Не стану грудой праха на пригорке…
Я буду лёгкой дымкою в ночи!
Я стану счастьем в одинокой жизни,
Единственной, кого не приручить.

Того, кто назовёт любовь абсурдом,
Пойму, приму и просто промолчу.
Я верю в то, случаются минуты,
Когда и жить я вовсе не хочу…

Любовь, как счастье, в нас самих запреет,
Падёт, как одинокая листва.
Ты знаешь, по другому не умею,
Пойми, что по другому мне нельзя.

Всех не спасёшь — ты точно знаешь,
Всех не спасти и не сберечь.
Жизнь — это берег океана
Ненужных и банальных встреч.

И только мысли в мониторе
Мелькают грустной чередой.
Я залечу огрызок боли
В судьбе для тех, кто не со мной.

Прощу ошибки я подругам,
Прощу обиды я друзьям.
Веру взяла себе в супруги,
Любовь оставила мечтам.

Не знала я, что жизнь такая штука,
Что мир — игра, в которой я живу.
И если вдруг пришла разлука,
Ты не сдавайся,
Не ищи спасенья в том,
Кто может быть врагом
Под маской друга.

А я не верю в чудеса,
Прошла вся боль,
Вернулось счастье.
И я одна, и ты один,
Хоть не одни и не несчастны.

Сделай выбор скорей —
Кошелёк или крест.
Позабудь ты всю боль,
Объяви ей протест.

Ты уйдёшь далеко
И, вернувшись другим,
Прорастёшь нелегко.
Друг, давай помолчим.

Эти мысли в бреду
Ты представишь ответом,
Но пройдёт пару лет —
Ты забудешь об этом.

Ты забудешь всю боль,
Не заросшие раны,
Но услышишь ты дробь —
Запоют барабаны!

По погибшей душе,
Но окрепшему телу…
Ну а что было дальше?
Сплошные пробелы.

Сложи-ка крылья и усни,
Ты в мёртвой тишине,
Объявший небо, не спеши!
А прикоснись к луне.
И сила та, что в теле скрыта,
Не даст сломить, сожрать.
Ведь эта сила не забыта,
Её мне не унять.

Рывком могучим, меткой пулей
Ты вновь взметнёшься ввысь!
Когда услышишь снизу крик:
— «Мой Ангел, возвратись!»
Ты сложишь крылья и уснёшь
На долгие года.
Ты ждёшь свободу обрести,
Теперь уж навсегда…

Поют сверчки, и ветер стих,
А в доме свет погас.
Сегодня твой хозяин
Вздохнёт в последний раз.
Не оглянулся, поднял ввысь
Закрытые глаза,
И, не прощаясь, ты ушёл
Обратно в небеса.

Не будет скованного плена,
Не будет грусти под луной,
И только голос тёплый, нежный
Тихонько шепчет:
— «Будь собой!»

Жил король на берегу реки.
Простой король - без королевства.
И пел он песню из души,
Что унесёт с тобой в то место.

Он пел о Буре и тумане,
Он пел о жизни и мечте,
Как исполины, истуканы
Нашли ребёнка на горе.
Он был силён и безмятежен,
Он знал чуть больше, чем мы все.
Друзей он наделял надеждой,
Приоткрывая дверь мечте.

А королём его все звали,
Хоть я не помню отчего.
Он не одаривал дарами,
И замка нету у него.
Но видел всё и знал чуть больше,
И не во сне, а наяву.
И приглашал он всех прохожих
К хорошей байке и к столу.

Он верил в лучшее, людское,
Он песни пел нам про творцов,
Что открывают сейчас море,
Вдоль звёзд парят средь облаков.

Он знал чуть больше, чем мы разом,
Он видел свет в людских сердцах,
И, открываясь час за часом,
Он рос почти что на глазах.

Прошли десятилетия, выросли —
И перестали его слышать,
Мы перестали замечать.
А он ушёл от старой крыши,
И некому теперь всё знать.

Но иногда с попутным ветром
Мы слышим песню вдалеке,
Что открывает нам надежду
О том, кто шёл жизнь налегке.

А когда-то, вдоль гор,
Средь полей и лугов
Выходила гулять, как весна,
Рыжих локонов прядь.
И, как лебедь тонка,
Нежно песнь заводила она.

Как в прибое морском,
Как под гладью волны,
Жил народ твоих снов под водой,
И они проводили сто дней до луны,
Освещая пути моряков.

Только в год один день, выходя из пучин,
Танцевали они среди скал.
А заблудший корабль, что в тот час проплывал,
Никогда б не добрался назад.

И разбился корабль, и моряк уходил
Глубоко и так быстро под воду.
И Вселенную он о спасенье молил,
Тихо воздуха ждал он свободу…

Он очнулся у дома — что было тогда?
Я не знаю, что видел в пучине…
Помню я: там она, средь безумия скал —
Рыжий облик со скрытой личиной.

Так прошло двадцать лет, стал моряк королём,
Взрастил сына, женился по сроку.
Но когда же царевич невесту привёл,
То узнал ту, что в море далёком.

Рыжий локон волос, и тонка, словно лань,
Тот же голос и те же движенья.
Сына ночью слуге он убить приказал,
Чтобы снова прожить то мгновенье.

В старом замке, средь скал и заблудших полей,
Ночью слышу я скорбный тот плач.
Мрак ворот открывает — беззубый оскал,
Слышно, как ножи точит палач.

И в моменте свершилось паскудное зло,
И отправил её отыскать.
Только дева ушла к своим братьям на дно —
И её им уже не достать.