Мне было семнадцать. Карие очи,
Высокий, взрослый — весь мой идеал.
Я пропадала в строчках каждой ночью,
А он в ответ лишь сухо забирал.
Двенадцать лет разрыва — как граница,
Я — лишь ребёнок, он — учитель мой.
Но в переписках жгла свои ресницы,
Не зная, как мне справиться с собой.
Я помню слёзы. Боль до хрипоты.
Я удалила всё. Сказала: «Потерял».
А в девятнадцать он
Приехал сам... но
Я просто мимо призраком прошла,
В блок закатала — так было верней.
Я эту рану в сердце зашила,
Чтоб не впускать в него живых людей.
Сейчас мне двадцать три. Вокруг — пустыня.
Я не живу, я в облаках лечу.
Фантом из прошлого — моя святыня,
Я близость с ним в фантазиях кручу.
Там всё красиво, там кипит экстаз,
Там я хозяйка, там мне не на вред.
А в жизни — холод от моих же глаз,
И на реальность — строгий мой запрет.
Я на мужчин смотрю, как на мишени,
Взгляд «убью» — чтоб скрыть свою беду.
Ведь если я почувствую влеченье,
Я снова в эту пропасть упаду.
Меня трясёт, когда мы тет-а-тет,
Сжимает горло, дрожь не побороть.
Боюсь понравиться — вот мой секрет,
И страх заходит в кости и во плоть.
Они все — мусор. Блеклый, неживой.
Я жду поступков, честности, тепла.
Но ищу карих глаз — самообман святой,
Я образ тот по жизни понесла.
Мне страшно, что я в людях не сильна,
Что снова выберу того, кто мне враг.
И потому я навсегда одна,
Не делая навстречу даже шаг

Когда внутри сжимается пружина,
И тело шепчет: «Больше не могу»,
Пойми, что самосуд — не дисциплина,
А лишь ловушка на крутом берегу.

Чужие ожидания — как чаща,
Где каждый шаг ведет не в ту страну.
Пора вернуться в то, что настояще,
И вынырнуть в живую тишину.

Пускай летят язвительные речи —
То голос тех, кто сам в себе не в лад.
Их комплексы ложатся им на плечи,
И лишь несчастный ищет виноватых

А ты — дыши. Снимай чужие маски.
Не позволяй в свой мир входить с мечом.
Твоя душа не требует огласки,
Она не виновата ни в чем.

Не думай много. Просто будь собою.
Счастливый — не пойдет тебя судить.
Пусть за твоей уверенной спиною
Останется всё то, что не сроднить.

В этом доме не гаснут огни и не стихнет крик,
Здесь каждый — судья, прокурор и немного актер.
За каждой дверью — тяжелый и злой тупик,
И каждый вечер — нелепый и душный спор.

меня снимают, как будто я — чей-то приз,
мои слова крадут для пустых бесед.
А после обнимут: «Забудь, это наш каприз,
Ведь это на память, в этом ли скрыт вред?»

Там в тридцать лет играют, как в десять лет,
И бьют по больному, чтоб выше себя поднять.
мне не дают на вопросы найти ответ,
Но вечно велят защищаться и объяснять.

Там люди в носках убегают зимой в мороз,
Чтоб их догоняли, спасали и звали вспять.
А я среди этих фальшивых и громких слез
Мечтаю о том, как бы просто и тихо спать.

«Я никого не люблю», — я твержу себе,
И строю стену из холода и пустоты.
Ведь в этой вечной, бессмысленной их борьбе
Нет места для мира, покоя и чистоты.

Там нет гармонии. Только густой туман
Из мелких обид, из звонков и чужой вины.
И кажется, близость — это всегда обман,
А люди вокруг — как черти, злы и шумны.

я грежу о крае, где только леса и высь,
Где дерево молча разделит твой путь земной.
Там нет человека. Там можно не торопясь
Просто дышать и наконец-то побыть одной.

Там тишина. Ни мужей, ни кричащих стен,
Ни тех, кто жалит и выставит напоказ.
Там я стряхну этот липкий и душный плен
И скрою себя от назойливых, грубых глаз.

Всё, что шептали злые языки,
Осталось там — в тумане прошлых дней.
Их домыслы никчёмны и мелки,
А правда — в чистоте души твоей.

Экранный сор и цифровой налёт —
Лишь отблеск чьей-то глупости чужой.
Пусть ветер это пеплом унесёт,
Не позволяй им властвовать над собой.

Ты — это свет, решительность и шаг,
В ту жизнь, где нет клейма и горьких слов.
Пусть за спиною растворится мрак,
Ты выше сплетен и чужих оков.

В тебе есть стержень, что не сокрушить,
И мудрость — не смотреть на грязь в упор.
Ты вправе просто дышать и просто жить,
Стирая тех теней пустой набор.

Дыши легко. Твой путь теперь другой,
Где имя — гордость, а не тень вины.
Мир новый открывается пред тобой,
И в нём лишь ты хозяйка тишины.

Я чувствую людей, как мудрый воин,
Сквозь шум и маски, сквозь чужую ложь.
Мой мир внутри — покоя он достоин,
Где не тревожит ледяная дрожь.
Меня трясет, когда чужая злость
Врывается в пространство без причины.
Мне плохо с теми, в ком не прижилось
Простое уважение к другим.
Я не ищу тех, кто шумит и давит,
Кто заставляет в страхе замереть.
Пусть этот шум другие люди славят —
Мне важно в душу бережно смотреть.
Там, в тихом сне, за гранью мандража,
Где не нужны былые рубежи,
Есть парень тихий, чья верна душа,
В ком уваженье и святая тишь.
Мы просто посидим и помолчим,
Там понимание, доверие и свет.
Там нет для страха больше ни причин,
И запаха родней на свете нет.
И воин мой, устав от всех тревог,
Опустит щит и просто замолчит,
Рассеется пыль пройденных дорог,
И сердце ровно-ровно застучит.
Почувствовав ладонью ту ладонь,
Где можно доверяться не спеша...
Там нежность — как невидимый огонь,
Где отдыхает воинство души