Рассвет забрезжил, серый и чужой,
Размыв остатки сна, где мир иной.
Там праздник вечный, смех друзей вокруг,
И дом родной, где нежность – лучший друг.

Там сердце пело, позабыв про боль,
В объятьях счастья, словно в чистый полог.
И краски мира, яркие до слез,
Вплетали в душу радости узор.

Но пробужденье – ледяной кинжал,
Вонзилось в грудь, реальность обнажая.
Болото слез, где траур вечный бал,
И пустота, что душу пожирает.

Где те друзья, что были так близки?
Растаяли, как дымка на рассвете.
Остались лишь холодные куски
Воспоминаний, горьких, словно ветер.

И мысли – хищники, терзают разум,
Вгрызаясь в суть, не оставляя места
Для светлой веры, что поможет разом
Взлететь над бездной, где так тесно.

Но где-то в глубине, еще мерцает
Искорка надежды, еле зрима.
Она напомнит, что душа живая,
И сон прекрасный – не совсем уж мимо.

Возможно, в будущем, сквозь серый мрак,
Пробьется луч, и оживет мечта.
А пока – лишь слезы на щеках,
И боль, что не отпустит никогда.

Гудок. Тишина. А в ней - мой крик немой.
Сквозь порезы на теле, что стали судьбой
Надоело дышать, надоело мне жить,
Эту боль изнутри не могу я избыть.
Слезы жгут мои щеки, и страх, словно зверь,
Разрывает мне душу, стучится в ту дверь,
Что ведет в ничто, в пустоту, в забытье,
Где закончится, знаю, мое бытие.
Когда кончится ад? Этот ад на земле?
Каждый день, каждый час — он горит в голове.
Кровь на запястье - последний
мой стон.
Нету сил больше, слышишь? Разорван мой сон.
Я звоню в никуда, я кричу в пустоту,
Чтобы кто-то услышал мою немоту.
Эту боль, что хранила, что жгла изнутри
Я отдать бы хотела, но нету зари.
Только ночь, только мрак, только лезвие вновь,
И на коже холодной — багровая кровь.
Нету сил больше, слышишь? Я не могу.
Я стою на краю, на последнем брегу.

Я устал жить в терзаниях любви безответной
Я устал всегда быть вторым
Почему же так сложно быть первым?
Почему же так сложно любить...
Ответа я не найду в этой жизни
И в сотнях других не найду
Но что же остаётся мне делать
Как жить когда ты нелюбим
Остаётся лишь вскрыть себе вены
И умереть в пучине любви

Ночные мысли в голове
Не дают уснуть мне снова
Ее слова адресованы мне
Прокручиваются снова
Ей отвратителен весь я
И бы отрубил себе руки
Но так я никогда не смогу прикоснуться к ней
Я бы прострелил себе мозги
Чтобы не надоедать ей вновь и вновь
Но тогда я не услышу ее голоса
Не увижу ее лица
Я знаю она не прочитает этот стих никогда
И честно говоря я рад если это будет так

Я вернулась в пустую комнату, где еще не остыл вечер, и впервые не знала, куда деть эти пальцы — длинные, чужие, так отчаянно ищущие оправдания своей немоте. На столе, подле недописанной строки, лежало стальное — холодное, как невыплаканный упрек. Я не искала смерти, я искала границы, где кончается мое терпение и начинается плоть, способная хоть что-то чувствовать помимо этой невыносимой, застывшей тишины. Один неуверенный росчерк на запястье — и горячая, соленая правда хлынула, чтобы смыть с души накипь вчерашних слов. Господи, как просто быть честной с самой собой, когда не нужно лгать зеркалу. Я смотрела, как алая капля медленно, почти торжественно, разбивается о край страницы, и мне вдруг показалось, что это — единственное мое венчание с миром, где меня давно никто не ждал