На свете нет любви. Всё это сказки для маленьких, думал Алёша. В самом деле, это только в книжках всё так хорошо и складно: турниры, осады, рыцари, подвиги, прекрасные дамы, а в жизни — одно разочарование. Его бросила девушка, не в первый раз. Его, отличника, спортсмена, она променяла на ничем не примечательного Витю. К Вите он не испытывал ни ненависти, ни злости. В свои шестнадцать лет он был выше этого, или, по крайней мере, хотел быть похожим на тех благородных героев, которых он видел в старых кинофильмах, которые иногда вечерами смотрел с отцом.

Особенно ему нравились фильмы с французским актёром Жаном Маре, а экранизация романа Александра Дюма «Граф Монте-Кристо» произвела на него неизгладимое впечатление.

Но при всей своей начитанности и способностях он старался держаться скромно, помогал одноклассникам, вежливо общался со взрослыми и вообще больше походил на взрослого человека, чем на подростка.

Но сегодня он был разбит, потерян, ослаблен. В груди неистово билось сердце, мысли о ней с каждым разом всё сильнее и сильнее сдавливали его сознание, заставляя раз за разом повторять в голове их последний диалог с Юлей. Она ему очень нравилась, даже больше. Но она выбрала другого. Так бывает.

Алёша пропустил обед и вернулся домой ближе к вечеру. Мама уже давно его ожидала. Увидев его издали, она пошла к нему навстречу, обняла, поцеловала и, ничего не спрашивая, проводила за стол.

Блины ещё были тёплые, ароматные, но Алёша так и не притронулся к еде, а оставался всё в тех же мыслях, помешивая чайной ложкой пиалку с вишнёвым вареньем.

Мама уже давно прибралась на кухне, присела напротив сына и смотрела в окно на залитые заходящим солнцем поля.

— Мама, а любовь, настоящая любовь есть на этом свете? — нарушил тишину Алёша.

Мама посмотрела в глаза сына, её лицо озарила тёплая, нежная улыбка, она бережно пригладила непослушную прядь волос на голове сына и сказала:

— Пойди в коридор и встань напротив нашего старого комода.

Алёша вышел с кухни в коридор и подошёл к комоду. Мама пошла следом. В коридоре она подвела его к зеркалу.

— Повтори свой вопрос, Лёшик?
— Мама, а любовь есть?
— Посмотри в зеркало, — ответила мама и поцеловала сына в лоб.

Мой старший сын, мой свет, моя опора,
Алёша, вот тебе пятнадцать лет.
Как вырос ты! Ещё, казалось, впору
Тебя качать... Но тех времён уж нет.

Девятый класс. Экзаменов тревога,
И выбор ждёт за школьною чертой.
Пусть впереди неясная дорога,
Ты помни, сын: я здесь, я за тобой.

Бывает, жизнь испытывает круто,
Бросая вызов, ставя в тупики.
Не опускай, прошу, ни на минуту
Своей упрямой, поднятой руки.

Я не судья ошибкам и паденьям,
Не стану за промашки укорять.
Моя любовь не ведает сомнений,
Она — броня, способная стоять.

А если в сердце станет очень вьюжно,
Всё станет вдруг враждебным и чужим,
Я буду рядом, если очень нужно,
Как верный друг, поддержкой послужив.

Горжусь я тем, кем ты уже являлся,
И тем, кем сможешь в будущем предстать.
Хочу, чтоб ты по жизни улыбался,
А я всегда готов тебя обнять.

Пусть манит мир компьютерных сражений,
Планшет горит экраном до утра,
Но помни, сын, средь всех изображений
Нет ничего дороже, чем семья.

Ни чат, ни бот, ни лайков вереница
Не смогут заменить живых людей,
И мамины уставшие ресницы,
И блеск её заботливых очей.

Пройдут года. И в суматохе будней,
Средь тысяч лиц, ты встретишь взгляд один.
И этот взгляд судьбой подарен будет —
Ты сам поймёшь, что значит быть любим.

И я прошу: в грядущем завихренье
Событий, встреч, успехов и дорог,
Ты сохрани в душе своей свеченье
И помни наш родительский порог.

Испеку деревенского хлеба,
Заблестит на столе самовар,
И в сиянии звёздного неба
У иконы увижу твой дар.

За окном ожидает надежда,
Тихо сказку ей шепчет любовь,
Горячо вспоминает их вера:
Не пора ли нам выпить вино?

Закурю свою старую трубку,
Деревенский достав самосад,
И припомню забытую думку,
И у Чехова что-то про сад.

По тебе я скучаю, Катюша,
Ветер рану мою бередит,
И звучит в патефоне «Катюша»,
Всё на свете любовь победит.

А когда мне становится грустно,
Ухожу от людей в старый бор,
Где поёт одиноко, бесшумно
Лик небесных архангельский хор.

Тихий вечер, пустая страница.
Книгу жизни опять пролистал.
Кофе, ром, позабытые лица...
Может, снова я всё проиграл?

Снова снег, и бушуют метели.
День рождения твой впереди.
Но на сердце одни канители.
Будет праздник, но всё позади.

Как же больно прощаться на свете!
Как обидно узнать, что чужой!
Но однажды на этой планете
Кто-то скажет мне: "Нежный, родной!"

Нежный ангел, безбрежная ласка,
Свет вселенной в янтарных глазах.
Светлый яхонт, волшебная сказка,
Нить судьбы в твоих верных руках.

Ты — живое любви воплощенье,
И молю тебя только о том:
Ты пошли мне святое прощенье,
Чтобы были мы только вдвоём.

Снова станет тепло мне на свете,
И в глаза твои я загляну.
И скажу, что на этой планете
Лишь тебя я безбрежно люблю.

Твоё имя написано в сердце
Златом букв, что сияет огнём.
Твоё имя — ярчайшее солнце,
Моим верным ты стала щитом.

Когда кажется, сил не осталось,
И так давит безмерно в груди,
Снова имя твоё отозвалось:"Катерина, люблю, только жди!"

Тихий вечер, пустые страницы.
В книге жизни нашёл, что искал.
Кофе, ром и небесные птицы...
Значит, это ещё не финал.

Снова снег, и бушуют метели.
День рождения твой позади.
Пусть на сердце одни канители,
Будет праздник, и всё впереди.

Запах кофе стремится наружу,
В старый ковшик воды наберём.
И тебе я открою всю душу
Под осенним унылым дождём.

Пусть он тихо стучит по карнизу,
Создавая для нас полумрак.
Я сниму своей гордости ризу,
Ты — свой вечно блестящий пиджак.

И не будет ни званий, ни масок,
Только пар над эмалью кружит.
И из сотен непрожитых сказок
Эта — самая главная — жизнь.

Аромат разольётся по кухне,
Словно шёпот забытого сна.
Пусть весь мир за окошками рухнет —
Нам с тобой здесь своя тишина.

Пусть кофейник немного помятый,
И щербата на чашечке грань.
Этот вечер, простой и кудрявый,
Переступит любую герань.

Что нам эти эспрессо и флэты?
В турке медной — вот истинный шик!
Мы с тобой не гурманы-эстеты,
Но постигли романтики миг.

Расскажи мне про город и спешку,
Про огни, что слепят по ночам.
И — про то, как, сажая черешню,
Ты скучал по знакомым очам.

Так и тянется вечер неспешно,
За окошком темнеет давно.
И на сердце тепло и безгрешно,
Словно старое пьём мы вино.