Николай Коперник в 1543 году публикует аналитический трактат: «Об обращениях небесных сфер», где излагает гелиоцентрическую модель устройства Вселенной. Происходит смена парадигм, изгоняющая Гнозис из системы знания меняя полярность созерцания бытия. В моду входит «эксперимент» и наблюдение за движениями небесных тел. Вроде ничего ужасного, посчитал он время обращения планет вокруг солнца и расположил их по порядку, а Земля стала уже не центральной, как это в системе Птолемея, а третьей от Солнца (эрогенной зоной триединства). Однако происходит системное смещение восприятия в сторону объективных массивных материй, и Солнечная система воспринимается уже не как качественная организация пространства, имеющего свой централизующий фактор во времени, а как гравитационные нелепости случайных планет, захваченных светилом и вращающихся вокруг Солнца. Солярная вера в полноту бытия сменяется неутешным знанием о тьме гравитации и поглощении массивных образований чёрными дырами. По существу кризис возникает не на ровном месте. Другими словами, Солярный Логос наносит ответный удар католическому преимуществу креста – инерционной симметрии мира (пупа земли), некогда изгоняющего прочь духовную сущность анимизма, силы живительного действия природы. «Тут соседи беспокоить стали старого царя, страшный вред ему творя». Энергия времени разрушает привычное представление о бытии, указывая на его недостаточность. Цивилизация утрачивает субъективное чувство самобытности времени в процессе объективации мира. Культура оживляет, облагораживает, а цивилизация – костенеет, сворачивая пространство бытия. Языческий примат календарных циклов и времен оказывается поражен, и его место самонадеянно занимает вещь. И теперь осколки случайностей указывают системе, как она должна распределять энергии, чтобы не рассыпаться.
Фокус восприятия настраивает не глубина свободного течения мысли, а ограниченность достоверности. Происходит инерционное падение разумного движения мысли. Прометей крадет у Небес верховный мандат Логоса и теперь разум правит воображением. Субъект времени изгоняется не только из энергетического пространства жизни, но также из централизующей проекции оси времени. Его место занимает мир количества. Полнота качественных пространств рассыпается на осколки. Объективация захватывает все формы организации достоверностью: «Мыслю – существую» – это уже не про время. Идеи просвещения воспринимают это как власть разума над функцией бытия. Движение мысли происходит не в сторону глагола действенности, а в направлении гносеологии знания. Спиноза преодолевает дуализм Декарта в субъект-объектных отношениях, подкидывая «познающему» по масти. Знание – монолог угасающей, застывшей единицы времени. Здесь субъект воспринимается как сырьевая база проекции разума, создающего конструкт интерпретаций реальности. Уже не глагол времени определяет смыслы существования, а инерция отраженной реальности, пятно на зеркале, тень глагола времени. Некому напомнить философскую притчу: «Тень, знай свое место!»
Субъективный предикат, интуитивно взирающей мысли на проекции и перспективы, воспринимается «ложным» в своей основе. Наивной дикостью, не имеющей отношения ни к рассудку, ни к разуму. Падение восприятия происходит ступенчато: от основ рассудительности (Разумихин Д. П.) к лаборатории разума, детищу Канта, и потом, преодолевая агностицизм, к спекуляциям Гегеля. Все эти формы воюют между собой, как бы отстранившись и независимо от субъекта, создают продукт, производимой ими достоверности. Такая виртуальная реальность перспективы видения становится фрагментарной и непримиримой в своей борьбе за власть над знанием. Фрагмент силится повторить безусловность Вечности. Желает не быть, а казаться. Трагедию превращают в фарс: калейдоскоп осколков Целого или киноленту событий, достигающую своего катарсиса, мульти-пульти пузырей-вселенных, растворяющих воображение.
Виртуальность проектной пустоты претендует на истину. Однако истина перестает быть субъективной, отделяясь от потока времени и обнуляя смыслы бытия бесконечностью движения. Отрицается сущность Вечного во времени, здесь есть только существование (атомы и пустота Ньютона). В исторической проекции субъект подменяется убегающим моментом, а время, созидающее кульминации культурных ценностей, – ходом истории. Нет фиксации глубины содержания, только прогресс. Выиграло ли человечество от этого? Субъективный статус полноты бытия точно проиграл.
Революция Коперника оказалась возможной благодаря смещению дефиниций в сознательном отношении к бытию. Если миром движет разность потенциалов, то объяснить организацию пространства решили коллегиально, и проще исходя из инерции. Однако реальность бытия –это не «МР3 музыка». Жажда обличить ложь становится хулой на правду. Это прекрасно изображено в притче «Правда и ложь» Владимира Высоцкого: «Только к утру обнаружила Правда пропажу и подивилась, себя оглядев длово, - Кто-то уже, раздобыв где-то черную сажу, вымазал чистую правду, а так – ничего». «Правда смеялась, когда в нее камни бросали: ложь это все, и на лжи - одеянье мое!.. Двое блаженных калек протокол составляли и обзывали дурными словами ее».
Высокий потенциал выступает отсутствующим аргументом в эмпирике. Его некому озвучить. Нарушается чувство оси времени, и вот истории мира несутся по наклонной к катастрофе в жерло небытия. Однако потенциальное влияние на функциональную вовлеченность систем важнее массивных объектов, пробуждающих могучую гравитацию. Целостность систем, таких как Галактика, в расширяющейся Вселенной обеспечивается потоком времени!
Психология интенциональности переориентируется, отказавшись от созерцания времени, его момента напряженности в восприятии Вечности, и отчаянно устремляется в голубую мечту уходящей истории. В этом движении растворяются не только образы, но и материи целых эпох. Представление о бескрайней Вселенной завораживает умы магией уходящей дали и шокирует глубину внутреннего чувства. Мир своим бегом в никуда желает повторить триумф Вечности. Вот только застывшая материя не вернет смыслов разрушающемуся образу человечности. Со смертью Личностей умирают целые вселенные. Там, за горизонтом, нет, не существует человечного пространства, сплошная механика. На поверхности ускользающей материи полотном расправляются все складки субъективности, угрожая структурам высокой энтропией. Механика мира нивелирует чувство напряженности времени. Феномены застывшей реализации подменяют потенции вертикали организованного пространства, в то время как феноменология строится на субъекте и его восприятии токов энергии.
Оказывается, совсем не наличие в мире массивных звёзд и чёрных дыр, а субъект становления собирает пространство-время в микрокосм бытия. Все, связанное с Источником логистики маршрутов, обеспечивает ход времени и внедрение его мотивации в существо мира. Частная природа субстанционально сшивает пространство и время в материи. Способность функциональной вовлечённости качества взаимодействовать с потоком времени оказывается условием «саморазвития системы». Это синергия, объединяющая Время и Жизнь. Вовлечённость системы в поток времени и переход потенциального в актуализацию явления максимально близко на границе восприятия описывает синергетика. Становление объективной реальности сопровождается функциональным присутствием Вечности и определяет устойчивость системы, а не просто движение тел, иногда как броуновское движение. Дефиниция: «материя существует в движении» – уже недостаточна. Частная организация бытия существует в проекции и трансляции времени. Частица – станция для транзита движения потоков времени. Энергия времени заставляет мир бежать. Поток подвергает напряжению инерцию, и если не разрушает системную устойчивость, то она в моменте вечности представляет основание субстанциональности! Момент тождества инерционной и функциональной природы сопряжен с качеством бытия.
Субъект становления – качественная характеристика организованного пространства, устойчивости системы в потоке времени. Николай Коперник, доказав правоту объективного, вывернул субъект вовне, растворив его в инерционной природе массивных тел. Для него планеты присутствуют не системно, а объективно в значении факта. Он лишил центра не Землю, а систему человеческого восприятия, потому что человек в безжизненной Вселенной мог возникнуть только благодаря централизующему действию потока времени. В этом весь пафос революционного порыва коперниковского переворота, выталкивающего наблюдателя из Космоса на периферию и организующего свои достижения на ложном основании организации системы. Но зато этого достаточно для возражения авторитету Церкви. Революционный порыв – это вообще не про Гнозис и наличие высших форм организации в этом пространстве, для того и вводится новая дисциплинарная категория «научного знания». Знание, изучающее пустоту, а не человека в его времени.
Завершённость действия глагола есть конец воображаемого, акт усечения свободы восприятия. Страсть к фактическому базису оторванного действия захватывает умы человеческие эйфорией полёта, выбрасывая вон поточную природу времени и функциональные основы бытия в явлении мира. Однако до Большого Взрыва и Сингулярности вся эта надстройка представляла собой – ничто. Это можно считать невинностью пустого пространства, но в нём не было функции бытия.
Гносеология с последовательностью изучает идею сворачивающегося пространства бытия, инерции мира, принимающей натиск времени и смерти в её перспективе тотального всеобъемлющего небытия, вытесняя из системы знания проекцию силы, рассеивая эссенцию в контексте неопределённости. Лаборатория разума делает жизнь недосягаемой в её проекционной напряжённости, никак не запечатленного акта. И при этом настаивает на «познаваемости мира». Может, в этом и заключается понимание ограниченности доступного и нежелания касаться тонких энергий. Познаваемо то, что можно протянуть руку и съесть, откусив по частям.
Проекция времени создаёт реальность существующего, а перспектива протяжённости рассеивает эту потенциальную возможность, обнуляя действие момента. Перспектива бесконечного растворения потенции бытия подменяет саму идею жизни! Внутренняя организация времени становится достоянием внешнего, вывернутого наизнанку.
Наверное, именно поэтому, с отсутствием качественной организации пространства-времени для нас становится обыденной повседневностью война за право обладать жизнью, русофобия внутреннего намерения в обёртке пугающих последствий, агрессия отрицания, культура отмены, а также насущность природы, диктующая необходимость сокращения популяции человечества…

Поцелую тебя на дорожку
И отправлюсь в свой доблесный путь.
Ты меня вспоминай понемножку,
Улыбнуться в душе не забудь…

Уходя, я останусь с тобою
На дорогах пройденных лет,
Окропляясь моею душою,
Сохрани на груди мой портрет.

На багряных вечерних закатах
Обрисую лик твой живой,
В наших облачных призрачных взглядах
Расцелую твой образ родной.

Я к себе автомат прижимаю,
И держу его как тетиву,
А в мечтах лишь тебя обнимаю,
И душой просветлённой живу.

Д.Х.

О, сколько в этом мире боли -

Я вижу доброту людей...

Но, может, нам довольно крови,

Ведь мы стобой - не мир теней.

Мы наши роли отыграли -

Давай положим им конец.

Увы, но поздно мы узнали

Другой финал у этих пьес.

Но ты - актер, сих пьес творец,

Вновь стадным чувством увлечен,

Когда увидишь ,наконец,

Что жить в неволе обречен!

Что мысль твоя пуста, невзрачна,

И голос твой лжив- лицемерен,

И роль твоя не всем понятна:

Лишь тем, кто верит в суеверья.

Но, добр тот мир внутри меня,

И он не требует прощенья.

Увы, не муза я твоя :

Подвержен ты другим влеченьям...

Возможно, мир не так и плох,

И лжи твоей прекрасна сладость ,

Но только нас рассудит Бог -

Видна ему актера гадость.

Не Пушкин я и не Есенин,

Мне незнакомо их веселье,

Но, я другим вдоховлена :

Во мне жива моя душа.

Она ясна. Проникновенна.
И с каждым будет откровенна.

Умам несет отдохновенье,

Кому - то, может быть, прощенье

За то. Что мы живем “ не так”,

Но любим мы и это - знак,

И голос мой проникнет вглубь:

О, ясен будь - поэта путь!

И ты, мой друг, открой глаза!

Уйдет прошедших дней гроза.

И боль твоя понятна мне -

Ее гоню рукой своей.

Мне свое сердце распахни -

Я здесь. С тобою. Посмотри!

И сей порыв понятен мне -

Горит, горит огонь в душе!

Нет, не Есенин я, не Пушкин,

Но, я - поэт и знаю лучше,

Как вдохновение порою

Неслышной поступью за мною

Идет, питая ум и тело...

Ах, да : кому какое дело!

Где кажый в сутолоке дней

Забыл о матери своей...

За тем унылым блеском счастья

Я не гонюсь. Не в моей власти

Спасать ушедших “ в никуда”.

Пора мне снова в путь. Пора!

А где же Пушкин, где Есенин?
Попросим мы у них прощенья,

Понять пытаюсь этот мир -

Ведь я - поэт. Я -пленник лир.

Мне поэтессой называться странно,

Хотя стихи и сочиняю складно.

Они - всего лишь разговор души -

Со мной в стихах живи, со мной дыши!

Мне поэтессой называться -гордо!
Не возвышаться над народом,

А свет ему в умы нести,

Слова узором заплести,

О главном чем-то рассказать,

О счастье тихо помечтать..

Мне поэтессой называться - честно:

Дарю свой мир - он интересен!

Но, в череде четверостиший

Всегда найдется “ третий лишний”..

Писать стихи - Сизифов труд,

Увы, не все меня поймут,

А, кто-то , может быть, осудит,

А, кто-то, может, другом будет...

И, не скрывая свою боль,

Кричу в стихах! Пою порой!

Как в Алых Парусах Ассоль,

В стихах моих - лишь ты -Герой!

Но, не печальна эта участь -

Поэтом стать - виновен Случай!

Так Поэтессой назову себя :

Ведь мною выбрана стезя!