А в Петербург весна вернулась.
Нева, проснувшись ото сна,
Теченьем вод своих стирает
Любви ушедшей имена.

С печальной нежностью и грустью,
Окинув взором небеса,
Отринем прочь души метанья.
И вот вам рифма - чудеса.

В душе забрезжит луч надежды.
И сердце обогреют вновь
Бессмертные слова поэта
Про жизнь, и слезы, и любовь.

В доме шум, бардак, веселье,
Скачет Нильс и тут и там:
"Нам давно пора с тобою
Пошататься по лесам!"

Собирай ружье, хозяин!
Упаковывай рюкзак.
Не забудь мешок патронов,
Без запасов нам никак.

Будет путь далёк и долог,
На машине повезут.
Запихают вдруг в багажник,
Ненароком всыпят вдруг.

Но не страшно нам такое,
Нам такое не впервой.
Поле, лес, луга и солнце,
Обойдём весь край родной

Ну а если хлынет дождик,
Мы не будем горевать.
Ну и пусть промочим ноги,
Нам на это наплевать.

Остановится машина
На опушке, иль в лесу.
Выскочим, помчимся в поле,
Ноги сами вдаль несут.

Мой хозяин парень строгий,
Не пристало баловать.
Но вот как тут удержаться?
Ну, не будем нагнетать!

Полон лес чудес и звуков,
Приключений, волшебства.
Может мне найти здесь друга?
Кто тут потерял рога?!

Чу! Следы вдруг Нильс почуял,
В стойку стал, команды ждёт.
Притаился здесь фазанчик.
Но от нас он не уйдёт!

Не ругай меня так часто,
Дай меня побаловать.
Ну а я тебе за это
Буду зверя добывать!

Будь всегда здоров, хозяин!
Весел, счастлив и богат!
Чтоб друзья все были рядом.
И жены влюбленный взгляд!

Проводы Кутьки
Виктор Ковалев 4
На крыльце деревенского дома,его хозяин Михалыч,старик лет семидесяти,семидесяти пяти,мастерил из подручных дощечек маленький ящик.Рядом с ним сидел его внук Серёжа, мальчик десяти лет.Михалыч орудовал рубанком,стараясь плотнее подогнать дощечки друг к другу. Материал был сырой, строгать было очень неудобно, Михалыч нервничал и вполголоса тихо матерился. Громко, от души не позволяло присутствие внука.
- От, зараза, кажись получилось!
Михалыч вытер пот со лба тыльной стороной ладони, и принялся крутить самокрутку из районной газеты.
- Дедушка, а Кутьке не тесно будет в этом домике?
-Это не домик, внучок. Гроб. Раньше, в старину домовиной называли, то- бишь гроб для покойника. Маловато будет, не беда, лапки подогнём, калачиком свернется.
Михалыч

Она очнулась, сидя у разбитого корыта
вчерашней жизни - часы пробили полночь.
Опять хрусталь надежды вдребезги разбит -
Привычно ранят его прозрачные осколки.

В распахнутую настежь дверь влетает ветер,
сквозняк по дому кружит пыль обид,
Скрипят от боли несмазанные нервы... плети... Петли!
С колен сползла разорванная сеть.

Оберегая от праздных глаз, её вязала по ночам,
вплетая в нити, как Шахерезада,
свои мечты, свет звёзд, слова любви.
Когда-то…
В чашках разговор давно остыл.

Дом врос в песок рассыпавшихся слов
и снов — миражей — сгоревших в небе фейерверков.
Их серый пепел скрыл следы шагов — осталась
окаменелость чувств и шёпот одиночества.

Привычно взяла метлу, совок: "А вдруг он..."
Ей так хотелось…
Бабий стон из самого внутри,
сорвавшись в небо, подхватила стая чаек — они кричали!
Так безутешно, так безудержно... свободно!

И в тёмный час перед рассветом
покрылась сетью трещин пустота. Над горизонтом
золотой полоской, подняв одеяло серых туч,
проснулось солнце.

Он для нее построил мост
Из прошлого любви в неведомое где-то.
Она стояла у перил, и волны Леты
Перебирали отражение распущенных волос.

В тумане голый сад шептал
о невозможном,
А он искал в крестах сирени
звёзды.

Порывы ветра разрывали свет и тьму на нити.
Луна вязала осень.
Она не стояла у перил...
Река несла воспоминаний листья.