Эпиграф
"Mon cœur se trouble à son sourire,
Et tout le monde s’éteint soudain…"
(Моё сердце смущается от её улыбки,
И весь мир вдруг гаснет…)

I. Бал
В сиянье люстр, в сиянье зала,
Где звуки скрипок, шум речей,
Толпа блестит, как в вихре бала,
В потоке платьев и свечей.

И вот она! В венце блистанья,
Как ангел, спущенный с небес.
Толпа дрожит от обожанья,
Я в стороне, без слов и жест.

Её улыбка свет случайный,
Но в нём погибель и спасенье;
И сердце рвётся в жар отчаянный,
И в нём одно благословенье.

II. Ночной сад
Покинув блеск толпы шумящей,
Я ухожу в густую тьму,
Где сад хранит аллеи спящие
И месяц тонет в полутьму.

Там тишина, там шёпот липы,
Там звёзды, тайные свечи.
И всё же мрак зовёт, как глыбы,
И сердце бьётся горячо.

Я жду: она придёт случайно,
Покинет шумный карнавал…
Но ночь хранит молчанье тайно,
И сад мой-призрачный провал.

III. Исповедь
О, жизнь пуста! и всё напрасно,
Когда нет взора этих глаз.
Без них и свет не свет, и ясно,
Что каждый миг лишь смертный час.

Я был бы счастлив быть слугою,
Сносить насмешки и хулу,
Лишь только быть вблизи с мечтою,
Лишь только жить в её свету.

Пусть рок жесток, пусть все смеются,
Пусть душу губит этот крест,
Я не хочу земных искусств,
Лишь этот взор, и больше нет.

IV. Сон
И вот во сне явилась снова,
В саду осеннем, средь ветвей.
Склонила взор, сказала слово:
"Я не чужда мечты твоей".

Я тянусь к ней… Но вдруг туманы,
И мрак закрыл её черты.
И шёпот в душу, сквозь обманы:
"Ты пленник вечной пустоты".

Я вздрогнул, сон рассыпался мгновенно,
И мрак повис у изголовья.
И сердце, связанное пламённо,
Томилось в призраке без крова.

V. Портрет
В тиши холодной мастерской
Я вижу образ дорогой.
Французский мастер кистью тонкой
Вложил в черты её покой.

Её глаза живые, строгие,
Они как в сумраке огни.
И кажется, что в жизни долгой
Она с полотна мне говорит.

И я твержу в немом смятенье:
"Tu m’aimes, n’est-ce pas, mon cher?"
И оживает вдохновенье,
И я весь в призрачных мирах.

VI. Письмо
Я б мог ей написать: "О, дама!
Вы свет и радость бытия,
Без вас мне жизнь пустая драма,
Без вас лишь тень, а не судьба".

Но перо падает без силы,
Чернила сохнут на листах,
И строки, робкие, унылые,
Сгорают в пепельных свечах.

И остаётся только мука,
И остаётся вечный стон.
Я пленник сердца, пленник звука,
Я раб мечты и её трон.

VII. Последняя встреча
В осенний вечер, у решётки
Сада я встретил вновь её.
Она прошла, как сон короткий,
Как свет, рассеянный в стекло.

Я не сказал ни слова, только
Склонил я голову, как плен.
Она взглянула, холод, скользко,
И этот взгляд прощальный тлен.

И в миг тот понял я: навеки
Оборвана моя мечта.
И сердце пленник одинокий,
И жизнь немая пустота.

VIII. Итог
Mon Dieu! Любовь-и крест, и рана,
И в ней весь мир, и в ней весь я.
Я принял муку без изъяна,
Как дар от неба для себя.

И если вечность спросит строго:
"Зачем страдал? Зачем ты жил?"
Я отвечу: "Любовь-дорога,
А прочее лишь бренный пыл".

Я любила человека, который любил шоколад.
Я поддерживала её, когда мне нужно было спать.
Я помогала ей всегда, но одна ошибка —
И она ушла, просто ушла от меня навсегда.

Она была красивой розой,
А я — лишь сухоцветом в поле на её фоне.
Её карие глаза не давали мне покоя.

Я была честна с тобою,
Но не хотела как‑то обижать тебя…

Я любила, любила её.
Она была с запахом корицы и новой книги,
Загадочная девчонка — и в то же время проста.

Сидя под фонарём на скамейке,
Я пишу эти слова на обычной бумаге:
«Как же мне тебя не хватает,
Как же мне не хватает тебя…»

Достойный слова «современник»,
Глядящий в зеркало часов,
Секундной модницы келейник,
Мир вывалил на дно весов.
Всё уж познавший, в пресыщении,
В суетах клеит ярлыки,
Своим минутным наущеньем
Он в вечность пишет от руки.

Клеймит во тьму века седые,
Бывает хвалит невпопад,
Да, дни недавние — худые,
Срамит, как заблужденья смрад.
Служенье власти — страх застенок,
Мундира честь — моралей бред,
Святыни духа за бесценок
Отдал бы брюху, святоед.

Всему законом — моеволье,
Мерило права — медный грош,
Не проползёт в ушко иголье
Его критериев и вошь.
Всему отзывен, своевремен,
Любого возраста ямщик,
Любому веку — современен,
Любой эпохе — временщик.

Пловец со-мнительных течений,
Проклятий щедрый суеслов,
Эсхил жестоких обличений,
Ниспровергатель всех основ.
И вспять и впредь он поучает,
Сия традиция древна,
В чужом глазу былинку чает,
В своём не чует и бревна.
/АК/

Мой голос: https://vk.ru/wall522089629_31421

Он! — современник: сущий, актуален,
На острие фемиды изощрён,
К вине вчерашней вовсе бестиарен,
Её молчаньем всуе поощрён.

Неряшные, конечные сужденья,
Далёкому — отчаянный вердикт,
Титанов произвольное сверженье,
А фактам подсупонит верный икт.

Что по-сердцу, тому ни в чём отказа,
Ведь мнение его — по милу блажь,
Что истина!? — от вечности проказа,
В досужем длении - в услужении паж.

Нет оправданья прошлому, — ошибка,
История — сценариев игра,
Театр теней, каширская улыбка,
А если что, — рецепты на-гора.

Мир вспять — для самоутвержденья,
Оно должно ему, ведь он в сейчас,
А впрочем, как и впредь, — предубежденья,
Он безупречен — наш Калиф на час.

Великолепие всегда в руках чужого,
Великий спор — раздрай по-мелочам,
Эпохи слом — убогий до смешного,
Честь родины — ворам и палачам.

Благодеянье — зло или по-дурьи,
Не может быть намеренно добра,
Всю низость мысли современной «курии»
В дедах нащупал чревовещий бра.

Решения навек его отныне,
Круженье мира заклинает: стоп,
Чего коснулся — до поры — святыня,
Твердыня праха, после хоть потоп.

Подмял под брюхо время современник,
Всему назначил цену и судьбу,
Любому времени — он — ветренный изменник,
Но бог текущему и — раб — клеймом на лбу.
/АК/

Мой голос: https://vk.ru/wall522089629_31408

Кто же я?! Зачем же
Выданный билет,
Всем преданьям свежий
Ложностью в ответ.
Жестом, детски броским,
Вертит у виска,
Богу отголоском,
Вечности тоска?!
/АК/

Карл Брюллов / Последний день Помпеи (фрагмент)