Еще и просто социальная сеть
# Создавай
# Публикуй
# Вдохновляй
# Общайся
Лента произведений
Наши авторы
В феврале умирать было невыгодно. Снег превращается в грязь. Дороги покрывались, то льдом, то слякотью. А цена на похороны почему-то не зависела от того, хорошим ли человеком был покойный.
Аркадий Петрович Васильев умер в четверг, в половине одиннадцатого утра. Первой об этом узнала жена. Вторым, был врач скорой помощи. Третьими, кредиторы, которым Аркадий Петрович задолжал немало. Дети узнали последними. Они приехали быстро, потому что самое важное им всегда сообщали первыми.
- Он точно умер? - спросила дочь Марина, стоя над телом.
Врач устало поднял глаза.
- Я уже ответил Вам.
- Просто папа любил устраивать спектакли, - пожав плечами, сказала дочь.
- Тогда сегодня у него получилось особенно убедительно, - заметил с сарказмом сын Павел.
Он сидел в кресле и чистил мандарин. Жил Павел в двух кварталах, а приехал только через час.
Жена покойного, Галина Ивановна, стояла у окна. Она не плакала.
- Мам, тебе плохо? - спросила участливо вторая дочь Ольга.
- Нет, - спокойно ответила вдова.
- Ты даже не плачешь. Как так можно?! - с обидой заметила Ольга.
- Я плакала сорок два года. Думаю, с меня хватит, - резко ответила Галина Ивановна.
Павел проводил врача до двери.
- Простите, а если у отца были кредиты, они переходят наследникам? - уточнил сын.
- Я не занимаюсь наследством. Поэтому не в курсе, - со вздохом ответил врач.
- Понятно. Просто спросил, - покивал головой Павел.
Марина, едва дверь закрылась, повернулась к брату.
- Папа умер, а ты думаешь о кредитах! - накинулась она с упреками.
- Именно поэтому, Мариночка. Теперь это наши кредиты, - констатировал Павел.
Галина Ивановна вдруг улыбнулась.
- Не волнуйтесь. Отец о вас позаботился. Он оставил завещание.
Павел оживился так, как не оживлялся даже на своем Дне рождения.
Похороны прошли в субботу. Пришли родственники, соседи. Также пришли коллеги и трое незнакомых мужчин. Все трое оказались представителями кредиторов.
На поминках, первый спросил Марину, когда можно будет получить деньги. Второй попросил номер телефона, документы и реквизиты счета. Третий принес цветы и сказал, что он деловой партнер.
- По бизнесу? - уточнила Ольга.
- По неудачному бизнесу, - подтвердил он.
Тетя Вера, сестра покойного, скорбно покачала головой.
- Аркаша был слишком доверчивым, - со всхлипом сказала тетка.
- Тетя Вера, ты ведь брала у папы в долг? - напомнил Павел.
- Взаймы! Двадцать лет назад! - возмутилась она.
- И до сих пор не вернула, - резюмировал Павел.
- У меня пенсия маленькая, - ответила тетя.
К ним подошел нотариус.
- Родственники Аркадия Петровича? Оглашение завещания состоится в понедельник.
- Почему не сегодня? - спросил Павел.
- Так распорядился Ваш отец, - спокойно ответил нотариус.
Павел взглянул на фотографию с траурной лентой.
- Даже здесь командует.
В понедельник все собрались в кабинете у нотариуса. Тетя Вера явилась тоже.
- Вы не наследница, - спокойно сказал нотариус.
- Я сестра покойного! - возмутилась она.
- Это не юридическое основание, когда есть наследники первой очереди, - парировал он.
- Я всю жизнь была частью его семьи! - продолжила сестра покойного.
- И это тоже не основание, - закончил на этом нотариус.
Тетя Вера обиженно вышла в коридор и стала ждать там. Нотариус открыл папку.
- Оглашается завещание Аркадия Петровича Васильева. Квартира переходит супруге. Автомобиль достается младшей дочери Ольге. Вклад в четыре миллиона двести тысяч рублей завещается старшей дочери Марине.
Марина выпрямилась. Ольга улыбнулась.
- А мне? - спросил Павел.
- Вам достается пятьдесят процентов в обществе “Васильев и партнеры”. На счете компании двадцать семь миллионов рублей.
Павел победно улыбнулся.
- Теперь я понимаю, зачем папа умер.
- Паша! - шикнула Марина.
- В переносном смысле. В очень переносном, - поправил себя сын.
- Однако, - продолжил нотариус. - Компания должна по займу двадцать семь миллионов рублей. А именно второму владельцу, Николаю Семеновичу.
Улыбка сползла с лица Павла.
- То есть у компании есть двадцать семь миллионов, но она должна ровно такую же сумму? - пробормотал он.
- Совершенно верно, - подтвердил нотариус.
- Папа был гением, - тихо сказал Павел.
Остальное выяснилось за неделю. Марина узнала, что вклад отец оформил как заем. Вернуть его нужно через три месяца. В договоре стояла ее подпись.
- Я подписывала бумаги на ремонт квартиры! - кричала она в трубку поверенному.
- Вероятно, среди них был и этот договор, - ответил нотариус.
И тут она вспомнила тот день. Отец положил перед ней стопку листов. Он сказал “обычные бумаги для банка”. Она подписала, не читая, потому что доверяла ему. Теперь эта доверчивость стоила ей четыре миллиона.
Ольга получила машину. С кредитом и штрафами на триста тысяч. Ее муж Виктор посмотрел на счет, на жену и тихо достал калькулятор.
Вечером Марина приехала к матери.
- Ты знала? - спросила она.
Галина Ивановна поставила чайник.
- О договоре? Да, - спокойно ответила мать.
- И не сказала?! - возмутилась дочь.
- Ты бы расстроилась, - ответила мать.
- Он нас обманул! - продолжала Марина.
- Нет, дорогая. Он дал вам возможность обмануть самих себя, - с улыбкой сказала Галина Ивановна.
Павел тем временем решил, что компанию надо спасать. Он нанял адвоката. заказал оценку. Потом поехал к партнеру отца, Николаю Семеновичу. Тот оказался невысоким мужчиной с аккуратной бородой. У него была привычка смотреть прямо в глаза.
- Я хочу выкупить Вашу долю, - заявил Павел.
- У Вас есть двадцать семь миллионов? - спросил бизнес партнер.
- Пока нет.
- Тогда у Вас есть только желание, - сказал Николай Семенович.
- Оно тоже чего-то стоит, - обиженно сказал Павел.
- В Вашем возрасте это обходится дороже всего, - покачал головой Николай Семенович.
Павел поморщился.
- Сколько Вы хотите?
- Ничего. Я не продаю, - ответил Николай Семенович.
- Почему? - возмутился Павел.
Николай Семенович посмотрел на него долгим взглядом.
- Ваш отец обещал мне, что однажды его дети научатся отвечать за свои поступки. Я хочу на это посмотреть.
- Тогда Вы выбрали неудачного партнера, - хмыкнул Павел.
- Возможно. Но я знал, с кем имею дело, - заметил с улыбкой бизнес партнер.
Через месяц никто из наследников не получил того, на что рассчитывал. Марина продавала дачу, чтобы закрыть заем. Павел искал инвестора, но натыкался на мошенников. Ольга выяснила, что содержание машины обходится дороже, чем содержание мужа. Виктор, муж Ольги, подал на развод. Тетя Вера потребовала компенсацию за моральную поддержку покойного за все годы жизни.
Дети собрались у матери. Марина принесла документы. Павел привел адвоката. Ольга выкатила кучу претензий. Виктор не пришел, но прислал калькулятор.
- Папа нас ограбил! - возмущенно сказал Павел.
- Он ничего у вас не брал, - ответила мать. - Он просто ничего не дал даром.
- Это одно и то же.
- Для человека, рассчитывающего на двадцать семь миллионов, наверное, - усмехнулась Галина Ивановна.
Она положила на стол конверт.
- Нотариус попросил передать это, когда вы придете все вместе.
Марина вскрыла конверт. Внутри лежал листок, исписанный знакомым почерком: “Дорогие дети. Если вы читаете это вместе, значит, я рассчитал правильно. Не ищите подвохов. Подвох - это я. Ваш отец.😄”.
Повисла гробовая тишина.
- Он издевается? - прошептал Павел.
- Он всегда так делал, - сказала мать. - Только раньше он делал это только со мной, а вы его боготворили.
Через несколько дней Галина Ивановна продала квартиру и уехала на юг. Поселилась в маленьком городке у моря. Через три месяца ей позвонил Николай Семенович.
- Галя, у меня новость. Аркадий оставил еще один документ.
- Опять про деньги? Я не хочу знать, - отмахнулась она.
- Договор поручительства. Когда-то он поручился за мой кредит, а я за его. Теперь с меня требуют погашение его кредита.
- Сколько? - устало спросила она.
Николай Семенович назвал сумму. Галина Ивановна посмотрела на фотографию мужа. Тот улыбался.
- Аркаша, - сказала она тихо. - Даже мертвым ты умудряешься портить мне жизнь.
- Ты злишься?
- Нет, Коля. Просто думаю, что мне следовало развестись лет тридцать назад.
- Тогда бы мы не встретились, - пробормотал он.
- Это была бы прекрасная потеря, - улыбнулась Галина Ивановна.
Она положила телефон и подошла к окну. Морская гладь блестела на солнце. И вода не знала ни о каких кредитах. Впервые за сорок два года Галина почувствовала облегчение.
Но ненадолго. Утром пришло письмо из банка.
Аркадий Петрович оформил еще один заем за неделю до смерти. Под залог квартиры, которую Галина уже продала.
Она прочитала письмо дважды, достала телефон и набрала номер нотариуса.
- Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, можно ли отказаться от умершего мужа?
На том конце долго молчали.
- Простите? Не расслышал, - переспросил нотариус.
- От наследства я отказалась. Теперь хочу отказаться от самого брака, - сказала серьезно она.
- Боюсь, это невозможно, - ответил нотариус.
Галина посмотрела на море. Февраль закончился. А вот Аркадий Петрович, похоже, еще не заканчивался.
В шесть утра по Тверскому бульвару
Я, неспешно гуляя, иду.
Уж неделю мету тротуары,
Брожу один, как во сне, как в бреду.
Прохожу — вижу Красную площадь —
Вековая великая сила.
Кто подумал — ему здесь проще,
И таких она вмиг сносила.
Вижу свет, что от храма исходит,
Всякий выдаст глубокий поклон.
Кто хоть раз мимо него проходит,
И не думает перед этим он.
Поверну не спеша обратно
И пройду к Воробьёвым горам.
Ведь они так велики, так статны —
Нет сомнений в том ни на грамм.
Никогда, никогда не устану
Восхвалять, возносить, воспевать
Город, подобный титану,
Город, что удалось мне застать.
На холмах на семи возвышаясь,
Дышит вольно, распуская ветра,
И одной лишь себе подчиняясь,
Высоко восседает Москва.
Как царица с великим правом,
Держит властно державную твердь.
И не всякий с её сладит нравом,
Но иных может и пожалеть.
Град великих творцов и поэтов,
Град, свободный от чуждых слов,
Град манящих мелодий, сонетов,
Град светлейших идей и умов.
Побродить бы ещё по столице,
Что на сердце лежит тепло,
По росе, что блестит на солнце,
Где всегда так спокойно, светло.
Но не длителен день, холодает,
Я направлюсь неспешно домой.
И не всякий, как я, замечает
Этот град, что рождён красотой.
Ну, а завтра с утра на всё плюну
И тотчас же отправлюсь к ней.
О делах и заботах забуду —
Нет прекрасней Москвы моей.
Когда устанешь верить в чудеса,
Когда в глазах осенний дождь и стужа,
Не опускай, прошу, свои глаза —
Ведь даже ночью звёзды смотрят в душу.
Пусть жизнь порой упряма и сложна,
Пусть на пути нелёгкие преграды —
Запомни: доброта всегда сильна,
И свет любви не гаснет без награды.
Пускай порой случается беда,
Пусть разочарований горек ужин —
Ты помни: где-то рядом доброта,
И кто-то очень верит в твою душу.
Не предавай ни веру, ни мечту,
Пусть даже путь твой вьюгой заметает.
Ведь счастье — это маленький росток,
Что сквозь асфальт упрямо прорастает.
Втягиваю едкий дым сухими губами,
Тяжестью рабочего дня.
Нас сегодня окрестят дураками,
В секте золотого рубля.
Плавился, гнулся металл под руками
Чернело от масел лицо.
Мир позабыл сегодня нас с вами,
И про своё словцо.
Раскаленные капли летят наугад,
На все восемь сторон.
Собирая кровь с потом в жизни парад,
Без лжи и корон.
Жадно глотаю сигаретный дым
И наливаю стакан.
Что же весь мир? Да черт бы с ним!
Очередной капкан!
Конечно же нас не пронзят штыками
Только одна петля.
Нас сегодня окрестят дураками,
В секте золотого рубля.
А обычный рабочий устал от оград
И заряжая последний патрон,
Раскаленные капли всё летят наугад,
На все восемь сторон.
А в чистом поле гуляет смерть!
Стальной рукой крадет сердца.
Она съедает тебя как червь
Во имя духа, сына и отца.
А в чистом поле давно темно
И колея от стальных машин.
И если первым жить не дано,
Вторые встать не должны с колен.
А в чистом поле сейчас зима
И неуклонно багреет снег.
Здесь раньше жизнь говорят была..
Человек пришел и жизни нет.
На этом всё! Нет больше слов!
И только стонет в слезах душа.
А в чистом поле не видят снов!
А в чистом поле нельзя дышать!