Я не воздвиг ни камня, ни строки,
Что устоят пред приговором лет.
Мой след — лишь тень на кромке той реки,
Где память спорит с вечностью и тленом.

Я знаю: всё, что кажется «навек»,
Стирает время медленно и строго.
Оно равняет подвиг и ночлег,
И трон, и прах у безымянного порога.

Мы забываем лица и года,
И голоса, что мир вели когда-то.
История — безличная среда,
Где память — лишь отсроченная дата.

Мне нет ещё и тридцати — но срок
Уже течёт быстрее оправданий.
И я гляжу в безмолвие дорог,
Не находя ни знаков, ни названий.

Ну что ты, прежний, всё ещё живёшь
Той верой, что дорога непременно
Ведёт туда, где подвиг и чертёж
Успеха выдан сразу и безмерно?

Ты думал: время учит быть собой,
А жизнь — как строй, где каждый шаг оправдан.
Но мир молчит, не споря сам с собой,
Не правый, не виновный — просто данный.

Ты ждал, что смысл положен про запас,
Как знание, как знак, как основанье.
Но смысл рождается в тебе сейчас,
Когда проходит первое молчанье.

Ты спросишь: «Если б выбрал не туда,
Иначе шёл, не теми берегами?»
Но ни одна возможная судьба
Не скажет, что сделала бы с нами.

Мы не герои вымышленных строк,
Не центр сцены, не венец сюжета.
Мы — те, кто принял жизни диалог
И продолжает путь без эполетов.

И если прежний свет в тебе погас,
Не думай, что наивность — это бремя:
Не вера умирает — лишь рассказ,
А путь живёт, пока ты выбираешь
Делать шаг.

Мы вновь клянёмся в верности словам,
Чьё эхо старше нас и наших судеб,
И каждый прав — по-своему, по швам
Сшивая правду в собственные будни.

Мир полон знаков, лозунгов и дат,
Их выдают за веру и за меру,
Но истина не терпит баррикад —
Она скользит, не принимая веру.

Мы любим землю не за блеск речей,
Не за фасады славы и трибуны,
А за молчанье прожитых ночей,
За тяжесть дней, не названных триумфом.

И всё твердят: «В нас глубина и свет,
Душа особой выкроена статью»,
Но, может быть, возвышенного нет —
Есть только плоть, привыкшая к распятью.

Не избраны мы к высоте времён,
Не вписаны в легенды и скрижали,
Мы просто есть — среди имён и зон,
Где нас не ждали и не провожали.

Мы мечемся меж верой и стыдом,
Меж громким словом и немой догадкой,
И каждый путь, что кажется судом,
На деле — шаг по лезвию, украдкой.

Я не берусь решать, где свет, где тьма,
И чья вина весомей и вернее.
Я вижу лишь: ответственность — одна,
И с нею дальше — только тяжелее.

И пусть не будет здесь святых имён,
Ни оправданий, выданных заранее:
Мы не святые — мы из тех времён,
Что выжили без права на признание