По заветам твоих же творений
Нам твоё поколенье не жаль,
Ведь мы подвигов видим значенье
Сквозь гудящую, вечную сталь.

Мы гордимся и мы благодарны
За сраженья, за жизнь и любовь,
За возможность творить регулярно,
За наличие мирных часов.

Ну а я благодарна тебе
За всю горькую правду войны,
За тот ужас в священной борьбе,
Где все страхи о смерти ясны.

И в стихах ты своих показал
Радость смерти чужой — не своя!
Как о жизни мирской тосковал,
Уходя за победой в боя.

Повернув топором на себя,
Расколола я душу свою.
И сбежала, людей невзлюбя, -
Вот теперь одиноко гнию.

Зато честно живу, не тая
Свои чувства в душе крепостной.
И при жизни поставила я
Свечку в будущность за упокой.

И я вас искренне люблю,
Но только братскою любовью.
И ею нервы вам треплю -
Свои слова скрепляю кровью.

С банальной рифмой кончили -
Так подчеркнула ваш талант.
И лестные флакончики
Откроем, скинув фальши бант.

Гефест с руками ты в мозолях,
И ты же грустный Арлекин.
Поэт, поющий о разломах.
Ты житель символов пучин.

Ты чуткий, трогательный друг,
Сильнейший парень молдованин.
Не перечислить всех заслуг -
Невероятно многогранен.

Афина сильная моя,
Тебя мудрей не сыщешь в мире.
Хозяйка тьмы и воронья,
Со смехом чтёшь ты все псалтири.

Ты сложная, но дорогая:
Чувствительна и горяча.
Ты оживаешь, исчезая,
И правду рубишь всю с плеча.

Улитка медленно по дереву ползла,
Уснуть в тени хотела, чтоб не съели.
И ей хотелось просто тихого угла -
Совсем жуки её ведь одолели.

Спокойствия ей ощутить не суждено -
Решил вдруг поиграться с ней ребенок.
Ему же рожки ей поотрывать смешно.
Намучил ты улиточку, бесёнок.

Без глаз, с разбитым панцирем лежит в листве,
Моя улиточка погибла тихо.
Её раздавят где-нибудь в лесу, в Москве -
Всему виной опять людская прихоть.

Мне бы течь водою из-под крана,
Не гадать, куда и как идти,
Наполнять собою бы стаканы,
Вытекая в лужу по пути.

Прямо лить, без всяких преломлений,
От меня чтоб кот иль пёс отпил.
Эту жизнь, лишённую значений,
Чтобы кто-то, словно кран, закрыл.