Николай Коперник в 1543 году публикует аналитический трактат: «Об обращениях небесных сфер», где излагает гелиоцентрическую модель устройства Вселенной. Происходит смена парадигм, изгоняющая Гнозис из системы знания меняя полярность созерцания бытия. В моду входит «эксперимент» и наблюдение за движениями небесных тел. Вроде ничего ужасного, посчитал он время обращения планет вокруг солнца и расположил их по порядку, а Земля стала уже не центральной, как это в системе Птолемея, а третьей от Солнца (эрогенной зоной триединства). Однако происходит системное смещение восприятия в сторону объективных массивных материй, и Солнечная система воспринимается уже не как качественная организация пространства, имеющего свой централизующий фактор во времени, а как гравитационные нелепости случайных планет, захваченных светилом и вращающихся вокруг Солнца. Солярная вера в полноту бытия сменяется неутешным знанием о тьме гравитации и поглощении массивных образований чёрными дырами. По существу кризис возникает не на ровном месте. Другими словами, Солярный Логос наносит ответный удар католическому преимуществу креста – инерционной симметрии мира (пупа земли), некогда изгоняющего прочь духовную сущность анимизма, силы живительного действия природы. «Тут соседи беспокоить стали старого царя, страшный вред ему творя». Энергия времени разрушает привычное представление о бытии, указывая на его недостаточность. Цивилизация утрачивает субъективное чувство самобытности времени в процессе объективации мира. Культура оживляет, облагораживает, а цивилизация – костенеет, сворачивая пространство бытия. Языческий примат календарных циклов и времен оказывается поражен, и его место самонадеянно занимает вещь. И теперь осколки случайностей указывают системе, как она должна распределять энергии, чтобы не рассыпаться.
Фокус восприятия настраивает не глубина свободного течения мысли, а ограниченность достоверности. Происходит инерционное падение разумного движения мысли. Прометей крадет у Небес верховный мандат Логоса и теперь разум правит воображением. Субъект времени изгоняется не только из энергетического пространства жизни, но также из централизующей проекции оси времени. Его место занимает мир количества. Полнота качественных пространств рассыпается на осколки. Объективация захватывает все формы организации достоверностью: «Мыслю – существую» – это уже не про время. Идеи просвещения воспринимают это как власть разума над функцией бытия. Движение мысли происходит не в сторону глагола действенности, а в направлении гносеологии знания. Спиноза преодолевает дуализм Декарта в субъект-объектных отношениях, подкидывая «познающему» по масти. Знание – монолог угасающей, застывшей единицы времени. Здесь субъект воспринимается как сырьевая база проекции разума, создающего конструкт интерпретаций реальности. Уже не глагол времени определяет смыслы существования, а инерция отраженной реальности, пятно на зеркале, тень глагола времени. Некому напомнить философскую притчу: «Тень, знай свое место!»
Субъективный предикат, интуитивно взирающей мысли на проекции и перспективы, воспринимается «ложным» в своей основе. Наивной дикостью, не имеющей отношения ни к рассудку, ни к разуму. Падение восприятия происходит ступенчато: от основ рассудительности (Разумихин Д. П.) к лаборатории разума, детищу Канта, и потом, преодолевая агностицизм, к спекуляциям Гегеля. Все эти формы воюют между собой, как бы отстранившись и независимо от субъекта, создают продукт, производимой ими достоверности. Такая виртуальная реальность перспективы видения становится фрагментарной и непримиримой в своей борьбе за власть над знанием. Фрагмент силится повторить безусловность Вечности. Желает не быть, а казаться. Трагедию превращают в фарс: калейдоскоп осколков Целого или киноленту событий, достигающую своего катарсиса, мульти-пульти пузырей-вселенных, растворяющих воображение.
Виртуальность проектной пустоты претендует на истину. Однако истина перестает быть субъективной, отделяясь от потока времени и обнуляя смыслы бытия бесконечностью движения. Отрицается сущность Вечного во времени, здесь есть только существование (атомы и пустота Ньютона). В исторической проекции субъект подменяется убегающим моментом, а время, созидающее кульминации культурных ценностей, – ходом истории. Нет фиксации глубины содержания, только прогресс. Выиграло ли человечество от этого? Субъективный статус полноты бытия точно проиграл.
Революция Коперника оказалась возможной благодаря смещению дефиниций в сознательном отношении к бытию. Если миром движет разность потенциалов, то объяснить организацию пространства решили коллегиально, и проще исходя из инерции. Однако реальность бытия –это не «МР3 музыка». Жажда обличить ложь становится хулой на правду. Это прекрасно изображено в притче «Правда и ложь» Владимира Высоцкого: «Только к утру обнаружила Правда пропажу и подивилась, себя оглядев длово, - Кто-то уже, раздобыв где-то черную сажу, вымазал чистую правду, а так – ничего». «Правда смеялась, когда в нее камни бросали: ложь это все, и на лжи - одеянье мое!.. Двое блаженных калек протокол составляли и обзывали дурными словами ее».
Высокий потенциал выступает отсутствующим аргументом в эмпирике. Его некому озвучить. Нарушается чувство оси времени, и вот истории мира несутся по наклонной к катастрофе в жерло небытия. Однако потенциальное влияние на функциональную вовлеченность систем важнее массивных объектов, пробуждающих могучую гравитацию. Целостность систем, таких как Галактика, в расширяющейся Вселенной обеспечивается потоком времени!
Психология интенциональности переориентируется, отказавшись от созерцания времени, его момента напряженности в восприятии Вечности, и отчаянно устремляется в голубую мечту уходящей истории. В этом движении растворяются не только образы, но и материи целых эпох. Представление о бескрайней Вселенной завораживает умы магией уходящей дали и шокирует глубину внутреннего чувства. Мир своим бегом в никуда желает повторить триумф Вечности. Вот только застывшая материя не вернет смыслов разрушающемуся образу человечности. Со смертью Личностей умирают целые вселенные. Там, за горизонтом, нет, не существует человечного пространства, сплошная механика. На поверхности ускользающей материи полотном расправляются все складки субъективности, угрожая структурам высокой энтропией. Механика мира нивелирует чувство напряженности времени. Феномены застывшей реализации подменяют потенции вертикали организованного пространства, в то время как феноменология строится на субъекте и его восприятии токов энергии.
Оказывается, совсем не наличие в мире массивных звёзд и чёрных дыр, а субъект становления собирает пространство-время в микрокосм бытия. Все, связанное с Источником логистики маршрутов, обеспечивает ход времени и внедрение его мотивации в существо мира. Частная природа субстанционально сшивает пространство и время в материи. Способность функциональной вовлечённости качества взаимодействовать с потоком времени оказывается условием «саморазвития системы». Это синергия, объединяющая Время и Жизнь. Вовлечённость системы в поток времени и переход потенциального в актуализацию явления максимально близко на границе восприятия описывает синергетика. Становление объективной реальности сопровождается функциональным присутствием Вечности и определяет устойчивость системы, а не просто движение тел, иногда как броуновское движение. Дефиниция: «материя существует в движении» – уже недостаточна. Частная организация бытия существует в проекции и трансляции времени. Частица – станция для транзита движения потоков времени. Энергия времени заставляет мир бежать. Поток подвергает напряжению инерцию, и если не разрушает системную устойчивость, то она в моменте вечности представляет основание субстанциональности! Момент тождества инерционной и функциональной природы сопряжен с качеством бытия.
Субъект становления – качественная характеристика организованного пространства, устойчивости системы в потоке времени. Николай Коперник, доказав правоту объективного, вывернул субъект вовне, растворив его в инерционной природе массивных тел. Для него планеты присутствуют не системно, а объективно в значении факта. Он лишил центра не Землю, а систему человеческого восприятия, потому что человек в безжизненной Вселенной мог возникнуть только благодаря централизующему действию потока времени. В этом весь пафос революционного порыва коперниковского переворота, выталкивающего наблюдателя из Космоса на периферию и организующего свои достижения на ложном основании организации системы. Но зато этого достаточно для возражения авторитету Церкви. Революционный порыв – это вообще не про Гнозис и наличие высших форм организации в этом пространстве, для того и вводится новая дисциплинарная категория «научного знания». Знание, изучающее пустоту, а не человека в его времени.
Завершённость действия глагола есть конец воображаемого, акт усечения свободы восприятия. Страсть к фактическому базису оторванного действия захватывает умы человеческие эйфорией полёта, выбрасывая вон поточную природу времени и функциональные основы бытия в явлении мира. Однако до Большого Взрыва и Сингулярности вся эта надстройка представляла собой – ничто. Это можно считать невинностью пустого пространства, но в нём не было функции бытия.
Гносеология с последовательностью изучает идею сворачивающегося пространства бытия, инерции мира, принимающей натиск времени и смерти в её перспективе тотального всеобъемлющего небытия, вытесняя из системы знания проекцию силы, рассеивая эссенцию в контексте неопределённости. Лаборатория разума делает жизнь недосягаемой в её проекционной напряжённости, никак не запечатленного акта. И при этом настаивает на «познаваемости мира». Может, в этом и заключается понимание ограниченности доступного и нежелания касаться тонких энергий. Познаваемо то, что можно протянуть руку и съесть, откусив по частям.
Проекция времени создаёт реальность существующего, а перспектива протяжённости рассеивает эту потенциальную возможность, обнуляя действие момента. Перспектива бесконечного растворения потенции бытия подменяет саму идею жизни! Внутренняя организация времени становится достоянием внешнего, вывернутого наизнанку.
Наверное, именно поэтому, с отсутствием качественной организации пространства-времени для нас становится обыденной повседневностью война за право обладать жизнью, русофобия внутреннего намерения в обёртке пугающих последствий, агрессия отрицания, культура отмены, а также насущность природы, диктующая необходимость сокращения популяции человечества…

Николай Коперник в 1543 году публикует аналитический трактат: «Об обращениях небесных сфер», где излагает гелиоцентрическую модель устройства Вселенной. Происходит смена парадигм в гностическом отношении человечества к бытию. Другими словами, Солярный Логос наносит ответный удар католическому преимуществу креста, некогда изгоняющего прочь персональную, духовную сущность анимизма, сил живительного действия природы. Утрачивается субъективное чувство самобытности времени в процессе объективации мира. Языческий примат календарных циклов и времен поражаем, и его место самонадеянно занимает вещь.
Одерживает верх не глубина свободы восприятия, а ограниченность достоверности. Происходит дальнейшее падение разумного движения мысли, Прометей крадет у Небес верховный мандат Логоса. Субъект изгоняется не только из энергетического пространства жизни, но также и из централизующей концепции оси времени. Его место занимает мир количества. Объективация захватывает все формы организованного пространства в понимании достоверности: «мыслю – существую». Движение мысли происходит не в сторону глагола действенности, а в направлении гносеологии знания (Спиноза преодолевает дуализм Декарта). Монолог потухшей и застывшей единицы времени. Здесь субъект воспринимается как сырьевая база проекции разума, создающего конструкт интерпретаций реальности. Уже не глагол времени определяет смыслы существования, а инерция отраженной реальности, пятно на зеркале мира, тень от глагола времени. Философская притча: «Тень, знай свое место!».
Субъективный предикат, интуитивно взирающего на проекции и перспективы, воспринимается «ложным» в своей основе. Наивной дикостью, не имеющей отношения ни к рассудку, ни к разуму. Падение восприятия происходит ступенчато: от основ рассудительности к лаборатории разума, детищем Канта, и к спекуляциям Гегеля. Все эти формы воюют между собой, как бы отстранившись и независимо от субъекта, создают продукт ими производимой реальности. Виртуальная реальность мыслей становится фрагментарной и непримиримой в своей принципиальности. Фрагмент силится повторить Вечность. Трагедию превращают в фарс: калейдоскоп осколков целого, кинолента событий, достигшая своего катарсиса, мульти-пульти пузырей-вселенных.
Виртуальность проектной пустоты претендует на истину. Однако истина перестает быть субъективной, отстраняясь от потока времени и обнуляет смыслы бытия в пространстве бесконечностью движения. Отрицается сущность бытия во времени, здесь есть только существование (атомы и пустота Ньютона). В исторической проекции субъект подменяется крайним убегающим моментом, а время, созидающее кульминации культурных ценностей – ходом истории. Нет фиксации глубины содержания, только прогресс. Выиграло ли человечество от этого? Субъективный статус полноты бытия точно проиграл.
Революция Коперника оказалась возможной благодаря смещению дефиниций в человеческом отношении к бытию. Если миром движет разность потенциалов, то объяснить организацию пространства решили коллегиально, исходя из инерции. Как это прозвучало в притче Владимира Высоцкого «Правда и ложь»: «Кто-то уже, раздобыв где-то черную сажу, вымазал чистую правду, а так – ничего». «Правда смеялась, когда в нее камни бросали: ложь это все, и на лжи - одеянье мое!..». Высокий потенциал выступает отсутствующим аргументом эмпирики. Его некому озвучить. Нарушается чувство оси времени, и вот истории мира несутся по наклонной к катастрофе в небытие. Однако потенциальное влияние на функциональную вовлеченность систем важнее массивных планет пробуждающих могучую гравитацию. Целостность систем, таких как Галактика, обеспечивается потоком времени!
Психология интенциональности переориентируется, отказавшись от созерцания времени, его момента напряженности в восприятии Вечности, и отчаянно устремляется в голубую мечту уходящей истории. В этом движении растворяются не только образы, но и материи целых эпох. Представление о бескрайней Вселенной завораживает умы магнитом магии и шокирует глубину внутреннего чувства. Мир своим бегом в никуда желает повторить триумф Вечности. Вот только застывшая материя не вернет смыслов разрушающемуся образу человечности. Умирают целые вселенные. Там за горизонтом нет человечного пространства, сплошная механика. На поверхности полотна материи расправляются все складки субъективности. Механика мира нивелирует чувство напряженности времени. Феномены застывших теней подменяют потенции пространственной организации, в то время как феноменология строится на субъекте и его восприятии токов энергии.
Оказывается, не наличие в мире массивных звёзд и чёрных дыр, а субъект становления собирает пространство-время в микрокосм бытия. Все связанное с Источником логистики маршрутов обеспечивает ход времени и внедрение его мотивации в существо мира. Частная природа субстанционально сшивает пространство и время в материи. Способность функциональной вовлечённости качества взаимодействовать с потоком времени оказывается условием «саморазвития системы». Это синергия объединяющая время и жизнь. Вовлечённость системы в поток времени и переход потенциального в актуализацию явления максимально близко на границе восприятия описывает дисциплинарная синергетика. Становление объективной реальности сопровождается функциональным присутствием Вечности и определяет устойчивость системы, а не просто движение тел, иногда броуновское движение. Дефиниция: «материя существует в движении» – уже недостаточна. Частица – станция транзита движения потоков времени. Энергия времени заставляет мир двигаться. Поток подвергает напряжению инерцию и если не разрушает системную устойчивость, то она представляет основание субстанциональности! Момент тождества инерционной и функциональной природы в качестве бытия.
Субъект становления – качественная характеристика организованного пространства, устойчивости системы в потоке времени. Коперник доказав правоту вывернул субъект вовне, растворив его в инерционной природе массивных тел. Для него планеты присутствуют не системно, а объективно в значении факта. Он лишил центра не Землю, а систему человеческого восприятия, потому что человек в безжизненной Вселенной мог возникнуть только благодаря централизующему действию потока времени. В этом весь пафос революционного порыва коперниковского переворота выталкивающего наблюдателя из Космоса на периферию и организующего свои достижения на ложном основании организации системы, но зато могучему для возражения авторитету Церкви. Революционный порыв это вообще не про Гнозис и наличие антропологии в этом пространстве, для того и вводится новая дисциплинарная категория «научного знания». Знание, изучающее пустоту, а не человека в его времени.
Завершённость действия глагола есть конец воображаемого, акт усечения свободы восприятия. Страсть к фактическому базису оторванного действия захватывает умы человеческие эйфорией полета, выбрасывая на помойку поточную природу времени и функциональные основы бытия в явлении мира. Однако до Большого Взрыва и Сингулярности вся эта надстройка представляла собой – ничто.
Гносеология с последовательностью изучает идею сворачивания пространства бытия, инерции и смерти в её перспективе тотального всеобъемлющего небытия, вытесняя из системы знания проекцию силы, рассеивая эссенцию в контексте неопределённости. Лаборатория разума делает жизнь недосягаемой в ее проекционной напряженности, никак не фиксируемого акта становления. И при этом настаивает на «познаваемости мира».
Проекция времени создает реальность существующего, а перспектива протяженности рассеивает эту потенциальную возможность обнуляя действие момента. Перспектива бесконечности растворения потенции бытия подменяет саму идею жизни! Внутренняя организация времени становится достоянием внешнего, вывернутого наизнанку.
Наверное, именно поэтому, с отсутствием качественной организации пространства-времени для нас становится обыденной повседневностью война за право обладать жизнью, фобии внутреннего намерения в обертке страхов, агрессия отрицания, а также совершенная насущность необходимости сокращения популяции человечества…

Немощь рационального метода возродится в стихийной силе – ищите женщину...
Солярный Мужской Логос встречает исходную позицию мира в положении «ничто» мол, реальность будет такой, какой Я его сделаю. Сам зрит в перспективу целевой значимости, доступной в исполнении, как есть, и все же принимает за основу конечную природу мира. И потому олицетворяет Dasein («дазайн») с приделом, во времени «когда» с местом «как» усердно взявшись воплощать импульс действия, конструирующий реальность. «Как?» это случается всегда важнее «Почему?». Эрос раздевания реальности или волевой акт в познании. Пришел, увидел, … наследил. Намерения с позиции силы нивелируют исходную идею «Бытия» игнорируя категорию «почему?» это бытие «Есть!», в наличии здесь, и сейчас. Все хотят поправить, управлять: «дядя дай порулить». Управится раз и навсегда. Логическое наследие Логоса обладателей Олимпийских лавровых венков фанатично, недоверчиво, шифруется, подменяя хронологическую насыщенность важностью «Дела!». Весь такой таинственный, занятой фундаментальным осуществлением мировой Истории. Продавливает «агрессивность» природы мира насущностью иерархии. Важна согласованность, а не искренность в желании объяснить мир. Тайное общество подменяет своим управлением невидимую действенность естественных сил бытия. Жизнь оказывается в радикальной оппозиции по отношению к становлению с намерением колонизации мира полицейским разумом. На поверку разумная деятельность, становясь, может и раздавить.
«Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» (Карл Маркс). Для предложенного метода такой подход и есть процесс, создающий условия исторической познаваемости мира. Разведка боем! Неспособность обнаружить свое участие в потоке времени (становлении) уж ищет в другом месте и находит вакансии в развитии истории. Однако менять что-либо, не понимая как это работает, сложно назвать высоким уровнем компетенций. Это скорее отчаянный подход метаний поверхностной профанации, не учитывающей свобод возможного в экранизации мира. Достоверно только то, что ограничено становлением. Если событие произошло, и в нем умер глагол времени это можно назвать повторяющимся фактом. Каждый раз убивая действие, мы соглашаемся, что «Да» это произошло. Обязательно кто-то или что-то должно умереть, поэтому исследование антропологической организации пространства считается очень сложным, ведь там присутствует жизнь и без всякого согласования. Метод ограниченного знания не несет никакой ответственности за жизнь. Ее считают стихийной эволюционирующей сущностью как само собой разумеющееся и преодолевающей все формы отрицания. Даже не удивительно, что идея «конца истории» оголяется уже в исповеди идеализма Гегеля усилиями спекулятивного разума облюбовавшего «универсальность» Логики. Ведь логика мира ограничена каузальностью. А в его философии Абсолютный Дух в мире преобразует относительную форму в абсолютное знание и выдает его как истину последней инстанции. Теория познания стремится завершить все процессы познаваемости для себя просто, лишив жизнь идеализма, истоков бытия. В таком контексте гносеология познающего важнее онтологии жизни и в этом суть движения прогресса… Высоким потенциалом выступает Жизнь, которая варварски разоряется усилиями конструирующего разума. Разум стремится естественные формы организации превратить в искусственные образования. И этому крайне мешает присутствие субъективной реальности. Рациональное сближение дефиниций «бытия» и «небытия» подразумевает уничтожение идеи жизни в значении Мир. Нужно уничтожить Космос, чтобы построить рациональную идиллию. Это так происходит, когда задачи Объективного Идеализма решаются формальными методами.
Женственная аутентичность процессуальная, поэтому в ее сущности ratio видит для себя смерть. Образы Хтонических чудовищ Матери Земли, разрушающих песочный мир доступной полноты знания, извне угрожая ноуменальным движением времени звоня колоколом пробуждающейся в сознании традиции и пугая мраком неопределённости будущего, где все еще не понятно жизнь или знание возьмет верх? Рыночная жесткая конкуренция в эксплуатации образов диктует приоритеты. Стихийная страсть, разрушающая рациональный мир в хаос или дно рождающей утробы уже с печатью счетчика ветхой природы и неотвратимо приближающейся смерти. На ринге гендерной психологии женская весна выглядит иррационально. Влиянием подземного мира, что насылает сон, видения или безумие в припорошенном формами милом убранстве красот цветущего сада. Страсть может затмить свет разума, который отчаянно защищает свой замок эпистемологии – ядро науки. Для победы все средства хороши. Разрушение позитивного женственного образа создает уверенность движения в правильном направлении, а примат доминирования сводится к продавливанию своего места в природе. Познавание должно быть удобным и последовательным, а не стихийным и неопределенным. Абстрактные формы возникают в случае неправильного положения природы, не удовлетворяющей желаниям разума. «Боже как она лежит, мальчику ведь неудобно».
Женщина это процесс незавершенности действия так невзначай для себя преодолевающая барьеры конечной природы мира. Религии образуют целые системы, чтобы преодолеть конечность в бесконечном стремлении к Абсолюту, а тут просто в натуральном исполнении по природе, ведь жизнь так устроена, чтобы преодолевать исторические катаклизмы. Она, женщина и в ней живет Сама Жизнь. Скрытую гениальность никто не любит, ведь в ней обнуляются все усилия поколений, и что они все зря пыжились, искали и не нашли? Женщине так просто объединять казалось бы, противоположности в единой энергетической системе стихийной проникающей интуицией в намерении и со страстью организации своего мира: Муж-любовник; дети-карьера-подруги. «О чем мечталось - то сбылось, ты знала все сама, твой мир в котором ты живешь…». Для диалектического материализма это непримиримая антагонистическая борьба противоположностей, которая исторична и не исчерпывается поколениями, а здесь раз, заверните и получите, два в одном флаконе. Неужели так можно было? – спросят любопытные. Для энергетической стихии не существует приделов «ничто» в субъекте становления! Имманентность зеркало бытия. Как только ненастье непогоды утихает. Происходят события, сплетни, эмоции, воображение, смех, страсти, зависть, ненависть. Созревает побудительная решимость: «он будет мой». Ей некогда смотреть в бездну и ждать когда эта особа соизволит посмотреть в тебя, тем более осмыслено созерцать ее глубину небытия, она сама может туда прыгнуть по случаю, как в омут с головой. Но не для того чтоб раздевать откинув шелуху лжи и оголив Истину в понимании конечной природы мира и использовать этот «ужас» для укрощения своего «страха». Нет. Ей это совсем не к чему пока есть молодость и нетерпеливое намерение вести дневник историй, чувств разговаривающих самих с собой, желать отношений, увлечься дегустаций поедания чужих сердец. «Ты мое сердце из чистого золота и я спасу себя от голода…». Техника извлечения сердец как устриц прямо изнутри, вскрывая твердую оболочку этих недотрог. Не мы такие, просто «добрые намерения» неизбежно прокладывают тропинку в Ад, и уж так повелось что месть, блюдо, которое подают холодным.
Страхи «познающего» не оправданы и напрасно сущности женственной природы приписывают конечную обусловленность «черного Логоса». Такая характеристика обнажает собственное непонимание. Или даже нежелание понять. Свести идею жизни к мужественным интерпретациям борьбы разума со стихиями и так с легкостью забыть о существовании половины человечества? Мужской статус вертикалью власти творит мир, и каждый раз женщина дает ему новую жизнь в продлении этой возможности. Женщины все же не спекулируют на мужественных сентенциях уничтожить мир. Победить или умереть / покорить или уничтожить. Критическая масса неограниченной власти неизбежно ведет к сатанизму, разврату, падению легализуя свою «черную дыру» в гармоничном Космосе. Великая Мать это, прежде всего Жизнь и ее позитивный статус воплощается в истоках раннего самосознания язычеством. Если бы этого не случилось как формы коллективного восприятия потока времени, возможно, и никакой культуры не стало бы. «Логос живет во всем, но по-разному». Почему-то Логосу присваивается статус Начала организованного пространства, а формированию самосознания жизни – нет. Женский «Dasein» связан со звучанием лиры и желанием слышать чужой голос, интуитивным выходом в поток наполнения. Энергетическим эмоциональным серфингом. Это совсем не силовая вертикаль, это абстрактное размывание действия в стихии. Движением образов. Зовом, заботой беспокоящего подсознания. Желанием проникнуть в мир чужого бытия. Сопереживанием «другому», или всплеском эмоций, выворачивающим наизнанку, и потом предельным выходом из себя. Ее «Dasein» всегда дезориентирован по времени и по месту наваждением и оживает в событиях, будь то сериал или способность, «перемывать кости». Это неустанное «Почему?» и что надо «чтобы». Попытка рационализации ее сущности просто не схватывает энергетику пребывания женственного восприятия, и говорит об усреднённом понимании человека вообще «Dasein», исключая всю мистику женственности. Странно, что в женской сущности должен присутствовать только Логос? и никакой жизни. Наверно все это рациональные штучки мужчин, требующих укрощения стихии и желая лишить женственную натуру природной текучести. Эту самую текучесть постмодерн приписывает деконструкции субъекта, понимая его как социальный субстрат. Чтоб дезориентировать и лишить не только женственной, но и мужской опоры в становлении. Понятно, почему греки запрещали женщине голосовать в вопросах социологии, чтобы уж совсем не нарушить стройность движения мышления непредсказуемым всплеском энергий.
Для женского оценивающего взгляда не столь важно, что там за дело есть, сколько повод ее интересов и собственного присутствия в этом делании (бытии), а уж становление истории, если в этих историях нет ее самой в главной роли, совершенно безразлично и не цепляет за живое. Уж потому искать признаки матриархата в многовековой истории войн человечества неблагодарное занятие. Женственное бытие осуществляется не в истории, а в энергетике, мистике пробуждающейся жизни. Это весна, расцветающая с новой силой возрождая реальность. И если Солярный Логос давно уж завершил бы ход хронологии движения истории достав рукой «ничто» в силу того что в отчуждении мысли маскулинная иерархия не терпит воплей лепечущих что-то там богов о красоте и гармонии. То этого не случилось только потому, что все еще есть женщина! Только стихийная женственная природа не позволяет этой милой безделице текущих дней во всемирной истории завершиться хотя бы потому, что видит в ней свое неотъемлемое присутствие и смыслы продолжения этой маленькой, но такой важной жизни.
Подсознательный запрет на энергетику Великой Матери! угрожающей Олимпу иерархии Богов и порядку организованному могуществом Аполлона, указывает на отведенное место какофонии земель Черного Логоса. Тридевятой удаленности вызревающего лиха и рождающего из утробы земляных чудовищ. Такой посыл создает психологию негативного восприятия энергии тела теряющего кровь все еще продолжая жить, утрачивая свою душевную целостность (месячные). Из фаллической крови Урана трагедии оскопленного потерявшего ось централизации власти в Океане рождаются монстры, титаниды, страстями просторов четырех сторон света и все это сводится к общему ожиданию пребывающей веры и отрицанию языческой повестки. Внутренний мир выходит наружу. Отцовство центральное и духовное, а телесное – немощь и нищета. Именно женское начало выступает рациональным снятием языческого превосходства, завоёвывающим самосознание человечества ранним христианством (Лилит). Внешняя стихия противостоит внутреннему единению. Поляризация восприятия становится однополой совсем не готовой принимать стихийность мира. В таком контексте зреет уверенность угрозы не подотчётности энергии тела и патологической его греховности, отвергая символизм материнского гнозиса в Святой Софии! Не уж-то война с ересью заслала пеленой сознание? На самом же деле дефиниции «Святой Софии» и «Богородицы», отсылают к принципам, предотвращающим хаос разорения вторгающейся во внешний периметр бесконечности, только различаются на уровнях пространственной организации бытия (София) и сущего (Мать рождающая воплощение Христа). «К кому возопию, Владычице, к кому прибегну в горести моей, аще не к Тебе, Царице Небесная! Радуйся, Заступнице усердная рода христианского, радуйся Радосте наша, покрый нас от всякого зла честным Твоим омофором!» Спасительные ограды нерушимости внешнего контура претворяют сакральные врата Царства полноты бытия. Невозможно назвать разумным отвергающую мнительность их участия в организованном пространстве. Получается рационализация математической бесконечности, никак не угрожает власти Духа? Да, но только субъект становления превращается в объекты мира. «…если они умолкнут, камни возопиют». Так бояться «обабиться» женственной сущностью и потерять девственное единение с Духом или лишиться трона централизующего начала, что готовым жертвовать цельностью бытия и позволить разорять окраины тела Имперской Души. Христианство отчаянно воюет с эпохой давно минувших дней указывающей на язычество, но сохраняет античные принципы отрицания матриархального начала в организации пространства бытия. Что это те же «грабли» или один и тот же метод в понимании участи жизни?
Ева – «дающая жизнь», праматерь всех людей.