За окном зимушка зима входит в свои владения. Налив кружку ароматного чая с листьями мяты, я зашла в комнату, щелкнула выключатель. Комнату залил яркий свет люстры. Бабушкина комната. Прошёл почти год, как её не стало, а времени всё нет выкинуть старое трюмо, гляля в которое, в детстве, я примеряла её бусы. Снять чёрно-белые фотографии со стены...Нет времени, жизнь продолжается, и дни безвозвратно несутся вперед, как скорый поезд. Хотя, можно найти время. Нет желания. Или сил. Позже, потом. Летом.
Я окинула взглядом комнату. Вот он - главный герой этого рассказа. Ковёр. Сколько тайн он знает, сколько слёз он видел, сколько обещаний и признаний слышал.
Его время уже прошло. Уходит эпоха, когда в каждой квартире, на стене висел ковёр. Гордость родителей и детские забавы. Уверена, что сейчас, каждый, у кого дома висел ковёр, вспомнит его узор. Помните, как пальцем мы повторяли его, проводя по мягкой ткани. Как вглядывались в его рисунок и видели свои рисунки. Включали воображение и рисовали в голове персидские сады, замысловатых животных. А как рыдали от несправедливости, уткнувшись в него носом, или шепотом рассказывали ему о своей первой, возможно детсадовской, любви. Ритуал уборки - нужно было пылесосить ковёр, чтобы не было пыли. А, если нечаянно оторвать одну петельку, то нужно было срочно истать под кроватью маленькое колечко, за которое он подвешивался к гвоздю. Старый добрый ковёр. Много всего повидал в нашей жизни: ссоры и страсть, отчаяние и радость. А ведь он когда-то, когда деревья были большими, был живой. И хранил наши тайны и убоюкивал нас своим теплом.
Не многие уже помнят. Сейчас это раритет. А когда он был королём комнаты. Ковёр с узорами на стене.
Это были наши тёплые ковровые 70-е и 80-е.

- Сердце у тебя неблагодарное, - сказала мама со слезами на глазах, развернулась и вышла из комнаты.

- Лида, может, надо было спросить у него, почему он так сделал? – услышал я голос отца из соседней комнаты.

- Коля, да что там разбираться то?
Голос матери дрожал и неприятно повизгивал.

- Мы с тобой три года корячимся без отпуска. Вот ты совсем серый, а у тебя язва, - уже перейдя на надрывный крик, говорила мать.

- Я сапоги второй год чиню, а что толку, всё равно протекают. И всё для кого? Для любимого сыночка. Чтобы отучился, чтобы человеком стал. И обучение ему оплачиваем и деньги на карманные расходы. Всё для него. Чтобы в будущем стал инженером, чтобы смог жену хорошую найти, да на работу устроился в столице. А он!

После этих слов, Лидия села на стул, обхватила голову руками и зарыдала в голос.

- Коля, ну в кого он такой? Бессердечный! Разве плохо мы его воспитывали? И профессию ему хорошую выбрали – престижную.

- Лид, может, всё- таки поговорим с ним? Может, есть объяснение его поступку?
Николай встал с дивана, пригладил ладонью челку и подошел к супруге.
-Ох, Николай! Мне когда сегодня позвонили из института и сказали, что нашего Павлика отчислили за прогулы, у меня земля из под ног ушла. Каменное у него сердце. Неблагодарный сын.
- Ты вспомни, сколько мне пришлось ходить к Вере Петровне, чтобы сына нашего приняли на инженерный факультет. Я еще тогда говорила, что неблагодарный он. Мы для него из кожи вон, а он лицо корытом.

- Помню, он тогда сказал мне: «Мама, а ты не хочешь спросить меня, хочу ли я быть инженером»?

- Вот я тогда смеялась от души. Мы за него всё сделали, всё решили, договорились. А он мне такие глупые вопросы задаёт. Мы с тобой сами не смогли, так хотели, чтобы сын человеком стал. Бессердечный он!
- Не доглядели мы, Николай, за сыном. Вот и пришла беда. Он же целый год уже не ходит в институт.

В комнату вошел Павел. В руках он держал какой-то небольшой сверток из газетной бумаги.

Лидия посмотрела на сына злыми глазами. Павел прошел в цент комнаты.

- Папа, мама, я хочу с вами объясниться.

- Иди с глаз моих долой, - проговорила Лидия, - Коля, скажи ему, чтобы не попадался на мои глаза.

- Подожди, Лида! – голос Николая был громкий и настоятельный.

Лидия с удивлением посмотрела на мужа и опустила глаза.

- Говори, сынок, мы тебя слушаем, - сказал Николай и сел на пустой стул.

Павел протянул отцу свёрток.

- Что это, Паша? – Николай вертел свёрток в руках.

- Это деньги.

- Какие деньги? – Лидия вытянула шею и пристально посмотрела на свёрток в руках у мужа.

- Это деньги, которые вы дали мне, чтобы я заплатил на учёбу в этом году. Я не заплатил. Я всё объясню.

- Мы слушаем тебя, сынок, - Николай выдвинул третий стул и жестом предложил сыну присесть.

Павел сел за стол, сложил руки на колени и начал рассказ.

- Я никогда не хотел быть инженером, я рисовал с пяти лет. Я ходил в школьный кружек, потом в художественную школу.

Мне это очень нравиться. Я люблю рисовать. У меня талант, как говорит мой педагог. Но вы решили, что для меня будет лучше стать инженером. Когда я сказал маме, что надо бы и моё мнение спросить, она только рассмеялась. И я, честно, пытался два года учиться и познавать науки. Но я был последним на курсе, я не испытывал ни капли желания учиться и ходил в институт, как на каторгу. Я два года пытался вам сказать, что это не моё. Но вы меня не хотели слушать. Мама вспомни, как ты мне говорила?

- Иди, учи. Ученье свет! Хватит уже малевать свою мазню.

- А это не мазня, мама. Это искусство! И я очень люблю этим заниматься. И мои картины висят в администрации города. И в институте я рисую плакаты и картины. За это меня и держали там, хотя, я с первого курса, был отстающим.

- А ты, отец, был всё время на работе. И мне было стыдно, что ты работаешь до зари ради моего обучения. И я пытался учиться и тянул эту лямку, как бурлак. А в душе страдал и сердце моё болело и ныло.

Я же живой человек!

Павел смахнул предательскую слезу.
Отец достал из кармана брюк пачку папирос, спички и закурил.

- Павел! – прокричала Лидия.

- Замолчи, - стальным голосом проговорил Николай.

- Продолжай, Паша.

- В начале этого года, я встретил своего педагога по рисованию, - продолжил рассказ Павел.

- Мы сели в парке на скамейку и долго- долго разговаривали. Потом он предложил мне зайти к ним в академию. Через три дня я пришел к нему, он повел меня в класс по рисованию. Его вызвали в деканат, а я взял кисти краски и с упоением стал рисовать. Не знаю, сколько прошло времени, но когда я закончил картину, в классе было много разных людей. Я растерялся и смутился.

- Самородок, - сказал пожилой мужчина в твидовом костюме.

Это был ректор академии. На следующий день я был зачислен на третий курс художественной академии, в которой, учусь по сей день.

- Еще я подрабатываю дизайнером оформителем в одной фирме. Все заработанные деньги в этом свётке.

Паша показал глазами на газетный пакет.
- Папа, мама, я вас очень люблю. И моё сердце очень болит, от того, что вы переживаете. Но я не бессердечный.

- Мама, ты не имеешь права так говорить!

- Ты хотела реализовать с помощью меня свои неосуществимые желания. Но я не хочу, и не буду этого делать. Я хочу прожить свою жизнь, со своими мечтами и желаниями. И это не значит, что я не люблю тебя и отца. Я вас очень люблю.

- У меня, как и у вас есть сердце. И оно большое, доброе и благодарное. Не забывайте об этом….

А вы знаете, для счастья человеку
Не нужны медали и почёт.
Вы ведь знаете, для счастья человеку
Нужно знать, где его жизнь течёт.

По каким морям и океанам
проходил он жизненный свой путь?
Все водовороты, шторм, прилив, туманы
Вспомнит он еще когда-нибудь?

Горным ручейком или спокойной речкой
познавал он жизненный полет,
И с обрыва водопадом вечным
испытал паденье или взлёт?

Может, был дождём из слез холодных,
капал он кому-то на плечо,
Может, проливался знойным ливнем
так, что становилось горячо.

Или был прозрачной, тихой гладью
озера лесного в тишине,
И оставил доброты частицу,
может быть в тебе или во мне.

Может, был глотком прохладной влаги,
ту, что ждешь, как манну по жаре.
Может, каплей яда был нещадной,
той, что отравила душу мне.

Может, его путь - росы крупица,
что сверкает утром на траве.
Может, его жизнь и есть частица,
что приносит радость счастья мне.

Моя жизнь, как книга без обложки,
Убранные рукописи в стол.
Важные события и встречи
Оставляю часто на потом.

Каждый день куда то всё стремлюсь я,
Не даю покоя голове.
Скоро посмотрю я исподлобья:
Голова-то вся уж в седине.

Черновик исписанный до корки,
Не перепишу, и не сожгу.
Это как в стогу пшеницы зерён,
Швейную иголку не найду.

Хочется порой остановиться,
Посмотреть: что было, что сейчас.
Думаю, что время долговечно,
Не настал еще забвенья час.

Думаю, что позже, или завтра
Сделаю того, что не смогла.
Вот уже декабрьская вьюга
На дорогу жизни мне легла.

Снова жду весны, тепла и лета,
Трели соловья и летний дождь.
И опять чего-то не успела.
И опять по телу эта дрожь.

Хочется всего-всего и сразу.
С юных лет успеха и мечту.
А когда проходят год за годом.
Понимаю - выбрала не ту.

Не о том мечтала летней ночью,
Не туда свернула на пути.
В этой жизни было всё не просто,
чтобы взять бесследно и уйти.

Хочется оставить отпечаток,
Чтобы сын гордился или дочь.
Хочется еще разок с друзья,
Скоротать под разговоры ночь.

И не вырву ни одной старицы
Из блокнота своего пути.
И нельзя всё заново и быстро
по пути страниц своих пройти.

Моя жизнь роман, рассказ, сценарий,
Полный приключений и добра.
Только так бывает, что в финале
Остаюсь с мечтой своей одна.

Так бывает. И грустить не надо.
Не всегда приходит хэппи энд.
Лучше позабочусь в настоящем
С кем встречать пойду я свой рассвет.

Не печалюсь я о том, что было,
Нету смысла даже горевать,
Никогда не поздно выбрать
С кем пойду я свой закат встречать.

И до дыр исчитаны страницы.
Это моя память,как альбом.
И того, что можно сейчас сделать
Не откладываю больше на потом.

Сделаю я фотку с мамой,
С братом, с другом.
Не сдаюсь! И говорю себе: "Держись"!

Бережно рукой моей написана,
Моя повесть под названием "Жизнь"

Он ждёт, что папа позвонит,
приедет и возьмет гулять,
Все время смотрит на часы,
Но папа не пришел опять.

Свою отцовскую любовь
Сложил он в чемодан,
А когда ночью уходил,
Его он потерял.

Теперь не знает где найти
Заботу и любовь,
И обещания прийти
Не исполняет вновь.

Идут года, сынок растёт
И познает себя,
И ждёт, что папа позвонит
И спросит как дела.

И через мамину соц сеть
Следит отец за ним,
И горько видеть, что сейчас
На фото он не с ним.

Не разделяет с ним побед,
И не идет гулять,
И как пройдет свой путь сынок
Папаше наплевать.

А сын, его всё также ждет
Его он не забыл,
А маме больно за него, хватило бы ей сил.

Она пытается понять
Ну как же может быть?
Чтобы родной отец легко
Смог сына позабыть.

Но, взяв всю волю в свой кулак,
Она идет вперед,
И верит, что дождётся сын,
И папочка придёт.

И нет обиды, что ушел,
И слез давно не льёт,
И точно знает, что еще
Придет сыночка срок.

А сын растёт и познает
Глазами мамы мир.
Но только папино плечо
Еще не позабыл.

Он ждет, что папочка придет
И с ним поговорит,
И выслушав слова отца,
Конечно же простит.

И может, вместе, все втроем,
пойдут они гулять,
И крепко крепко будет он
Их за руки держать.

Пусть этот стих прочтут отцы,
Что не живут с детьми,
И вспомнят день, когда они
Смогли от них уйти.

И вспомнят ночь, когда шептал:
"Малыш, роди мне сына".
И день рождения его...
Ни где не защемило?

Вы не бросайте сыновей,
Ведь в них же ваша сила,
Они вас очень любят, ждут,
Куда б вас не носило.