Игорь чинит всё и готов к любым бытовым поломкам. У него нет депрессии, а в кейсе есть набор шестигранников, разводной ключ и изолента. Его жизнь проста. Он держится на плаву за счёт рутины и конкретных действий, пришел, поковырялся отверткой, получил две тысячи, ушел. Но сегодня четверг, и законы реальности дали сбой.

Игорь приходит по вызову в обычную пятиэтажную панельку. Обычную, обитую дерматином дверь открыла обычная гражданка Валентина Ивановна. По смыслу жалоба Валентины Ивановны укладывалась в короткое словосочетание — холодильник глючит. Игорь открывает дверцу холодильника, а там... вместо продуктов лежат воспоминания Валентины Ивановны. Морозилка набита льдом замороженных слез её обид.

— Тут хладон вашей обидой забит. Надо продувать.

Игорь натянул специальные рабочие перчатки. Для него это не было шизофренией или магией уровня Хогвартса. Это была просто «сложная бытовая химия». Главное правило: технику нельзя жалеть. Жалость для неё как сахар в бензобак.

— Так, Валентина Ивановна, — деловито произнес он, доставая из кейса баллон со сжатым воздухом, ну тот, которым чистят клавиатуры, флакон нашатырного спирта и банку с заговорённой солью.

Он аккуратно вытащил ледяной кубик, внутри которого застыл её кошмар воплоти.

— Вот оно, оказывается, что. Застудились вы конкретно. Слышите? Компрессор у вас сейчас захлебнется от ностальгии. Сейчас мы ему уши продуем.

Игорь начал методично выкладывать воспоминания на кухонный стол. Просроченную пачку «свадьбы соседки», баночку сметаны «мои впечатления о море» и тот самый ледяной гнев на всех.

— Вы их переберите пока. Всё, что вызывает желание написать жалобу правительству, и выбросьте. В мусоропровод без сожаления. Это биологический отход.

Валентина Ивановна, осмелев, взяла пакет с чем-то липким, вязким и скользким.

— А это что такое?

— Это ваша надежда на новую квартиру в энном году, — бросил через плечо Игорь, продувая дренажное отверстие холодильника. — Она протухла еще при первом президенте. Выкидывайте, провоняла вся квартира затхлостью.

Закончив с холодильником, Игорь перешел к розетке над столом. Та действительно искрила фиолетовым светом каждый раз, когда мимо проходил сосед-алкоголик сверху.

— У вас тут финансовый провал и отток в черную дыру. Видите контур заземления? Он замкнут на эмоцию «все ненавижу и козлы». Как только вы платите за коммуналку, энергия уходит не в сеть, а в пустоту ваших обид, — резюмировал Игорь, откручивая панель.

Он достал моток синей изоленты.

— Наклейте и главное… Послушайте, когда идете платить за свет, ни в коем случае не думайте о правительстве. Думайте о том, куда потратите сдачу. Например, купите себе глазированный сырок. Энергия любит конкретику, а не ваши стенания.

Он встал с колен, отряхивая спецкомбинезон. Валентина Ивановна уже почти пришла в норму, запахло свежестью и котлетами, как вдруг лампочка под потолком моргнула красным и замигала азбукой Морзе.

— Либо я снимаю её сейчас, либо через год ваш холодильник снова забьется обидами, и мы будем его размораживать паяльной лампой. Выбирайте. Комфорт прошлого или работающий Вай-Фай Вселенной?

Валентина Ивановна посмотрела на свою идеально чистую кухню. Потом на мутную с висюльками люстру, растерянно кивнула.

Игорь подстелил газетку и встал на стул, придерживая люстру, выкрутил пластиковый патрон. Свет погас. В ту же секунду у Валентины Ивановны в кармане халата завибрировал телефон. Это пришло уведомление от банка: «Вам одобрен кредит на любую сумму, в том числе неограниченно превышающую вашу годовую зарплату, и без залога».

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Игорь, спускаясь со стула. — Теперь можете открывать ИП. Продажа рассады на балконе пойдет в гору. Только розетки проверьте, там, где вы совместно с домочадцами и соседями ругались.

Он выписал квитанцию, получил свои две тысячи рублей плюс ещё тысячу «за срочность и нервы» и вышел в подъезд. Лампочка над дерматиновой дверью мигала тусклым 25-вольтовым светом.
— Непорядок.
Мастер вздохнул и привычным движением выкрутил патрон. Потемневший корпус рассыпался прямо в руках. Игорь заменил его на новый, блокировка сигнала Wi-Fi Вселенной снята. Новая реальность требует замену патрона. Условия эксплуатации изменились.

Новая реальность преподносит сюр и иррациональное, а это новые заказы на услуги по ремонту бытовых аномалий. Пока вещи мстят людям, и это мир вещей, то работы для Мастера будет всегда много. Вот, к примеру, в розетку без заглушки утекают деньги, если рядом ругаться матом. Люстра в гостиной советских времен блокирует сигнал Wi-Fi Вселенной. Пока она висит, человек никогда не получит повышения. Или это утро среды, и человек заваривает чай, смотрит в окно — а уже вечер четверга, и он ничего не помнит, как герой Джим Керри после бурного романа. Так Чайный демон превращается в Демона накипи грязного чайника. Он начинает человека запутывать во времени...
Продолжение следует.

Игорь всегда обедал в своей однушке в рабочий полдень. Под этим старым панельным домом земля давно ушла в автономное плавание. Он поморщился от стойкого запаха пережаренного лука. Из кулинарии на первом этаже запах безнадёги и горелого подсолнечного масла, всегда доносился до пятого этажа. Ключ в замке повернулся с усилием. Дверь, сопротивляясь, не хотела его пускать. Слегка поднажав, он вошел внутрь квартиры. Сбросил рюкзак с инструментами прямо на потёртый придверный коврик. Наспех пообедал аперитивом, закусив бутербродом с колбасой «Папа всегда может», и мысленно уже прикидывал маршрут до следующего клиента. Напиток приятно согревал и располагал к расслаблению. Но расслабление в рабочий день грозило увольнением. Он, мастер широкого профиля, всегда был на связи. Регулярные заявки поступали через смс от диспетчера, не давали шансов усталому эго.

Новый клиент, Даша, с жалобой на «Умную квартиру, которая сошла с ума», срочно ждала помощи. Пора выдвигаться. Мастер заявку принял и, пошатываясь, вышел из подъезда. Свежий воздух пьянил, запах сирени смешался с аперитивом, усиливая ощущение тепла. Законы реальности опять дали сбой, и это уже стало обычным явлением. Сиреневый куст вдруг начинал увеличиваться в размере, моментально отращивая ветки с листьями. Игорь тряхнул головой. Его мозг сосредоточился. Мозг искал понятную систему в точках координат.

Маршрут был благополучно найден по месту назначения заявки. Элитная многоэтажка создавала ощущение статуса, надёжности и особого уровня комфорта. Хозяйка квартиры в этом не отставала. Небрежно накинутый атласный халат дополнял пояс, свободно облегающий талию Даши и смотрелся стильно.
— Заходите быстрее, — прошипела Даша и тут же захлопнула за Игорем бронированную дверь, отсекая внешний мир с его «скрытым смыслом», которого может и не быть.

Продуманный интерьер и внимание к деталям отражали собственный образ жизни хозяйки. Даша работала аналитиком финансового отдела, сводя дебет с кредитом чужих жизней, и дома ее мозг требовал полного вакуума. Её смарт-пылесос всегда сам строил карты помещений с точностью до миллиметра. Кофемашина всегда выдавала пенку идеальной плотности. Умные лампочки меняли температуру света строго по циркадным ритмам, тоже всегда правильно. До сегодняшнего утра это работало как швейцарские часы. Теперь же эта умная квартира технологично сходила с ума. Внутри пространство было наэлектризовано незаконченными отношениями и обидами.

Игорь расположил кейс с инструментами прямо на ковёр. Рядом беззвучно метался смарт-пылесос. Он пытался построить карту гостиной, но каждый раз, доходя до дивана, обнаруживал, что тот уже стоит у окна. Робот пищал от экзистенциального ужаса, пятился назад и начинал маршрут заново.

— Смотрите, — выдохнула Даша, указывая на стену.

Секундная стрелка электронных часов двигалась против часовой. Но время шло вперед. Игорь бросил взгляд на экран своего кнопочного телефона, который принципиально игнорировал все обновления вселенной. Цифры бежали вспять, отнимая минуты от завтрашнего дня. Игорь подошел к окну. Две картинки внутри дворового пространства реальности накладывались друг на друга, создавая помехи. Город снаружи жил своей перевернутой жизнью. Мастер приступил к оценке фронта работы. Он присел перед настенным щитом и снял крышку.

— Что вы делаете?! — ахнула Даша. — Это шведская инсталляция! Гарантия сгорит!

— Гарантия кончилась вместе с вашими взаимоотношениями, — отрезал Игорь. — Отойдите от розетки. У вас фаза гуляет.

Внутри вместо привычных автоматов стояли постоянные блоки системы управления обидами. Он сразу определил, что короткое замыкание на обидах произошло из-за перегрузки целой сети взаимоотношений.

Игорь, проверяя предохранители, разматывая перекрученную изолентой чужой боли, авторитетно заявил:
— У вас тут наглядное свидетельство памяти материала о своих предыдущих состояниях незаконченных отношений.

— Вот ваша главная ошибка, Дарья. Нельзя изолентой замотать обиды прошлых отношений. Нужен контакт.

Игорь, работая отверткой, успокаивая клиентку монотонным голосом, продолжил:

— Ваш пылесос потому и мечется. Он пытается сосуществовать с антиматерией и духовной деградацией. Ему нужен жесткий контур. Сейчас мы ему обнулим кэш. Так, подтянуть ноль. Здесь фазу перекосило, вот так, без паники, всё поправимо.

Пока он говорил, кухня вокруг начала меняться. Смарт-пылесос признал поражение перед грубой материей здравого смысла. Издал жалобный писк и замер посреди комнаты, покорно сложив шланг.

Часы над кухней, перезагружаясь, пошли правильно. Секундная стрелка повиновалась законам реальности вселенского разума.

Даша с облегчением присела на стул.

— Я вам должна две тысячи? — глухо спросила она, глядя на грязный отпечаток протектора на своем девственно-белом ламинате, оставленный ботинком Игоря.

Игорь, довольный своей работой, протер руки ветошью.

— Две пятьсот. За работу с временными парадоксами коэффициент сложности. Плюс пятьсот за успокоение бытовой техники. Пылесос чуть микроинсульт не словил.

Даша молча перевела деньги. Игорь закрыл кейс. Инструменты легли на свои места с правильным, уютным весом. Порядок, не цифровой, а настоящий, собранный на честном слове, вернулся в строй. Игорь вышел на лестничную площадку. За спиной осталась автоматика чужой жизни.

Ключ повернулся в замке собственной двери легко. Замок и дверь больше не обижались. Дома ждал видавший виды чайник, который умел только одно — честно кипятить воду, подчиняясь исключительно закону Ома и термодинамике. Никаких умных функций. Никакого сбоя во времени. Просто самая надежная вещь во всей вселенной. Крепкий чай не смог снять усталость. Мастер бытовых аномалий скинул ботинки и растянулся на старом диване. Уютно подсунул под голову диванную подушечку. Спать. Спать... Спать.

Поезд мчался сквозь туман на дальнюю станцию. Вагон электрички полностью упакован людьми. Игорь, протиснувшись в страшной давке между сиденьями к заветному окошку, вздохнул и достал бутылочку «Боржоми». Пальцы онемели и не слушались. Крышка «Боржоми» не поддавалась. Игорь попробовал упереться донышком в спинку соседнего сиденья. Вагон тряхнуло, и донышко брякнуло стеклом о металлический поручень. Игорь втянул голову в плечи. Несколько голов повернулось в его сторону как по команде. Крупная женщина занимала полтора сиденья. На краешке притулился мужчина, скрестив ноги. Вагон накренился. Мужчина резко расставил ноги в попытке сохранить равновесие. Он ухватился за край сиденья:
— Эх, налакаются с вечера, потом перегаром в лицо дышат.

Открывать рот было рискованно. Утренний коктейль из «Боржоми» и вчерашнего скотча мог вырваться наружу не только словами. Он просто плотнее прижал холодный бок «Боржоми» к виску. Минералка работала как местный наркоз.
— Я не дышу, — чётко произнёс он, стараясь направлять выдох в сторону. — Я фильтрую.
Женщина, занимавшая полтора сиденья, тут же отреагировала:
— Развелось вас, алкашей. Езжай на такси, если на ногах не стоишь! У меня от твоего перегара давление скачет!
— У вас, дамочка, может давление подскочить от того, что вы своей аурой две посадочные зоны перекрыли.

У женщины в лице проявилось то, что называется «в зобу дыханье спёрло». Мужчина с интересом склонил голову набок.
— Чего? — подозрительно протянула женщина.
— Говорю, карма у вас. И сиденье под вами просело, а потому что вы в позапрошлой жизни были грузовым краном. Отпустите блоки, вам сразу полегчает.

Вагон снова дёрнуло.
— Как вы смеете так с женщиной разговаривать, — неуверенно пробасил мужчина, но ноги сдвинул чуть ближе.

Женщина на секунду забыла о своём давлении и одобрительно посмотрела на мужчину. Инцидент пора завершать, пока он не перерос в критическую фазу.

Игорь отвернулся к окну. Ему было плевать на их реакцию. Он видел вещи, после которых пьяный сантехник-бытовых аномалий в электричке — это самое логичное, что может предложить реальность.

Прямо за стеклом, разрывая туман, пронёсся бетонный навес платформы. Игорь опустил бутылку. Пить разом расхотелось. Да и пить в такой давке, нависая над чужими коленями, было неудобно. Каждый глоток минералки сопровождался ударами горлышка бутылки о зубы. Неудобно и опасно, можно выбить себе передние зубы. Игорь поморщился, завинтил крышку и убрал бутылку в кейс. Подъезжая к перрону, нарисовались граффити во всю стену.
Вот она, дальняя станция. Туман за окном сгустился, превращаясь в плотную непроглядную стену. Для обычных пассажиров просто плохая погода. Игорь работает на стыке ЖЭКа и потустороннего мира. Для Игоря это идеальная среда. В плотном тумане любые электромагнитные аномалии фонят. Идеальные условия для блуждающих токов.

«Главное, — подумал он, массируя переносицу, — чтобы клиент не начал опять рассказывать, что во всём виноваты рептилоиды и вышки 5G». Игорь, конечно, не охотник на нечисть, а высококвалифицированный специалист бытовых аномалий. Потусторонний мир для него просто среда с повышенной влажностью, нестандартной проводкой и агрессивной химической средой. Он не борется со злом. Он Мастер бытовых аномалий, чинит протечки в сложной системе мира.

Заказ на «54-м километре» светился в мессенджере еще со вчерашнего вечера. «Объект: частный сектор, дом 16. Бытовой портал в преисподнюю, шум 80 децибел, запах серы, кошка ходит по потолку». Игорь сделал глоток «Боржоми». Но организм требовал чистого этанола для перезагрузки синапсов, но до аванса оставалось четыре часа. Игорь шагнул на перрон.

Вот он, частный сектор. На единственной детской качели сидел огромный черный кот и внимательно смотрел на Игоря брызгами желтых глаз. Обычный дом номер 16 с просевшей крышей, но отделан сайдингом. Просто типовой объект. Игорь поднялся на крыльцо. Он постучал, но никто не ответил. Незапертая дверь открылась.

— Хозяева! Мастера из управляющей компании вызывали?!

Изнутри недовольный, похоже, что откуда-то из-под пола раздавался гул. Навстречу Игорю из кухни выплыл бородатый седой мужчина. Его ступни в тапочках не касались пола. Он прижимал к груди Библию и смотрел сквозь Игоря экзистенциализмом. Голос хозяина избушки дрожал. Растягивая слова, он произнёс:
— Оно опять воет. Из-под мойки. Требует вернуть душу прабабушки.
Мужчина трясущимся пальцем указал в сторону санузла, то бишь выгребной ямы в предбаннике.
— Там…
Мастер достал из кейса рулон изоленты и банку с солью.
— Так понятно. Душу прабабушки в акт не впишешь.

Игорь шагнул внутрь «санузла» по-деревенски. Яма была наполнена чем-то густым, черным и маслянистым, что медленно вращалось против часовой стрелки, образуя воронку. Из отверстия шел тяжелый, басовитый гул. Периодически на поверхности черноты лопались пузыри. Мастер рассыпал соль вокруг ямы, пробормотав заклинание «абракадабра». Присел на корточки, снял очки, протер их и снова надел. Картина не изменилась.
Он погрозил воронке пальцем в ответ на усиление гула.
— Я не экзорцист, я по ставке «прайс-листа на нестандартные работы». Ну-ка, что у нас тут… О, классика. Стояк ХВС пробило на старую могилу. Кто у вас на участке зарыт?
— Прабабушка. В позапрошлом году хоронили, в саду, чтобы кладбище не платить…
— Вот из-за таких экономных потом и вызывай мастеров по аномалиям. У вас не демон воет, у вас прабабушка снизу топит.

Гул из ямы сменился обиженным бульканьем.
— Значит, так. План работ простой. Вызываем бригаду с домкратами, приподнимаем избушку. Прокладываем трубу из нержавейки — она с покойниками плохо контачит, капризничает. По деньгам: материал, работа бригады, утилизация слизи и надбавка за категорию вредности.
— А… а изгнать?
— Кого? Бабку? Так она же не со зла, она по законам физики подтекает. Я вам гарантию на бабку не дам, она у вас гарантийный срок уже пережила. Могу поставить обратный клапан на астральный отток, но это плюс две тысячи к смете.
Мужчина кивнул, прижимая Библию.

Мастер порылся в кейсе, достал складной осиновый кол и вбил его в щель между плинтусом и линолеумом.
— Готово. С вас тридцать тысяч пятьсот. Аванс на карту пришел, вижу. Остаток — наличкой. Теперь в этих хоромах можно хоть петь и танцевать. А еще лучше, зарегистрировать ИП и открыть «Клуб по интересам». Местные дамы оценят. Нельзя прозябать в одиночестве. Так можно и кукухой поехать. И это… вы бы гроб-то все-таки в колумбарий сдайте. Он будет мешать вашей новой счастливой жизни.

Он убрал деньги в карман и направился к выходу. Тяжелая входная дверь отрезала его от воющей избы. Игорь шагнул в сырость «54-го километра». Из-под крыльца соседнего дома на него снова посмотрел странный кот.
— Чего уставился? У вас тут ЖЭК вообще обнаглел, весь квартал фонит. Иди мышей лови, экстрасенс.

Игорь достал из кармана теплую бутылку «Боржоми» и пошел к станции. До электрички оставалось некоторое время, чтобы успеть заскочить в местную сарайку за чекушкой. Сарайка была набита всякой всячиной. Приветливая статная продавщица мило улыбалась приезжему посетителю. Дородная особа, хозяйка сарая, налила спиртное в гранёный стакан. Стало хорошо и ровно. После такой концентрации потустороннего требовалась жесткая перезагрузка системы. Выпить спиртное после рабочего дня — святое дело. Мастер не просто похмеляется, он находится в состоянии перманентного, ровного алкогольного плато. Для него это не способ убежать от реальности, а единственный рабочий инструмент для калибровки восприятия.

Обратная дорога к станции лежала через старое кладбище. Покосившиеся надгробия маячили в сизой дымке тумана. Игорь поёжился и глотнул прямо из горла остатки горячительной жидкости. Расписные граффити на стенах перрона впечатляли своей мрачностью. Мастер протиснулся в вагон. Кинул своё тело на дерматиновое сиденье. Закрыл глаза. Трезвым он бы сейчас думал о смерти, о тщете бытия и о том, почему из всех возможных миров его угораздило родиться в том, где нужно платить за всё, даже за собственное и за ипотеку. Он просто перевёл фокус.

— Завтра на Фрязино. Там у кого-то балкон... Надо варить сваркой. Лимб он сырой, там после работы всегда знобит, — пробормотал Игорь-мастер. Он провалился в сон профессионала.