Меня можно любить по оттенкам —
Не по главному цвету, а так:
Тёплой охрой на старых конвертах,
Серым шёлком в промокших садах.
Я себе не ищу алых флагов,
Пёстрых криков, кричащих «смотри».
Я люблю, когда бережно, шагом
Гасят свет от зари до зари.

Я рисую не кистью — дыханьем,
Обвожу тишину по краям.
И стихи — не по правилам, тайной —
Я крошу в разговор по слогам.
Я болтаю о вечном, о частном,
Обо всём, что летит в голове,
И порой в этом мире бесстрастном
Стать бы небом, забыв о земле.

Но меня, как ребёнка, обидит
Злая шутка, насмешка, обман.
И душа моя сразу увидит,
Кто из добрых, а кто — лишь туман.
Я шучу. Я умею. Но тонко.
И ценю, когда берегут смех.
Мне важнее, чем громко и звонко,
Чтобы голос дрожал — но про всех,
Про мороз на каблуках, про нежность,
Про внимательный, ласковый взгляд.

Я влюбляюсь в еде в неизбежность:
Тот же кофе, что годы назад,
Те же ноты корицы и мяты,
Ничего не меняю внутри.
Но в дороге — за новым закатом,
За ученьем до самой зари.
Мне б увидеть всё, вникнуть, потрогать,
Разобрать этот мир на куски,
И на кончиках пальцев — ей-богу —
Ощутить, как шаги нелегки
Превращаются в медленный танец,
Если кто-то их понял, сберёг.

И тогда понимаешь: не надо
Ни итогов, ни громких побед.
Если тот, кто увидел, как падал
Тихий свет, — не задул этот свет.
Мы не станем мозаикой, нет же,
Мы останемся охрой с письма.
Нелюбимым — всегда тяжелее.
А любимым — не вечно. Но я
Ни о чем не жалею. Ни капли.
Пусть в промокших садах тишина.
Меня можно любить не до капли,
А по капле. И это — без дна.

Когда день засыпает в объятьях теней,
И мир погружается в сон все темней,
Я книгу беру, словно друга встречая,
В уюте и тишине вечер завершая.

Шелест страниц – тихий, ласковый звук,
Как будто мелодия, созданная вдруг.
Вес тома в руках – ощутимая ноша,
Не бремя забот, а надежды подножье.

Бумага под пальцами – нежность и гладь,
История ждет, чтобы душу обнять.
Забыты тревоги, ушли все сомненья,
Лишь буквы танцуют, даря вдохновенье.

Слова, словно звезды, мерцают в ночи,
Уносят в мечты, где нет горя, ни лжи.
Они обнимают, как теплый покров,
И сон наступает, спасая от снов.

Страница за страницей, медленный плен,
Волшебный рассказ, уводящий из стен.
И скоро глаза, утомленные светом,
Закроются сами, услышав при этом,

Как книга тихонько стихи дочитала,
И сладкая дрема в объятья забрала.
Уснувший читатель, в руках держит том,
Убаюканный текстом, забытым добром.

В шелках теней, где разум мой угас,
В плену сомнений, отравляющих мой час,
Решила я: спасение лишь в том,
Чтоб дом, где мысль гнездится, сжечь потом.

И вот она, в руках моих мертва,
Та голова, что мучила всегда.
Но вместо мира - музыка и страх,
Оркестр возник, в кромешных он мирах.

И в вальсе жутком, кружимся вдвоем,
Я и мой разум, брошенный огнем.
Объятья смерти в танце нас ведут,
Где нет ни правды, ни дороги тут.

Вопросы-тени вкруг нас проплывут,
И эхом странным в голове зовут.
А эта музыка, что рвется изнутри,
Лишь подтверждает: что-то не в порядке, смотри.

Быть может, так и стоит - вечно танцевать,
В безумии своем покой искать.
Но вальс не кончится, и боль не утихнет,
А голова в руках, как кукла, тихо всхлипнет.

Фонарь стоит, в тумане одинок,
Лишь свет его танцует меж дорог.
Он видит тени, шепот, силуэты,
И тайны, что скрывает ночь до света.

Он помнит ссоры, горькие слова,
И первые признания едва.
Запомнил поцелуи под дождем,
И одиноких, бредущих лишь вдвоем.

Он – страж молчаливый, верный друг,
Для тех, кто потерялся вдруг.
Он видит мир сквозь пелену ночную,
И бережно хранит картину неземную.

Его свет – речь безмолвная, простая,
О том, что жизнь – мелодия живая.
Он светит тем, кто в темноте блуждают,
И путь к надежде в тумане освещает.

И даже если завтра будет день,
Его воспоминания – как тень,
Останутся на улицах, в домах,
В сердцах людей, затерянных в мечтах.

В пыльных углах сознания дремлют,
Заброшенные воспоминания, как тени в мгле.
Ушедших дней знакомые мне бренды,
В шкатулке сердца, на самой дальней земле.

Заброшенные воспоминания, осколки прошлого,
В лабиринтах памяти блуждают года.
Утраченные мечты, как эхо ушедшего,
В сердце моем тихонько звучат всегда.

Потухшие огни ушедшей страсти,
Забытые слова любви, шепотом в тиши.
В альбоме старом пыльные все краски,
Лица родные, как призраки души.

Иногда проснутся ночью внезапно,
Шепот надежды, звон колоколов.
Но время утекает неустанно,
Унося с собою след минувших снов.

Останутся лишь тени на закате,
И тихая грусть забытых дней.
Заброшенные воспоминания в заплате,
В душе моей горят всё ярче и сильней.