Баллада о самоубийстве

На вид он был лет двадцати
Иль, может, чуть постарше.
Хотел весь мир он обойти
Счастливым, звонким маршем.

Надежда в голосе его
Порхала и струилась,
Пока однажды на него
Беда не навалилась.

«Всё хорошо! Всегда готов
Я рвать проблемы грудью!
Не я ли разве сын Христов,
Чтоб падать перед жутью?»

Никто не понял, не спросил,
Как жизнь его катилась:
«Должно быть, просто мало сил
И времени на милость».

«Всё хорошо! Я подожду,
Не друг я, что ли, разве?
Я помогу, я подскажу,
Не уходи напрасно!»

«Приятель, стой! Один совет...» —
«Мне некогда, дружище!» —
«Я понимаю, многих бед
Твоя постигла ниша.

Всё хорошо! Ты берегись!
Я жду тебя и завтра.
Прошу, ты только воротись,
Уж очень мне досадно…»

Прошла неделя, год минул.
Забытый в одночасье,
Свою он линию всё гнул,
Стремясь прогнать несчастье.

Душа, казалось, замерла,
Закрылась, затвердела.
Но жаль, погибнуть не смогла —
Всего лишь очерствела.

И боль, и ужас, и тоска
И били, и терзали.
Кошмары ночи у виска
Невыносимы стали.

«Всё хорошо! Я не погиб,
Но чувствую, что болен.
Мамуль, то временный изгиб
Моей телесной воли».

Повесил трубку. Снова он —
Беззвучный скрежет сердца.
Когда же захлебнётся звон
Безжизненного тельца?

И комната теперь тюрьма,
И улица — что плаха.
Дорога длинная пряма,
А человек лишь птаха.

Но мыслей шумный коридор
Вращался каруселью.
Уймись, душевный разговор,
Не мучай ум дуэлью!

Пучина — страх, дыханье — тьма,
Сомнений не осталось.
Последний стон и взмах клинка,
Да ожидания малость.

За каплей капля, тише стук,
Биение прекратилось,
И несговорчивый недуг
Навеки растворился.

Теперь известно, отчего
Закончились страданья:
Сменился стук души его
Ударом наковальни.

Июль 2026