Богоборцы

Эта история берёт своё начало в те далёкие времена, когда Изначальный бог Ахули, вместе со своими благословенными сёстрами-богинями Данунах и Нихуа-Хуа только-только сотворили этот юный и дикий в своей первозданности мир, получивший имя — Стормверден.
Новосотворённые горы только-только успели подняться из морских пучин. А молодые дубравы едва успели зашелестеть молодой листвой, а весёлый ветер даже не успел поднять свежую степную пыль. Когда боги-творцы оказались перед сложной проблемой – куда расселить новых жителей этого Новорождённого мира.
Дело, собственно, осложнялось тем, что сотворением живности занималась их тётушка Отбалды, случайно заглянувшая к ним в гости из какого-то всеми забытого уголка Необозримой Вселенной, где она пряталась от справедливой трёпки, которую ей пообещал устроить — дедушка Мировой Порядок.
Дедушка Мир, как его называли все боги, полубоги и недобоги этой Вселенной, сильно прогневался на тётушку Отбалды, за её многочисленные шутки, незаконченные предприятия и создания, сотворённые без должного уважения к основополагающим законам бытия.
Тётушка Отбалды, создавала легко, мимоходом. Не сильно задумываясь или печалясь о том, как её творения будут потом существовать. А сотворив, уносилась прочь. Напрочь забывая о своих творениях.
Весёлым ветром, она проносилась над мирами. И невзирая ни на какие последствия творила, творила, творила. Всё новых и новых созданий. А потом, дедушка Мир, мучился ликвидируя последствия её безудержного творения.
Мы не станем вспоминать о мучениях вампиров-рыбоедов на планете бескрайних пустынь или короткохоботовых слонов в мире бескрайнего океана. Дедушка Мир, довольно быстро ликвидировал все подобные последствия. Но это сильно отразилось на его настроении.
Вот и сейчас, пребывая во вновь созданном мире бога Ахули, тётушка Отбалды собиралась создать что-то эдакое, но столкнулась с сопротивлением сестёр-богинь Нихуа-Хуа и Данунах и ей таки пришлось немного ограничить свой неуёмный темперамент.
Мир получился пёстрый. В нём маги и эльфы сошлись в схватках с простыми людьми и оборотнями всех мастей. Которых с другой стороны теснили и трепали извечные противники драконы и дворфы.
При этом последние, радостно истребляли друг друга в борьбе за обладание несметными богатствами, до времени сокрытыми в недрах этого мира.
Когда пришла пора расселять жителей на пространствах планеты, боги сошлись в ожесточённом споре, касательно мест обитания. Ведь каждый из богов уже имел своих любимцев и фаворитов.
Вот и тётушка Отбалды, не осталась в стороне и в одной из самых Северных областей Дикого Мира, поселила своих любимцев, которых она назвала Кланом Отмороженных Дворфов.
Её расчёт был достаточно прост. Клан, сможет жить спокойно, ведь Драконы, к чьему созданию приложил руку сам Ахули, хоть и огнедышащие, и сильные, да и не обделённые наглостью, но всё-таки – теплолюбивые рептилии. А значит не станут сильно досаждать её любимцам, прикрытым со всех сторон снежными полями. И в свою очередь, сами, послужат барьером для проникновения магов, людей и эльфов, так и рыщущих по поверхности в поисках всего, что плохо лежит. Будь то золото или драгоценные камни, или какие-то иные ценные с их точки зрения, ресурсы, к которым дворфы, имели неограниченный доступ.
Другие боги, тоже не отставали от тётушки, в своей заботе о подопечных. И всё было бы прекрасно, если бы не происки ещё одного бога — бога несчастливых случайностей — Заппа-Дло.
Заппа, тайком вмешался в процесс сотворения божественных любимцев и в результате этого вмешательства, в мире появились тотальные неудачники.
Тем временем Заппа предпринял попытку подчинения себе, чужого мира. Боги-творцы, тоже не собирались сдаваться и в Высших сферах разразилась самая настоящая война. Казалось, Заппу ничто не может надолго остановить. Его атаки на Стормверден, становились всё яростнее и яростнее.
И тут, молодым богам пришла в голову идея – объединить самых странных из своих любимцев в один отряд и забросить их в мир Заппы.

Вот с этого момента и начинается эта история.

Гутфрит Гудбранд сидел за столом в своей родовой пещере, подперев голову правой рукой и задумчиво поглаживая бороду левой. Ему было о чём подумать. Рудоносная жила, которую его семья разрабатывала не одну сотню лет, совсем истощилась. Обвалы в шахтах, чуть было не стоили жизни ему и его братьям. Перед ним встал неотвратимый выбор - идти на поклон и услужение к более удачливым сродникам, чьи дела шли намного лучше или сниматься с насиженных мест и отправляться дальше, вглубь ледяной пустоши в поисках новых месторождений.
Было не совсем понятно, почему, вдруг, начали случаться частые обвалы в его шахтах. Всё чаще рудничные газы прорывались в штольни и копи. И хоть и не было каких бы то ни было доказательств, Гутфрит, всем своим существом чувствовал, что дело не чисто. Кто-то строит ему козни. Но кто? Кто этот неизвестный недоброжелатель, что своими действиями старается заставить семейство Гутфрита покинуть насиженное место?
Сперва, под подозрение попали его ближайшие соседи – Льет Колльбейн и Моди Мортен. Но после двух серьёзных обвалов у Льета и взрыва рудничного газа в шахте Моди, Гутфрит был вынужден отказаться от скоропалительных выводов. Ибо дела у соседей шли немногим лучше, чем у него самого. И им, было явно не до Гутфрита и его шахт.

Годовой круг, дворфы, а вместе сними и остальные жители Стормвердена, делили на четыре части. Каждая по четыре месяца, в котором насчитывалось по три недели из восьми дней и ещё одна неделя, не входившая ни в одну из четвертей годового круга и знаменовавшая смену года. Каждая четверть года была посвящена одному из изначальных божеств, которые славно потрудились, создавая мир Стормвердена.
Первая декада посвящалась богу Ахули. Считалось, что в это время, любая разведка, будь то поиск новых залежей или поход в логово Сумеречных драконов, что обитали на границе, отделяющей мир, от обжитого дворфами места, которое сами дворфы назвали Искальдоркен, будет исключительно удачна. Любой дворф, старался дождаться окончания недели свободы – Укемедфрихет, чтобы начать нечто новое для себя.
Вторая четверть посвящалась богине Нихуа-хуа. В это время заключались самые удачные торговые сделки, и долгосрочные договоры.
Во время третьей четверти, дворфы устраивали всевозможные празднества и гуляния в честь своей богини-покровительницы – Отбалды. Самые сумасбродные затеи и предприятия находили своё воплощение в это время. Особенно благоприятной считалась серединная неделя, когда по поверьям, богиня Отбалды имела самую полную силу, ибо другие божества Стормвердена не имели на неё влияния.
Последняя четверть посвящалась сестре богини Нихуа – Данунах. Это была пора отдыха от всех трудов, пора путешествий и открытий.
Трудолюбивые дворфы, старались как можно более тщательно подготовиться к этому моменту. Потому, что никто не мог точно предсказать, что с ним случится на следующий день.
Под конец года следовала неделя свободы – Укемедфрихет. В эту неделю, боги, уставшие от своих трудов и забот, отправлялись на покой и Стормверден, на целых восемь дней оказывался предоставлен самому себе.
Это было самое опасное для жизни время. Вялотекущие или, даже, вовсе позабытые конфликты разгорались с новой силой.
Эльфы, при поддержке оборотней, сходились в схватках с людьми и магами. Драконы, без зазрения совести обрушивались на поселения дворфов и орков, но и сами бывали гонимыми теми же людьми. Дворфы объединялись в могучие боевые кланы и сходились в схватках со всеми. В общем всякий переживший эти восемь дней, по праву мог считать себя счастливчиком.

Вот и сейчас, подходила к концу третья неделя последней четверти года. Боги собирались отправиться на покой, а Гутфрит Гудбранд пытался определиться со своими планами на будущее, если оно конечно наступит.
Рука Гутфрита, поглаживавшая бороду протянулась к мешочку с рунами и наугад вытащила три округлых камешка с высеченными знаками. Руны — вечные спутники Гутфрита. Они попались в его цепкие руки ещё тогда, когда он малышом, только научившимся вставать на ножки, ходил по родовой пещере, держась за мамину юбку. С тех пор он с ними не расставался ни днём ни ночью. И не принимал ни одного решения, не посоветовавшись с ними. Что частенько вызывало раздражение и насмешки у его товарищей по детским играм.
Увиденное не слишком обрадовало дворфа. Он встал, одёрнул короткий кафтан, подбитый мехом полярного лиса, немного прикрутил фитиль керосиновой лампы и не оборачиваясь пошёл вглубь родовой пещеры, готовиться к выходу. А на столе остались лежать три камешка, возле бархатного мешочка. Руны – Гебо – дар, вручённый нуждающемуся и друзья, обретённые в пути; Райдо – долгое путешествие и поиск смысла; и перевёрнутая Хагалаз – град с неба и успех после больших усилий. Сами по себе, руны, вроде бы и хорошие. Но они не обещали Гутфриту спокойной жизни.

— А ты, всё сидишь? – Данунах подобно порыву штормового ветра, ворвалась в чертог Ахули.
Сам Ахули полулежал на невысокой, резной тахте перед которой возвышался изящный мраморный столик, уставленный кувшинами с амброзией и фруктами. И с каким-то отсутствующим видом, подперев голову рукой, рисовал пальцем странные узоры в лужице с вином, пролитым из опрокинутого бокала.
— А, это ты Дану. Пить будешь? – мутный взгляд Ахули, на секунду сфокусировался на сестре.
— Нет. Не хочу. Ты видел, вообще, что вокруг творится? Ты, когда из своего чертога выбирался, в последний раз?
— Ночью. Ходил, смотрел, думал. Это полный абзац. Всё летит в про́пасть. Апокалипсис, мать его. И что делать, ума не приложу.
Нихуа, заперлась у себя, и только молниями швыряется, в ответ на каждое слово.
Тётушка, как всегда верна себе – весела и деятельна, но, как обычно, практически безрезультатно. Я, сначала, думал, что это старый пердун Мир, решил отыграться за тётушкины проделки. Но оказалось, что он сейчас, вообще на другом конце вселенной.
— Ну и кто, тогда, всю эту пакость учинил? У меня уже не хватает сил сдерживать всё от разрушения.
— Есть тут один гад. Божество несчастливых случайностей – Заппа-Дло. Это его проделки. Надо всем собраться и решить, что с этим, Заппой, делать. Сможешь Нихуа из норы вытащить? А я тётушку пока позову.
Ахули поднялся с тахты, мгновенно трезвея, провёл рукой в воздухе, преображая помещение из сибаритского алькова во вполне деловой кабинет.

Некоторое время спустя, все четверо Изначальных богов сидели в кабинете Ахули. Каких трудов стоило Дану вытащить сестру из её депрессивного убежища, осталось неизвестным.
Тётушка Отбалды, резво сотворила себе удобное кресло, устроившись в нём поудобнее и выхватив прямо из воздуха бокал с восхитительным нектаром, поднесла его к губам. Дану и Нихуа, тоже сотворили себе нечто подобное и только Ахули остался стоять у раскрытого окна, задумчиво глядя куда-то вдаль.
— Ну что, – после недолгого молчания, нарушил тишину Ахули: – что будем делать?
— Да забросим этот мир нафиг и сотворим новый, – тётушка Отбалды сделала неопределённо-легкомысленный жест рукой, как будто проводя окружность и откинулась на спинку кресла.
— Отличная идея тётушка. – мелодичный голос Нихуа, просто сочился скрытым ядом. – Мало того, что огромное количество труда, времени и ресурсов, будет просто выброшено на помойку, хотя вам тётушка, к подобному не привыкать. Но в этот раз, вы хотите превзойти саму себя. Вы решили сделать так, чтобы над нами все остальные представители божественного сообщества потешались. Как же, посмотрите на этих неудачников, они не смогли защитить собственный мир. – Нихуа очень живо изобразила кого-то из богов-соседей: - да ещё и эту старую дуру Отбалды к себе позвали.
Она встала с кресла и отошла к окну, за которым весело бегали лучики вечного рассвета, очень эффектно подчеркивающие изящные линии её фигуры, облачённой в лёгкую тунику, перехваченную на поясе золотым шнурком. В красивых длинных пальцах, появилась тонкая сигарета в длинном, костяном мундштуке. Нихуа задумчиво затянулась, выпуская струйку дыма, с ароматом вишни.
— Успокойся Нихуа. – Ахули подошёл и положил руку на плечо сестры: – Ты же знаешь взбалмошный характер нашей тётушки. Она всегда по началу что-нибудь ляпнет, а потом глядишь, что и придумает толковое. Нихуа, движением плеча, сбросила руку брата и с недовольным видом стала смотреть в окно.
— А что тут придумывать? – тётушка материализовала большой и сочный персик, и с удовольствием впилась в него зубами: –Подобное сто́ит лечить подобным.
— Ты это о чём? – Дану заинтересованно посмотрела на тётушку. Её огненно-рыжие волосы, укрытые сеточкой из красиво сверкающих, драгоценных камней, вильнули подобно лошадиному хвосту.
— Как проявляется влияние Заппы? – Отбалды откусила кусочек персика и капли сока, весёлыми ручейками заструились по её руке. – Просто.
Отбалды снова откусила персик, с шумом втягивая в себя капающий сок.
— Заппа проворачивает всё так, что если есть какая-то ситуация, то она развивается от плохого сценария к худшему и так далее. Что если у чемпиона по бегу, на всём пути будет лежать только один небольшой камень, то он именно об него споткнётся. Он использует малейшую возможность негативного исхода любого предприятия.
— Ну и? – спросила Нихуа: – дальше-то что?
— А то, – тётушка выбросила косточку в окошко: – что ему можно подсунуть уже готовых персонажей, чья ситуация и без его участия весьма плачевна. Которым терять уже, всё равно, нечего и они могут идти только вперёд. И подсунуть их ему нужно именно в тот момент, когда он уже решит, что его план сработал и наш мир, уже падает к его ногам. Что Апокалипсис состоялся, и он уже полновластный хозяин нового мира. Смею вас заверить, что они ему устроят такой Апокалипсис после Апокалипсиса, что он вряд ли уцелеет.
— И где мы возьмём таких умельцев? – Ахули, отошедший к окну, снова повернулся к присутствующим.
— Ну, я ещё от начала времён собирала всякие курьёзные случаи. – тётушка в задумчивости уставилась в потолок. – Есть у меня в коллекции и маги, и эльфы, и дворфы, даже безбашенный болотный орк есть. Совершенно геройский парень, жаль, что при первой же опасности в обморок падает. Вот из таких героев мы команду и забросим. Пусть Заппа порадуется.

Гутфрит Гудбранд стоял посреди своей комнаты внимательно разглядывая довольно объёмистый баул с вещами, которые собрал в дорогу. Внутри баула лежало всё, что могло бы потребоваться ему в долгом пути, включая комплект мифриловой брони, бережно завёрнутый в большой кусок холстины. Из всего боевого комплекта, Гутфрит надел только кинжал, который тщательно закрепил на поясе.
Ещё раз осмотрев всё в комнате, он вздохнул и потянулся к баулу…
В этот момент пол под ним зашатался, непонятно откуда сверкнула вспышка, за ней последовал грохот, темнота и Гутфрит почувствовал, как будто падение, вскоре сменившееся состоянием странной невесомости. С трудом подавив рвотный спазм, он попытался ощупать пространство вокруг себя. Рука нащупала что-то тёплое и слегка шершавое на ощупь. Он попытался ухватиться за это обеими руками, но получил такой сильный удар в грудь, что будь он к примеру человеком, ну или эльфом на худой конец, то без сомнения расстался бы с жизнью.
Полёт прервался столь же резко, как и начался. Его остановило нечто твёрдое, очень похожее на стену. Натолкнувшись на неё спиной и приложившись затылком так, что клацнули зубы, Гутфрит медленно сполз вниз, где обнаружился вполне горизонтальный пол. Слегка усыпанный каким-то твёрдым мусором.
— В следующий раз, – раздался над ним странно-переливчатый голос. – когда попробуешь меня за задницу хватать, я тебе копытом в лоб засандалю. Ясно?
Зрение потихоньку восстанавливалось и Гутфрит увидел странную лошадиную голову в чёрно-белую, горизонтальную полоску, со спирально закрученным, чёрно-белым рогом посреди лба.
— А ты кто? – Гутфрит не смог найти более толкового вопроса.
— Конь в пальто. Единорог я, не видишь, что ли? И сразу предупреждаю, про окрас не спрашивай и не пытайся шутить. Убью.
— Понял.
Гутфрит уже успел рассмотреть единорога. С ног до головы покрытого чёрно-белыми полосками, на манер одежды людей-мореходов. Кажется, у них это называлось — тельняшкой.
— А звать тебя как? Меня, например – Гутфрит Гудбранд из Клана Отмороженных Дворфов.
— Стало быть Гуго, если до приемлемого сократить. – Единорог задумчиво подвигал челюстями, как будто что-то жуя. – А меня, родители, Сихорсом назвали. А некоторые другие, букву «П» в начало приладили, да в конце подсократили, и теперь все Психом кличут. Сперва обидно было, очень, а потом привык. Даже нравиться стало.