Мы приехали в Горную Шорию
Подышать, посмотреть, обнулиться.
И при взгляде на скалы великие
Сердце начало бешено биться.

Трасса быстро бежит юркой змейкою
Спуск, подъем и густющий туман.
То скала, то тайга и не ведомо
Это сказка все или обман.

Мы проехали, а на обочине
Прям под кедром медвежьи следы.
Всюду скалы стоят непорочные,
Облака где-то снизу видны.

Край прекрасный, великий, суровый.
В кедраче где-то птица поет.
По тайге где всё желто-зеленое
Осыпаясь осень идёт .

Мы приехали в Горную Шорию
На две ночи и на три дня .
Я вдохнула туманы и горы-
Больше нет, не ищите меня...

Я в рюкзак бросаю свитер
Снова улетаю в Питер.
Где каналы и мосты,
Где меня всегда ждешь Ты.
Мы по Финскому пройдём
Как всегда с тобой вдвоём .
Будем много говорить,
Уток с чайками кормить.
Будем вечером на кухне
Нашу встречу отмечать.
Будем праздновать с тобою,
И смеяться и молчать.
ТЫ и Питер не раздельны.
Я люблю его с тобой.
Но закончится мой отпуск,
Улечу к снегам домой...

Каждое утро я замечаю одно и то же: стрелки часов тикают слишком быстро. Причем беспощадно ускоряются они именно в те короткие отрезки времени, когда мне удается находиться дома. Например, если я нудно стучу по истертым клавишам компьютера на работе, у часов есть свойство тянуться бесконечно.
В утренней рутине есть много прекрасного. Это – ценное время, которое можно мирно провести наедине с собой. Но ни с чем не сравнятся минуты, когда я бужу сына и дочь в колледж. Мне нравится прислоняться щекой к их ароматным волосам, слышать их ровное дыхание, ощущать тепло их согревшихся под пушистыми одеялами тел. В эти моменты внутри есть непреодолимое желание остановить часовые шестеренки во всем мире.
Я знаю, что так будет не всегда. Через несколько лет они вылетят из гнезда, как окрепшие птенцы, у них будут свои семьи, работа, режим дня, будильники. И это правильно. Дети – не собственность родителей, важно вовремя отпустить их во взрослую, свободную, самостоятельную жизнь. Не пытаться контролировать каждый их шаг, не вмешиваться в их личные дела, не «причинять» им любовь, в объятиях которой можно задохнуться.
У меня есть греющая душу надежда на то, что в будущем мои дети будут счастливы.
А сейчас я смакую свою возможность теребить их по утрам и, наскоро обуваясь, желать им хорошего, спокойного дня.

Башню средневекового замка Браке я с восторженным трепетом узнаю сразу после поворота извилистой дороги. Через несколько минут перед нами открывается вид на старинное бледное здание с красной крышей в форме буквы «П», окружающий его ров с холодной черной водой, потемневшую от времени водяную мельницу, широкий каменный мост, вымощенную дорогу, покрытые густым мхом развалины древней изгороди. Позади замка есть еще заброшенная железная дорога, которую, естественно, построили и использовали гораздо позже. Бракский дворец – бывшая резиденция графа Симона VI из княжеского рода Липпе, человека, увлекавшегося наукой и обожавшего живопись. Из этой высокой башни он когда-то смотрел на звезды… Мне не верится, что я опять здесь. Это похоже на возвращение в прошлое в машине времени.
Мне было одиннадцать лет, когда маме поставили смертельный диагноз. Я была ее единственным ребенком, а местожительства моего отца мы не знали. Возможным вариантом дальнейшего развития событий казалась моя предстоящая жизнь в местном детском доме. Именно по этой причине мама приняла решение отвезти меня к родственникам в Германию. Я хорошо помню свое прощание с подружками и любимой собакой накануне долгого перелета в сердце Европы.
Мы жили то в одной семье, то в другой. Мне пришлось учиться в новой школе на немецком языке, которым я на то момент не владела, ежедневно ездить в другой город на автобусе (больше всего я боялась выйти в неправильном месте и заблудиться), переживать буллинг незнакомых детей и беспокоиться о здоровье близкого человека. Время, мягко сказать, было несладкое.
Именно тогда мы с мамой стали гулять по выходным на территории замка Браке в Лемго и кормить диких уток, плававших вокруг него. Однажды нам даже повезло увидеть выводок няшных утят. Это были незабываемые минуты спокойствия, общения, побега от суровой реальности.
На оформление документов ушло три месяца. После этого мама смогла пройти медицинское обследование, которое не подтвердило онкологию. То, что мы почувствовали в тот момент, было сложно изложить словами. Тогда пришло окрылившее нас решение возвратиться домой. Чтобы заработать деньги на билеты, мама устроилась работать на фабрику, где изготавливали подарочные пряничные сердца. Почему-то мы их так и не попробовали.
В Кыргызстане я никогда не забывала полюбившийся образ замка Браке при вечно пасмурной погоде Северной Рейн-Вестфалии. Невероятно, что в сорок лет жизнь подарила мне возможность вновь притронуться к ледяным перилам его мощного моста. Меня удивляет то, что со временем воды во рве стало ощутимо меньше. Мельница обездвижена.
Я очень хочу побыть здесь с дочерью. У нас есть четыре часа свободного времени до следующего мероприятия, но его оказывается слишком мало. Впервые в жизни мы попадаем вовнутрь замка-музея. Нам интересно разглядывать одежду, картины и рыцарские доспехи давно минувшей эпохи. Впечатление остается непередаваемое.
Это исторический момент моей жизни, и я проживаю его с радостью. Причем ловлю себя на мысли, что совершенно не собираюсь прощаться с Бракским дворцом навсегда.

За длинным, покрытым праздничной темно-зеленой скатертью столом сегодня, в Сочельник 2024 года, собираются родные мне по крови люди. На самом деле, их намного больше, чем может вместить нарядная терраса моего кузена. Нам предстоят целые две недели встреч, прогулок и долгих вечеров с другими дядями, племянниками и троюродными сестрами. Украшенная со вкусом елка сверкает в углу крошечными разноцветными огоньками. Под ней аккуратно сложены объёмистые коробки с подарками. В воздухе витает аппетитный аромат свежеприготовленных блюд. В камине уютно потрескивают пылающие дрова. Большой пушистый кот – помесь бирманской и беспородной кошек – лениво потягивается на полу. Каждый уголок этого помещения похож на картинку из Pinterest или мотив для рождественской открытки.
Я наслаждаюсь атмосферой спокойной беседы с родными, которых не видела на протяжении долгих лет. С кем-то из них вообще встречаюсь впервые в жизни. За это время дети успели вырасти и стать родителями, а их родители - состариться. Наши родственники всегда жили параллельно с нами в другой части света, завтракали, отвозили малышей в садик, работали, путешествовали, болели. Умирали.
Каждый из нас занят своими заботами и делами, болезнями и кредитами. Мне казалось, мы общаемся так мало из-за дальнего расстояния. Интересно, что, живя в соседних деревнях, они также встречаются редко. Наш нынешний приезд в Европу послужил поводом собраться всем вместе и обсудить большое количество накопившихся новостей, посмотреть старые фотографии, посетить могилы, познакомиться друг с другом нашим детям.
В этот вечер мне частично грустно от того, что я впервые праздную Рождество вдали от дома. Но мы сами приняли решение быть на зимних каникулах здесь. Вглядываясь в черты окружающих меня людей, я с интересом замечаю, как удивительно мы похожи: большие глаза, цвет кожи и волос, форма носа. Мы носим одну и ту же фамилию, и в нас течет одна и та же кровь. Чувство сопричастности к этой огромной семье согревает душу. Почему мы так мало интересуемся жизнью друг друга?
Я задумываюсь. Дни пролетят, и самолет унесет нас за тысячи километров отсюда, суета уляжется, еще месяц – два мы будем желать друг другу доброго утра и хороших выходных, а потом будни опять затянут нас в свои жернова. Неясно - увижу ли я родственников лично когда-нибудь вновь. Осознавая это, я внимательнее слушаю своих собеседников, пытаюсь запечатлеть в памяти выражения их лиц, улыбки, жесты и радуюсь драгоценным минутам, проводимым посреди них.