Невесту Мороза, одетую в саван,
Теперь называют Снегуркой.
А духа могучего с лютою славой
Народ кличет Дедом Морозом.

Давно это было, где жили сказанья,
А люди молились природе.
И вдруг, кто‑то мудрый вершил предсказанье,
Что надо отдать дань погоде.

Из всех они выбрали лучшую деву —
Прекрасна она, молода.
И тело оставили, точно под древом,
Чтоб съели её холода.

С утра, если дева замёрзла, поникла,
То взял дух зимы эту дань.
Теперь она стала Мороза невестой,
И год принесёт урожай.

Я полечу сквозь тьму и звёзды,
В объятьях ветра и луны,
Где оживают сны и грёзы,
Где не угаснут все миры.

В час полуночный спит Вселенная,
И ветер песни мне споёт.
В его напеве есть нетленное,
Что в сердце пламя разожжёт.

Я там услышу шёпот вечности,
И свет прольётся на порог.
Я выберу стезю беспечности,
Морфей напишет эпилог.

Из царства грёз, Страны Морфея,
Ты — добрый фей из сновидений,
Ты — верный паж, в душе — король.
О, как мне жить с пустой душой?

Ведь каждый раз, перерождаясь,
От бренных мыслей просыпаюсь.
Я снова верю: придёт ночь —
И вся тоска умчится прочь.

В страну беспечного Морфея,
Где добрый фей из сновидений
Мне даст спасительный покой
От горя дня с чужой тоской.

Я придумаю мир без машин и людей,
Что живут эту жизнь без свободы,
Тешат мыслью себя, что им мир «недодал»,
Отравляют нам воздух, природу.

Они ходят, как роботы, в сотне причин,
Чтобы жить в «человейнике» скопом.
Выполняют лишь функцию чёрствых машин,
Существуют, ну точно под гнётом.

Ведь их топливо — ярость и жалость к себе,
А их лица покрыты слоями.
Они верят, что лучшее — только не им,
Хотя ждут, чтобы им всё отдали.

Они ловят на мысли, что было добрей,
Ведь каждый виновен в их горе.
Они ждут лишь подачек от близких людей,
Хотя сами копейки не стоят.

Их отправить на остров
Из снега и льда,
И создать им своё государство,
Где возможности есть,
Для нытья — почва, вау!
Где их будет ворчливое царство.

Шестерёнки крутятся, и идёт заряд,
Узенькие улицы, ошалелый взгляд.
Тихо утопает дождь в мыслей суете,
Сложно механизму в бурой той воде.

Он идёт, шатается — был в работе сбой,
От привычного далёкий, в оправе голубой.
Он идёт, шатается, но спешит вперёд,
В бензине не нуждается — крутится завод.

Куда он так торопится? К кому и для кого?
А шестерёнки крутятся — скрипит его нутро.
Пришёл он к дому древнему, открыл седой старик
И дверь, тихонько отворив, вздохнул — давно привык.

Поправит механизм он и смажет все детали,
И вновь он заведёт часы, чтоб время показали.
И снова в путь отправится, теперь без скрипа, да,
Он снова время получил — теперь и для себя.

Часы идут, и не угнаться,
Как в жизни мне не потеряться?
Кто мне позволил идти путь,
С которого могу свернуть?

Я так хочу тебя обнять,
Хоть чувствую, что колко.
Я так хочу тебя обнять,
Пригладить все иголки.

И лёгкой ручкою своей
Стереть следы укусов,
Что жизнь оставила тебе,
Хоть горького ты вкуса.

Я так хочу обнять тебя
И сбросить оборону,
Что ты выстраиваешь вновь,
Постой! Ведь я не трону!

А кто‑то боли причинил,
А кто‑то дал тревогу,
А кто‑то страхом наградил —
В тебе его так много.

Я не боюсь тебя, поверь,
Я не боюсь, ты слышишь?
Я сквозь иголки проберусь
От погреба до крыши.

А ты, колючка, берегись —
Тебя я тоже вижу.
Кто скажет «колко» — обломись!
Я не боюсь, ты слышишь?!

Кто знает точно, что иголки
Ну не всегда на теле злом,
Они не нападают толком,
А защищают души дом.