Читаю письмо из прошлого,
Подростковый огонь — как чувство голода.
Строчки вырывались из-под кожи,
И она шлёт свои порезанные ножки.

Привет, подростковая боль,
Затем — дешёвый алкоголь.
Мысли рвут на части, я вне себя,
Убегал на балконы, пока рушилась семья.

Хотел вернуться в детство —
Проснуться на полу среди игрушек.
Район приходил ко мне во снах,
Идеальная картинка, я в слезах.

С детством курим на кухне,
Я потерял себя где-то на «ВВАУШЕ».
Меня никто больше не назовёт «Арчи»,
И накроет только тоска ночи.

Что ты знаешь обо мне?
Я с молитвой во тьме.
Ещё не знаю последствия войны,
Боялся, что матери скажут: «Они мертвы».

Пронёс сквозь время ощущения,
Стихи давали спасение,
От мысленного разрушения.
Поиск прощения.

Мне было 14 — мой личный ад,
Чувства, как черви, постоянно зудят.
Ветер перемен неожиданно унёс детство,
И в этом мире я искал заново своё сердце.

Считал, что я глупый поэт,
Безответная любовь рисовала новый сюжет.
Осколки меня формируют голоса,
А я играл, как театральная звезда.

Эти строчки смешиваю, как микстуру,
Капсула времени — чтоб триггернуло.
На связи улетающий почерек, если ещё помнишь,
Текстовые батлы — был странный фетиш.

Зарождение начала — подростковый крик,
Зови меня «Мистер Псих».
Одиночество разъедало хуже кислоты,
Надпись на стенах: «ТЫ, ТЫ, ТЫ».

Привязывался ко всем, как дворовая псина,
Этот стиль — для меня ностальгия.
Выйти на балкон, листы отдать ветру,
Обрести свою истинную силу.

Кем я был, и кто я есть, и есть ли я,
Если больше не существуют мои края?
Я в образы зашил себя, какого меня ты помнишь?
Депрессивный утиный малыш.

Где в голове — неразборчивый шум,
И ты под натяжением струн.
Где каждая мелочь нарушает звук,
И думаешь, что жизнь — это глюк.

Так странно помнить этапы —
Словно хранить Нарнию в шкафу.
Воспоминания накрылись песком,
Но я останусь чудаком со своим стихом.

Что такое справедливость в масштабах вселенной?
Если встретимся у врат Эдема —
Оставь свои вопросы для Фемиды,
У бездны вечной проси принять непостижимое.

Нужны ли мы миру?
Нужны ли клыки вампиру?
Нужны ли бестактные вопросы?
Нужен ли Бог, если он не улыбнётся?

Если я боюсь своих строчек, то зачем пишу?
Какие ответы в дерзости ищу?
Философию принимаю в пищу,
Чтобы ночью остаться с вопросом: «Зачем дышу?»

Мне шепчет тьма — делаю вид, что не слышу.
Даже если сила зовёт — сегодня я мурыжусь.
Я делаю вид, что у меня всё дома,
Чтобы не стать частью Содома.

Холодная тревога — часть моего слога,
Даже если я — секунда, это моя дорога.
Я восхищён собой, ведь я — наследник Артемиды,
Мир вздрогнет — ведь я встану во главе свиты.

Разные божества здесь неспроста —
Ведь для истины не хватит числа.
Разнообразие — на самом деле идентичность,
Где каждый на сцене теряет личность.

Когда люди падают вниз,
А боги взлетают ввысь,
Становись на колени и молись,
Благодари за жизнь.

«Что такое справедливость в масштабах вселенной?

(Тишина)»

Мне в 15 сказали: выбирай — шлюха или будущее.
Но я выбирал шлюху с надеждой на будущее.

Импульсивные поступки забирали дружбу.
Самые близкие — незнакомцы. Такой прикол от судьбы.

Если было больно — прости.
Из моей головы вас смоют только временные дожди.
Ты думаешь обо мне, если мне снишься?
Как могут быть чужими те, за кого раньше молился?

Зачем я помню всех, с кем целовался?
Поэт думал, что влюблялся.
Обычный подростковый день. Фоновый шум под названием «грусть».
Мне нужен был лишь повод, чтобы создать культ.

Любил погружаться в тьму, романтизировал боль.
Мне нужен был лишь повод, чтобы быть депрессивным Пьеро.
Это даже стало моей ассоциацией.
Слоями запирал себя настоящего. Изоляция.

Я играл ради бегства — чтобы забыть себя.
Мне нравились овации: ведь аплодировали «друзья».
В их глазах я был совершенно другим.
Но я не знал, что хотел быть «другим.»

Мне в общаге предлагали дунуть.
Затем — китайский синтетик, и чувак прыгает с крыши.
Ты спросишь: «Зачем ты это пишешь?»
Но я помню всё. Словно в мозгу кто-то это вышил.

Я хочу выбраться из глубин разума.
Забыл даже стихи, но моя жизнь с этим связана.
Я сшит этими фразами. Жизненными фазами.
Вот и вся моя медицинская карта.

— Алло, кто это?
— Вы хотели поговорить о вашей медицинской карте? Она у нас. Мы её дополнили.
— Кто «мы»?
— Утиный культ. Архив памяти. Терапия уже идёт.

Я клялся в любви — это забавно даже,
Смотреть через призму времени — курьёзно, скажем.
Проезжаю станции в метро, якобы этапы жизни.
Я верю себе, но не верю отчизне.

Железный конь несёт сквозь тьму густую.
Если люблю, значит, всё ещё рифмую.
Движение города, район поглощает,
Растворяюсь в серой массе.

Чьи-то имена вспоминаю, но вроде не скучаю,
Чувство словно отпускаю — утиную стаю.
Если бы курил, то сейчас бы закурил эстетично,
Ведь самое время — говорить о личном.

Словно пришёл на исповедь к ИИ — Иисусу,
Вбиваю в запрос: «Как не примкнуть к хаосу?»
История — черновик. Где тут правда?
Награда выше, чем выигрышная карта?

А нужна ли она? Знания станут как яд,
Если все об этом молчат.
Значит, правда способна разрушать,
А истина — способна врать.

Представляешь, я боюсь спать,
Ведь мне снится другая судьба.
Сны пропускаю через себя,
С утра эмоции зудят.

Ведь там у меня всë получилось,
Другая вселенная меня пленила.
Таинственная незнакомка меня полюбила,
Горящим взглядом скосила.

Как мне найти тебя здесь?
Раствориться в твоей красоте.
Ты хуже девственной извращенки,
Она ведь не оставила своего пациента.

Прошу достань ключ от моего сердца,
Избавь меня от ощущения смерти.
Пусть чувства будут гореть,
Как солнце на заре.

Целоваться, но даже не помнить кто ты,
Ты существуешь? Дай ответ, какие миры?
Оккультизм не может спасти.
Как тебя найти? Любимый пилигрим.