Ноктюрн водосточных труб
На реквием сточных канав
Сменила судьба, я был черств и груб
Дерзил и показывал нрав.

Ждать не заставил ответ
Душу навылет прошил.
И от грехов рикошет
В сердце контрольным добил.

Транквилизатором дождь
Ветками мокрых берёз
Шепчет: “Всего не сотрёшь”.
Но без ответа вопрос:

Как, почему и когда
Мой эгоизм-Голиаф
Вымостил через года
Грубости, черствости нрав?

Мне не хватает струн
Выразить как я не прав
И в голове не ноктюрн -
Реквием сточных канав.

Природные метаморфозы
Предписаны, чтоб скрыть изъяны.
Как из царевны-несмеяны
Лились на Питер с неба слезы.

Как на дрожжах росло тщеславие
Того, кто на брегах в граните.
Строги законы православия,
Потоп примите, получите.

И вспенились воды потоки,
Вокруг смывая лужи скверны.
Как из прокуренной таверны
Вылизывая все пороки.

19 ноября 1824 года, уровень воды в Санкт-Петербурге поднялся на 421 см выше ординара, что у Горного. Это было самое крупное наводнение в городе. Погибло около 200 человек, были разрушены 324 дома и 72 судна. Но город очистился и живёт. Долгие лета Тебе!

Из всех восьми света чудес
Остановлюсь на девятом,
Где низкого неба свинцовый срез
Граничит с гранитным закатом.

Где абрис фасадов домов
Очерчен золотом в сумраке ночи.
Фундаменты зданий растут в глубь веков
Питаясь влагой канав водосточных.

Здесь время бежит из конца в конец.
И “Jedem das Seinе” сквозь арок створ:
Для горьких пропоиц: двор-колодец,
Раскольной душе: двор-топор.

Холодный залива северный ветер
Навек усмирил кошек Египта
Застыли они на Невы парапете -
СтолпАми небесного манускрипта.

Здесь крылья ангелов и грифонов
Подстать размаху души падения.
Здесь беспрерывно, со времён оно
Теряют себя ради спасения.

Здесь статной соборности строгий блюститель
Насколько взора хватает окрест.
На страже Исаакий сфинс-старожитель
Девятого из восьми света чудес.

Человек: мне Мартини стопочку.
Я привык всё стопками мерить.
И к этой Мартине селёдочку,
Чтобы с чёрным хлебом и хреном.

Да плевал я на Ваши понятия
И растёр в труху этикеты.
Мне забавнее нет занятия,
Чем смешные стирать запреты.

Эта жизнь для того и дана,
Чтоб в нутре своём разобраться.
Моя мера вина верна.
И не Вам со мною тягаться.

Вон, Иисус, тот, кто главный наш
Непотребную воду преобразил.
Я этот священный купаж
Буду пить, как и раньше пил.

Моралисты, устоев хранители
Вглубь себя загляните, халдеи.
В ад благими дорогу выстлали
Горе-книжники и фарисеи.

Я тут подтренируюсь маленько
Чтобы всклинь, а не через край
И посмотрим, кого ступенька
Доведет побыстрее в Рай.

У Бога добавки не просят
До полтинника он не дожил.
Зачем таких людей косит
Старуха с косой и страшной рожей.

Ниспосланный Богом талант
Раскручивал как динамо-машину
Но выданный смертью грант
Блокировал путь на вершину.

Доступный для нас как Шукшин
С налетом интеллигенции
Он творчества свой кувшин
Дарил до последней сентенции.

Он знал не по наслышке
Нутро своих соплеменников
И жизни плюшки и пышки
Копил в себе должным бременем.

У Бога добавки не просят
Но он и не был просителем.
А кем он был, если спросят:
Наших душ посетителем.