Вечернее кафе.
За окнами... Монмартр. Париж.
Стекая светом с фонарей,
осенним блюзом дождь шуршит.
Уютный полумрак. Свеча.
Рисунок в кофе повторяет
игру теней.
Он ждёт - Она вошла.
Прозрачный бисер капель в волосах.
Блестящие глаза.
Он встал навстречу. Роза.
Комплимент. Слова.
В бокалах шардоне.
Ещё слова. Рука в руке.
Свеча. Огонь танцует румбу,обнажая
сокрытое от праздного.
Четыре, раз* - глаза
в глаза. Касание живого по живому.
На длинном выдохе смолкают
последние слова.
Дождь титрами стекает.
Экран погас.
Когда-то он... Сейчас один. Бутылка красного вина. Бокал - один. Курсор. Слова. Она в стихах. Любовь в словах на сенсорном экране.
Она тогда... Сейчас одна. С потухшим взглядом у окна. Вечерний город плещется огнями. Как крейсеры, плывут дома. Над крышами висит Луна и тишина.
Любовь кровит. Зима.
Молчанье одиночеств.

* «Четыре, раз» — в румбе это один "медленный" шаг, который занимает два счета

Одна
спряталась в темной комнате.
Связана –
прошлое в тело вросло.
Было
синее небо с облаком.
Больно
в глазах отражается свет.
Слезы –
расплылись чернила кляксами.
Чистых
сторон у листов больше нет.
"Господи,
кажется, не до меня Тебе"
"Дочка,
встань и иди".
В гору –
не первая пара стоптана.
Память –
цепочка огней позади.
Вершина.
Больше не руки – крылья
синие-синие!
Ровное пламя свечи.
Горнее –
ветер разносит благовест.
Комната –
стол у окна, чистый лист.
Слово
запахом вишни наполнено.
Любовью
весна пробуждает жизнь.

Я родилась. Открывается дверь в новый дом. Первые три ступени. Лежу на сильных руках отца, мама держит букет сирени.
Поворот. Я большая! Хочу сама! Шагать по высоким ступеням. Топаю – раз, поднимаюсь – два, три – плюхаюсь, громко реву и прошусь обратно на ручки к маме.
Король королевич, сапожник, портной – я вприпрыжку считаю пролеты. У меня рюкзачок настоящий, как у большой! Ой, ласточки мимо окна пролетели!
Я как Наташа на первом балу стою и дрожу от волнения. Он тот самый-пресамый, единственный - тьфу-тьфу-тьфу, постучу. Только тсс-с-с! Это пока секретик!
Сплетение пальцев и душа на двоих – зачем нам с тобой ступени? Окно открываем и падаем ввысь, звенящие крылья расправив. Нам пятки щекочут макушки деревьев – я жмурюсь от счастья. Глаза открываю – бетонное небо и соль на щеках и запястьях.
Сползаю на пол, сглотнув пустоту. В окне на макушках деревьев сидит стая черных ворон. Да плевать! Где рюкзак? Закидываю на плечо с колена. Ползу, как улитка на Эверест по серпантину ступеней. Лагерь. Коврики. Лампочка. Тусклый свет. Площадка для размышлений.
Нахлебник за левым заплечьем песни орет: «Вниз, - говорит, - быстрее». За правым – хранитель крыльями бьет – перья кружатся метелью. Ладно, встаю! Потихоньку тащусь - как же давит рюкзак. До площадки четыре ступени. Широкие лямки скользят по плечам. Отпустить? Почему бы и нет… отпускаю.
Тяжесть прошлого медленно катится вниз. Я легкая, словно дыхание. Поднимаюсь. Иду. Здесь должно быть окно с полезно-вонючей геранью. Не верю глазам, но вместо него зеленые буквы над дверью. Иду. Открываю. Пахнет влажной землей, глаза одуванчиков смотрят в небо…
Тот, что слева – козленком умчался в луга, ангел пишет стихи под Луной.
Я осталась одна задачку решать: кто – ты – будешь – такой?

Белое-белое озеро. В нем
не отражаются белые склоны гор, покрытые ледниками,
ни синее небо, ни чайки, ни облака.
В жухлой траве по его берегам
тянутся к белому солнцу букеты белых ромашек –
я тоже, как и они – создание.

Высоко-высокое небо. В нем
небесный дракон полыхает огнем,
небесными тропами ходят дожди, роняя на землю радуги.
В сливовом небе зажглись фонари,
с небесным жирафом в ночной степи гуляет сурок —
и я тоже, как и они – создание.

Кто-то однажды начал быть.
От безнадёги надумал хандрить, глядя в черный квадрат пустоты,
где никогда ничего не показывают.
Но не успел — беспризорная мысль пролетела и
осенила жизнь Кого-то,
случайно подняв хвостом, пыль времени.

Кто-то чихнул, и раздался взрыв. И понеслось!
Звездный дождь начал падать ввысь, и драконы носиться над бездной.
Кто-то подумал: «Ну, раз началось, надо вложить в это истинный…
нет, метафизи… или метафори… может, сакрально…
Да, ну их — простой здравый смысл!»
Так в бытие появились мы – эксклюзивные Чьи-то создания.

Говорят, что добро и зло – берега реки,
что когда-то была океаном жизни.
Говорят, в нее дважды нельзя войти –
но это если не плыть по ней, а на берег выйти…

Когда-то первые люди не ведали зла и добра
и плыли по океану с Творцом на плоту, как дети, не наблюдая времени.
Вкусив плод от древа познания, жизнь разделилась на свет и тьму.
Океан стал текущей в вечность рекой, заключенный в два берега.

Справа – пронзают шпилями небо светлые города
из медового янтаря, Каррарского мрамора и ракушечника.
На другом берегу по ночам на лесных полянах танцует пламя костра,
и небо взрывается страстными криками.

Потомки Адама и Евы построили мост из камней
и назвали то ли дорогой Сомнений, то ли Прозрения.
Вместо летучей души несут деревянный крест на спине,
а река (когда-то светящийся океан)
превратилась в предмет философского осмысления.

Каждое утро и вечером странный старик
приходит на берег реки с ведерком и удочкой.
Он приглашает спуститься на плот и отправиться в путь
тех, кто видит не берега, а встающее из океана солнце.