги больше нет.
Я в голове своей таскаю фотосъёмку,
Где стёрт и выжжен белый божий свет.
Молитесь, чтобы там, в дыму и в этом гуле,
Не озверел я и не потерял себя.
Чтоб не моей безжалостною пулей
Была оборвана невинная судьба.

Я знаю, долг. И снова соберусь я.
И снова сяду в поезд на восток.
Но я боюсь, что больше не вернуся,
Что мой земной закончился виток.
Прошу у Бога одного, поверьте,
Ни славы, ни наград, ни орденов…
Лишь видеть разницу меж жизнью или смертью,
И отличить добро от злых оков.

(Отче молится)
Чтоб он увидел, где добро, где зло...
Чтоб от угара душу пронесло...
Чтоб он не совершил...
Чтоб просто был...
И чтоб Господь его...
Простил...

—͟͞͞★ 𝑵𝘪ₖₖ𝖔𝒚ₐ ★

Н. Юшин 02.11.25

Огонь и лёд

В её косе — закатное сиянье,
Огонь, что не боится летних гроз.
В глазах — озёр глубоких обещанье,
Прозрачней самых светлых грёз.
Она смеялась, дом свой украшая,
И колыбельную тихонько напевала.
Она тогда ещё не знала,
Что жизнь её на «до» и «после» пала.

Железный свист разрезал неба синь,
Земля вздохнула, содрогнувшись слепо.
И крик «Спаси, Господь, и сохрани»
Был поглощён безжалостным прилетом.
Секунда — взрыв. Секунда — пыль и мгла.
Секунда — тишина, что режет уши.
Она в тот миг найти свой мир смогла,
Чтоб видеть, как он был навек разрушен.

И вспыхнул волос, белым снегом став,
Как будто старость выпила всю краску.
Пожар померк, всю медь себе забрав,
И завершил кровавую развязку.
А синь озёр свалилася на дно,
В пустые впадины, где высохли все реки.
Теперь в её глазах чернело лишь одно:
То горе, что останется навеки.

Не плачет. Слёз в тех выжженных глазах
Не будет больше. Соль вся испарилась.
Лишь седина застыла в волосах,
И жизнь её в тот день остановилась.
Она молчит. И смотрит в никуда.
Где был огонь — теперь лишь пепел белый.
Где было озёро — там вечная беда.
Душа — осколок, хрупкий, омертвелый.

Огонь погас.
Вода ушла.
Зима пришла...
Навек..

—͟͞͞★ 𝑵𝘪ₖₖ𝖔𝒚ₐ ★

Н. Юшин 19.01.26

Минута на двоих

Привет, родная. Снова я пишу.
Вчера ходил в разведку, было тихо.
И знаешь, мам, я до сих пор дышу
С оглядкой на вчерашнее то лихо.
Мы нос к носу столкнулись с ним в лесу,
Средь ёлок, что молчали безучастно.
Я вскинул ствол, увидел в нём слезу…
И понял, как всё это здесь ужасно.

Он был пацан, такой же, как и я,
Совсем зелёный, стриженый неровно.
И в тех глазах — не ненависть, не яд,
А просто страх, животный и огромный.
Наверно, мам, мои глаза в тот миг
Такими же от ужаса казались.
Я видел в нём не свастику, не блик,
А то, как губы у него сжимались.

Мы с ним смотрели друг на друга, мам,
Всего минуту, а как будто вечность.
И я в тот миг не верил ни чертям,
Ни в долг, ни в честь, ни в эту бесконечность.
Я вспомнил дочь, её смешную чёлку,
Тебя, твой дом и наши вечера.
И молча опустил свой ствол на ёлку.
И он исчез. Такая вот игра.

А он ведь тоже, мам, кому-то сын.
Его такая ж мама ждёт с тревогой.
И он сейчас в лесу идёт один,
И молится, наверно, своему же Богу.
И может, дочка у него растёт,
Рисует папу, солнце, дом и травку.
И верит свято, что он к ней придёт,
И привезёт ей куклу на булавке.

И кто решил, что мы теперь враги?
Кто нас послал стрелять друг в друга слепо?
Скажи, родная, Боже, помоги,
Как делим мы с ним землю эту, небо?
Два разных флага, разный автомат,
А страх и жизнь — одни на нас двоих.
И он такой же, как и я, солдат,
Что просто хочет долюбить своих.

Мы с ним смотрели друг на друга, мам,
Всего минуту, а как будто вечность.
И я в тот миг не верил ни чертям,
Ни в долг, ни в честь, ни в эту бесконечность.
Я вспомнил дочь, её смешную чёлку,
Тебя, твой дом и наши вечера.
И молча опустил свой ствол на ёлку.
И он исчез. Такая вот игра.


Ты только жди. Я всё смогу и всё сумею.
Я обещал. Я слово сдержу.
Я к дочке и к тебе прижмусь, согрею...
Я обязательно вернусь...
Я доживу...


—͟͞͞★ 𝑵𝘪ₖₖ𝖔𝒚ₐ ★

Н. Юшин 06.08.25

Девочка с белым бантом.

Три дня подряд нас вороны щипали,
Три дня земля дрожала, как в бреду.
Мы в погребах от страха замирали,
Искали в новостях свою беду.
Гремело так, что стёкла вылетали,
И бахало вокруг, и день, и ночь.
А после — тишина... Мы так устали...
И показалось, что ушло всё прочь.

И вроде бы немного полегчало,
И люди потянулись, кто куда.
Душа к простому миру возвращалась,
Как будто не касалась нас беда.
Кто на базар, кто в магазин за хлебом,
А кто-то просто к морю, на причал.
Под мирным, синим, позабытым небом,
Которое три дня подряд молчало.

На пляже девочка с огромным белым бантом
Из мокрого песка свой строит домик
Смеётся солнцу, маме и курсантам,
И жизнь свою по-детски просто строит.
Она лепила башенки, ворота,
И куклу рядом на песок сажала.
Она не знала, в небесах сволота
Уже над ней безжалостно летала.
Безгрешный мир, наивный и открытый, Не ведал зла, не помнил о войне.
А в небесах, туманом густо свитом,
Уже плели погибель в вышине.

И резкий свист, удар, и вспышка света!
И детский смех оборван навсегда.
Лежит девчонка, солнышком согрета,
И по губе бежит ручьём беда.
А рядом кукла, с глупою улыбкой,
Вдруг на бок завалилась и сама
Пластмассовый свой глаз, в ошибке дикой,
Закрыла, будто тоже тьма пришла.

Вы что творите, суки? Вы же люди!
Или в груди у вас осколки льда?
За этот бант, за тоненькие руки
Не отмолиться вам уж никогда!
За этот домик из песка у моря,
За этот миг, украденный у нас,
Вам будет вечным памятником ГОРЕ,
Невинный взгляд её угасших глаз.

Лежит и струйка по губам...
А в небе... тишина...
И только кукла...
Глаз закрыла...
И тишина...

—͟͞͞★ 𝑵𝘪ₖₖ𝖔𝒚ₐ ★

Н. Юшин 11.08.25

Ангел в камуфляже.

К утру всё стихло... Снова тишина...
Умолкли звуки долгой канонады...
В осколках стёкол отразилась не война,
А солнце, как в калейдоскопе рядом.
Пенсионеры, медленно и мал-помалу,
Выносят стулья старые из тёмного подвала.
И во дворе звучит весенний смех,
Такой внезапный, звонкий... Он для всех.
Мамаши тянут за руки детишек в сад,
И каждый шагу этому так рад.
Цветные шапочки и сумки за спиной
Они не знают, что за этой тишиной.

И снова жизнь заходит в русло,
Хоть на душе немного грустно.
Мы понимаем в этот миг,
Как мир прекрасен и велик.
А жизнь на тонком волоске,
Как будто замок на песке.
Пред небом мы слабы,
Мы дети боли и судьбы.

Но рядом шрам — воронка у стены,
Немые метки прожитой войны.
Ожог на стенах, копоть на окне,
Напоминанье о ночном огне.
Здесь ночью небо падало на дом,
А утром тени бродят под окном
И чайки больше не шарахаются ввысь,
От громких звуков, что вчера лились.
Станица дышит, расправляет плечи,
И зажигает в окнах тихий вечер.
А Бог — властитель наших хрупких дней,
В мире теней, пустых огней.

Но посмотри в глаза судьбе,
Когда земля горит в огне.
Там, где предел и где рубеж,
Где мало света и надежд.
Там вечность выше, чем любой кураж,
И Ангел носит серый камуфляж.

Смотри!..
Вон Ангел в камуфляже...
Вместо лёгких перьев
Бронежилет...
Взгляд усталый..
Но чистый, словно свет...
Идёт он сквозь огонь, неверье...
Туда...
Неся всем нам спасенье...

—͟͞͞★ 𝑵𝘪ₖₖ𝖔𝒚ₐ ★

Н. Юшин 18.02.26.