Как много значит вдохновенье
В душе поэта и творца!
Как описать тоски мгновенья
Без трепета в душе певца?

Как рассказать о счастье дивном
Иль о терзающем бреду,
Когда святые Серафимы
Мертвы на дальнем берегу?

Но не погибнет, разгадает
Живая мысль объятия тьмы!
Она в тоске не затухает,
Она горит сильней свечи!

А вдохновенье — сказка дивных —
Со мной она обручена,
Но как же часто без причины
Уходит милая душа.

И написать не в силах больше
Тех райских строк о тьме ночи.
Горит душа творца не дольше
Уже расплавленной свечи.

Январь 2026

На вид он был лет двадцати
Иль, может, чуть постарше.
Хотел весь мир он обойти
Счастливым, звонким маршем.

Надежда в голосе его
Порхала и струилась,
Пока однажды на него
Беда не навалилась.

«Всё хорошо! Всегда готов
Я рвать проблемы грудью!
Не я ли разве сын Христов,
Чтоб падать перед жутью?»

Никто не понял, не спросил,
Как жизнь его катилась:
«Должно быть, просто мало сил
И времени на милость».

«Всё хорошо! Я подожду,
Не друг я, что ли, разве?
Я помогу, я подскажу,
Не уходи напрасно!»

«Приятель, стой! Один совет...» —
«Мне некогда, дружище!» —
«Я понимаю, многих бед
Твоя постигла ниша.

Всё хорошо! Ты берегись!
Я жду тебя и завтра.
Прошу, ты только воротись,
Уж очень мне досадно…»

Прошла неделя, год минул.
Забытый в одночасье,
Свою он линию всё гнул,
Стремясь прогнать несчастье.

Душа, казалось, замерла,
Закрылась, затвердела.
Но жаль, погибнуть не смогла —
Всего лишь очерствела.

И боль, и ужас, и тоска
И били, и терзали.
Кошмары ночи у виска
Невыносимы стали.

«Всё хорошо! Я не погиб,
Но чувствую, что болен.
Мамуль, то временный изгиб
Моей телесной воли».

Повесил трубку. Снова он —
Беззвучный скрежет сердца.
Когда же захлебнётся звон
Безжизненного тельца?

И комната теперь тюрьма,
И улица — что плаха.
Дорога длинная пряма,
А человек лишь птаха.

Но мыслей шумный коридор
Вращался каруселью.
Уймись, душевный разговор,
Не мучай ум дуэлью!

Пучина — страх, дыханье — тьма,
Сомнений не осталось.
Последний стон и взмах клинка,
Да ожидания малость.

За каплей капля, тише стук,
Биение прекратилось,
И несговорчивый недуг
Навеки растворился.

Теперь известно, отчего
Закончились страданья:
Сменился стук души его
Ударом наковальни.

Июль 2026

Под громкий лай аплодисментов,
На сцене движется артист.
Устал чудак гнилых моментов
Нести изнеженную кисть,

Чтоб донести до непробудных
Рожденье солнца своего,
Чтобы сказать: «Был век наш трудный,
Но я — спасение его.

Я есть душа и вдохновение,
Во мне царит прозрения свет.
Должно быть, Бога сотворение
Не даст вам этих же утех».

Но мчит толпа гремучим маршем,
Не внемлет возгласу его,
И гибнет в сладострастном фарше
Души последнее звено.

Январь 2026

Закат горит, как маков цвет,
А ты все так же равнодушна.
Тот теплый бабушкин обед,
Букет цветов… Тебе все скучно.

Я вспоминаю о любви,
Твоих волос златую россыпь,
Как зажигаются огни,
Как ветер клонит к земле косы.

В прохладе майского рассвета,
В закате августовских дней
Проходит миг ржаного лета,
Уходит и тепло ночей.

Уйдешь и ты, и, разлетевшись,
Осколки юности моей
Растают в будущем, пригревши
Последнее тепло ночей.

Оно, увы, все также тленно,
Горит огнем в забытом дне.
Так умирают постепенно
Воспоминания о тебе.

Схоронишь прежнюю утрату,
Забудешь ты тепло ночей.
А лето клонится к закату,
Июль поник в душе твоей…

Май 2024