Увы, я не рыцарь в звенящих доспехах,
Непризнанный мастер, бездомный поэт.
Ищу я приют в этих горьких утехах,
Ведь я лишь пропойца, гуляка, валет.

Я - горе для матери, боль для отца,
Топлю я в бокалах тяжёлую грусть.
И нет на пути ни черты, ни конца,
И к чистой дороге уже не примкнуть.

Там муж её сонный... Но лишь за порог он -
В оконном проёме сморгнёт фитилёк.
И я через мрак на огонь, что далёк,
Иду, как безумный ночной мотылёк.

В потёртой одежде брожу нараспашку,
Мой ворот и сердце открыты ветрам.
Она затаилась в углу, как бедняжка,
Доверив свой трепет полуночным часам.

Ей тридцать пять лет - это зрелая осень,
А я - лишь любовник у ночи без сна.
Мы молча у неба прощения просим,
Хоть нас и связала тоска в три узла.

А мне в эту ночь двадцать два лишь едва,
Но я до осколков, до пепла разбит.
От боли жестокой кругом глава,
И путь мой под утро рассветом размыт.

И эта ладонь - так нежна и хладна -
Скользит по груди, оставляя багрянцы.
Мы эту любовь осушили до дна,
И сердце заходится в бешеном танце.

В её пустом доме, где мрак так глубок,
Мы жжём эту ночь нашей жаждой шальной.
И шёлк простыней упадает у ног,
И плавится кожа за этой стеной.

Всё это порочно, всё это греховно,
Но с ней неизменно я буду на «вы».
Я болен красою её безусловно,
Лишённый покоя, хмельной головы.

Но всё же я верю, но всё же надеюсь,
Что силы порвать эту нить я найду...
Пока на коленях моих она, греясь,
Глядит, как пишу я в ночном полубреду.

Пусть смеются в лицо мне - разгульно и зло,
Страшно, если кто-то по мне зарыдает.
От открытых упрёков меня не трясло,
Страшно, если за спинами нож поджидает.

Не страшны мне дожди, и туманы, и грозы,
Но мне больно от этой безумной любви.
Не пугают меня погребальные розы,
Только гибну от рук твоих и от тоски.

Не боюсь я стоять на краю у высотки,
Всей душой ледяную прохладу любя.
И до дрожи боюсь потерять эти нотки,
Но до чёртиков, слышишь, боюсь я тебя.

Не боюсь я блуждать в темноте бесконечной,
Где ни звёзд, ни дорог, ни следов не найти.
Но боюсь стать для сердца привычкой беспечной,
Потеряться на длинном и сложном пути.

Не страшит меня шторм и безумное море,
Что готово увлечь за собою на дно.
Но пугает, что в нашем финальном аккорде
Мы забудем то солнце, что было одно.

Не боюсь я ходить по лезвию ножа,
Но боюсь, что погаснут родные глаза.
Что затерянной улицей в мире ты станешь
И меня никогда и нигде не помянешь.

Всё началось когда-то с рифов регги,
С растафарианства, солнца и тепла.
Но за вибрацией, в земном ночлеге,
Экзистенциальный бунт природа ткала.

То был протест, направленный к оковам,
Что Вавилон воздвиг над головой,
Назвав «культурой» и «официальным словом»
Всю эту сеть, где дух наш как чужой.

Мы делим мир на полюса традиций,
На зло и доброту, на свет и тьму.
Но упустили иерархию позиций,
Структуру власти, сдавшую уму.

Институт веры создан не для взлёта,
Не для свободы духа средь небес,
А для укрощения масс и для расчёта,
Чтоб заглушить к познанью интерес.

Гордится церковь пастырем и стадом,
Но эта метафора - пожизненный финал.
Для паствы стать овцой - геенна с адом,
Где волк пугает тех, кто слаб и мал.

Овца всю жизнь боится пасти волка,
Но на исходе пасмурного дня
Её съедает сам пастух без толка,
Защиту мнимую до гибели храня.

Ему не до любви - нужны лишь мясо,
И покорность, и густая шерсть.
Такой закон у стригущего класса,
В котором террора идеологического спесь.

Религия - оковы из обмана,
Из страха пред придуманным волком,
Чтоб гнать людей в загон из-под нагайки,
Внушая ужас пред святым судом.

Кто же мы? И в какую погоду
Забрели мы в чужие края?
Отчего под глухим небосводом
Так исходит слезами душа?

Сердце плачет, испуганно бьётся,
Жаждет воли, тепла и любви.
В нём тоска горькой кровью прольётся...
Кто же я? Подскажите, кто Вы?

Вы опять только молча уйдёте,
И, не глядя мне больше в глаза,
Тихо скажете: «Мы расстаёмся».
И на этот раз - навсегда.

И отдам я израненный разум,
И уйду в этот пьяный угар.
И пускай я впаду в забытьё...
Ведь текла сегодня - нектар.

Захлебнётся рассвет в мутной дымке,
И нектар тот остынет в стекле.
Мы останемся как на картинке —
Два чужих силуэта во мгле.

Пусть туман этот разум ласкает,
Затихает упрёков прибой.
Сердце больше обид не считает,
Примирившись с холодной судьбой.

Я словно Маленький принц
Из сказки Экзюпери.
Не знаю земных границ,
Лишь пламя храню внутри.

Укрою от вьюг и мороза,
Ведь Вы так хрупки и хрустальны.
В любом дуновении — угроза,
А Вы для меня — аномальны.

И я, как Маленький принц,
Вновь жажду честных ответов.
Среди человеческих лиц
Ищу я старинных заветов.

И жизнь я за Вас бы отдал,
За Вашу святую любовь.
«Глазами не увидишь» — я знал,
Но сердце волнуется вновь.

Пусть звезды укажут нам путь
Сквозь тернии зимних ночей.
Мне с этой тропы не свернуть
Среди миллиардов огней.

Мой замок из чистых надежд
Я выстроил ради одной.
Среди равнодушных невежд
Вы стали моей судьбой.