Город спит, прижав к груди
Ночь, как мятую подушку.
Полночь. В небе, погляди -
Месяц лёг на раскладушку.

Спят аптеки, дремлет мост,
Спят больницы и вокзалы.
Спит ухабистый погост,
Свет задули кинозалы.

Лишь тоска теперь не спит -
Курит третью на балконе,
Молча в темноту глядит,
Тычет пальцем в телефоне.

Мой мозг - заброшенный завод
Который нынче сдан в аренду.
Теперь там зал. И круглый год
Всё крутят ту же киноленту.

Во весь экран идёт показ
Потоков видимого бреда.
У редкой публики экстаз
От бестолкового сюжета.

То зеркало горит огнём
Мерцающим и дивно-чёрным,
То ангел с медным остриём
Услужливо стоит дозорным.

То тени магов невпопад
Плетут ковёр из деконструкций.
Вдруг где-то проступает сад
Точь-в-точь с дешёвых репродукций.

Вот в кадре комната моя,
Но все предметы в ней - другие.
И сам я - версия себя,
Забывшая свои былые.

А в зале - хохот, плач и свист,
Истерик буйных завывания.
И я в партере, как статист,
Теряю плавно очертания.

Океан акульей пастью
Проглотил во сне Луну,
Одержимый тайной страстью
Приковал ее ко дну.

Исказился лик Селены,
Грудь сдавила бездна вод,
Осьминоги и мурены
Заползли в распухший рот.

Растворилось ее тело,
Красоту впитала соль,
Все всбурлило и вскипело,
Переваривая боль.

В бытие разлит холодный
Отраженный мертвый свет,
Ядовито-инородный,
Словно ядерный рассвет.

Испарением объяты
Грозовые небеса,
Все оковы тайны сняты,
Кровью налиты глаза.

Прыгает неспешно в бездну
Экипаж и капитан.
Пузырит «я не исчезну»
Забродивший Океан.

Вокзал тонул в сиропе дней
И время истомило многих,
Хотелось избежать быстрей
Надменной суеты двуногих.

Перрон дышал сухим листом,
В буфете пахло сном и пылью.
Кондуктор с восковым лицом
Катал тележку с мятой былью.

Вот поезд - жестяной червяк
Глотает километров бездны,
Уставший встречный товарняк
Неспешно застучал в уезды.

А за окном страна-сумбур,
Где сосны мечутся, как бесы.
Мерцание пустых тексту
Сквозь ткани дымовой завесы.

Незрим и бесконечен путь,
Провал в нигде без остановок.
Маршрута временная суть
Осталась чётко вне трактовок.

Тоннели, рельсы, долгий мост,
В стекле людские отражения
Завязли, скрылись в полный рост
В густой инерции движения.

Замереть бы в статике — вот экстаз,
Наливаясь свинцовой тучей,
Соскочить в бревенчатый тайный лаз
И дрожать, как в мороз трескучий.

Распухать и спать, словно выходной,
Забродив, как хмельное тесто,
Застывать густой затяжной смолой,
Выполняя команду "место".

Подпереть своим трудовым горбом
Окоёмы небесных сводов,
Залегать морским бесконечным дном
Среди прочих людских уродов.