Темень, звëзды, мрак, луна.
Я плетусь по бескрайней тропе,
В мыслях только конец и она,
Что так прочно сидит у меня в голове.

Холодная трава искалечила ноги,
Всё моё тело от ветра дрожит.
Во мне уже давно нет тревоги,
Только одно равнодушие ворожит.

Разбитое сердце гудит в груди,
Оно хочет перестать стучать.
Ты, пожалуйста, за мной не ходи,
Я всего лишь иду умирать.

Я обернулся: никто не идёт,
Лишь вороны кричат в вышине.
Городу плевать, что кто-то уйдёт,
Да и не только городу, а всей стране.

Я дошёл до пункта, куда брёл,
И с облегчением упал на рельсы.
Я бы сделал раньше — не продали ствол.
Поняли что ли мои интересы?

Стук колёс заветный слышу я
И наконец-то от этого улыбаюсь.
Не будет вечного страдания,
Из которого я не выбираюсь.

Все решили, что его случайность убила,
Ну, а если сам, то бог ему судья!
А эпитафия на могиле гласила:
«Где же ты была, любовь моя?»

Ты меня била в каждую часть тела,
Ты разбила мою душу на куски.
Да, это, конечно, было типо смело:
Беззащитного взять за грудки.

Пожалуйста, накинь петлю на шею,
Тебе ведь так на меня плевать.
Ты знаешь: я ответить не посмею,
А буду только робко молчать.

Пожалуйста, пусти в висок мне пулю,
Я твои пытки терпеть уже устал.
Но ты меня терзаешь с июля до июля,
Пока я на глазах твоих угасал.

Пожалуйста, толкни меня с балкона.
Я разобьюсь, точно сердце моё,
Потом как-то доползу до домофона.
Нет никакого «я», есть мы вдвоём.

Почему ты не хочешь этого делать?
Боишься потерять свою игрушку?
Тогда дай нож — тебя зарезать,
Чтобы потом увезли меня в психушку.

Этим ножом ты проткнула мою душу,
Я его из себя не вытащу, не уберу,
Кровь безостановочно льётся наружу.
Скорую не вызывай — я всё равно умру.

Сильное сердце — тяжёлое сердце.
Жизнь тебя не раз покалечила,
Перед носом захлопнулась дверца,
Много раз не тех людей ты встретила.

Твою добрую душу не раз избивали,
Пинали, топтали, но не разбили совсем.
Перед глазами и другие мелькали,
Кто поможет без вопроса «зачем?»

Кто-то одарил тебя глубокими ранами,
Но после каждого боя ты встаёшь.
Ты идëшь по длинной дороге с ямами
И рано или поздно к триумфу придёшь.

На твоём лице также блистает улыбка,
За которой стоит целая гора пиздеца.
В твоей душе издаёт звуки скрипка,
Созданная руками слепого творца.

Сильное сердце — зашитое сердце,
Оно всё также излучает добрые лучи.
Редкое, попадёт не в каждое тельце,
К нему далеко не у всех есть ключи.

И как бы тебе не сдавили шею,
Как бы не было тяжело до подъëма,
Ты всё равно будешь добрее
Всех, с кем была и не была знакома.

Для меня уже давно умер этот ужасный мир,
Счастье похоронено глубоко в сырой земле.
До границы чувств проведён жирный пунктир.
Но любовь ярким огнём ещё полыхает во мне.

Ты представь: целый мир создан для нас двоих.
Океаны, материки и города любви покорны,
Ручей, старая тетрадь и даже этот глупый стих —
Везде прекрасная любовь пустила свои корни.

И мне так странно, я вчера думал: я тебе никто,
А сегодня твоя мягкая рука ласкает голову мою.
Я не думал, что ты меня полюбишь за то...
За что — я даже сейчас не до конца осознаю.

Мы — день и ночь, луна и солнце, юг и север.
Я влюблённый идиот — ты вчера сошла с небес,
Я хочу бежать в закат — ты любишь тихий вечер,
У тебя белая душа — у меня на сердце порез.

Но у тебя точно такие же тёплые руки,
В твоей глубокой душе такой же покой.
Любовь не потушат ни метели, ни тобой,
Ведь пока я жив, я вечно буду с тобой.

Ночь. Тишина. Я одна.
Здесь мой крик никто не услышит.
У меня больная душа,
Эта боль мне дотла её выжжет.

Я стою на краю в тишине,
Эту ночь освещают мне звёзды.
А на небе, в глухой темноте,
Одиноко луна светит блёкло.

Я - она. Та луна в черноте,
Что безмолвно парит над землёю.
На неё нет похожих нигде,
Звёзд полно, а она одинока.

И пускай светит ярче всех их,
Никогда та своей им не станет.
Так, не понятой, среди своих
В одиночество вечное канет.

Даже те, для кого в темноте
Она нежно дорогу осветит,
Не увидят её в полной мгле
И пройдут мимо, так не заметив.

А ведь с солнцем схожа она.
Тоже светит, другим свет давая,
Только к солнцу тянуться все,
А о ней, словно бы, забывают.

Но оно и понятно. Луна
Не такая, как яркое солнце.
Вместо жара холо́дна всегда,
А свет тусклый, потоком не льётся.

Вот и я, как эта луна,
Средь других словно белая птица.
Но никто не заметит меня,
Единицу случайной погрешности.

Потому я стою на краю.
В бездну кануть хочу на совсем.
Я устала. Так что уйду,
Так не понятой оставшись никем.