Шерше ля фам

Немощь рационального метода возродится в стихийной силе – ищите женщину...
Солярный Мужской Логос встречает исходную позицию мира в положении «ничто» мол, реальность будет такой, какой Я его сделаю. Сам зрит в перспективу целевой значимости, доступной в исполнении, как есть, и все же принимает за основу конечную природу мира. И потому олицетворяет Dasein («дазайн») с приделом, во времени «когда» с местом «как» усердно взявшись воплощать импульс действия, конструирующий реальность. «Как?» это случается всегда важнее «Почему?». Эрос раздевания реальности или волевой акт в познании. Пришел, увидел, … наследил. Намерения с позиции силы нивелируют исходную идею «Бытия» игнорируя категорию «почему?» это бытие «Есть!», в наличии здесь, и сейчас. Все хотят поправить, управлять: «дядя дай порулить». Управится раз и навсегда. Логическое наследие Логоса обладателей Олимпийских лавровых венков фанатично, недоверчиво, шифруется, подменяя хронологическую насыщенность важностью «Дела!». Весь такой таинственный, занятой фундаментальным осуществлением мировой Истории. Продавливает «агрессивность» природы мира насущностью иерархии. Важна согласованность, а не искренность в желании объяснить мир. Тайное общество подменяет своим управлением невидимую действенность естественных сил бытия. Жизнь оказывается в радикальной оппозиции по отношению к становлению с намерением колонизации мира полицейским разумом. На поверку разумная деятельность, становясь, может и раздавить.
«Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» (Карл Маркс). Для предложенного метода такой подход и есть процесс, создающий условия исторической познаваемости мира. Разведка боем! Неспособность обнаружить свое участие в потоке времени (становлении) уж ищет в другом месте и находит вакансии в развитии истории. Однако менять что-либо, не понимая как это работает, сложно назвать высоким уровнем компетенций. Это скорее отчаянный подход метаний поверхностной профанации, не учитывающей свобод возможного в экранизации мира. Достоверно только то, что ограничено становлением. Если событие произошло, и в нем умер глагол времени это можно назвать повторяющимся фактом. Каждый раз убивая действие, мы соглашаемся, что «Да» это произошло. Обязательно кто-то или что-то должно умереть, поэтому исследование антропологической организации пространства считается очень сложным, ведь там присутствует жизнь и без всякого согласования. Метод ограниченного знания не несет никакой ответственности за жизнь. Ее считают стихийной эволюционирующей сущностью как само собой разумеющееся и преодолевающей все формы отрицания. Даже не удивительно, что идея «конца истории» оголяется уже в исповеди идеализма Гегеля усилиями спекулятивного разума облюбовавшего «универсальность» Логики. Ведь логика мира ограничена каузальностью. А в его философии Абсолютный Дух в мире преобразует относительную форму в абсолютное знание и выдает его как истину последней инстанции. Теория познания стремится завершить все процессы познаваемости для себя просто, лишив жизнь идеализма, истоков бытия. В таком контексте гносеология познающего важнее онтологии жизни и в этом суть движения прогресса… Высоким потенциалом выступает Жизнь, которая варварски разоряется усилиями конструирующего разума. Разум стремится естественные формы организации превратить в искусственные образования. И этому крайне мешает присутствие субъективной реальности. Рациональное сближение дефиниций «бытия» и «небытия» подразумевает уничтожение идеи жизни в значении Мир. Нужно уничтожить Космос, чтобы построить рациональную идиллию. Это так происходит, когда задачи Объективного Идеализма решаются формальными методами.
Женственная аутентичность процессуальная, поэтому в ее сущности ratio видит для себя смерть. Образы Хтонических чудовищ Матери Земли, разрушающих песочный мир доступной полноты знания, извне угрожая ноуменальным движением времени звоня колоколом пробуждающейся в сознании традиции и пугая мраком неопределённости будущего, где все еще не понятно жизнь или знание возьмет верх? Рыночная жесткая конкуренция в эксплуатации образов диктует приоритеты. Стихийная страсть, разрушающая рациональный мир в хаос или дно рождающей утробы уже с печатью счетчика ветхой природы и неотвратимо приближающейся смерти. На ринге гендерной психологии женская весна выглядит иррационально. Влиянием подземного мира, что насылает сон, видения или безумие в припорошенном формами милом убранстве красот цветущего сада. Страсть может затмить свет разума, который отчаянно защищает свой замок эпистемологии – ядро науки. Для победы все средства хороши. Разрушение позитивного женственного образа создает уверенность движения в правильном направлении, а примат доминирования сводится к продавливанию своего места в природе. Познавание должно быть удобным и последовательным, а не стихийным и неопределенным. Абстрактные формы возникают в случае неправильного положения природы, не удовлетворяющей желаниям разума. «Боже как она лежит, мальчику ведь неудобно».
Женщина это процесс незавершенности действия так невзначай для себя преодолевающая барьеры конечной природы мира. Религии образуют целые системы, чтобы преодолеть конечность в бесконечном стремлении к Абсолюту, а тут просто в натуральном исполнении по природе, ведь жизнь так устроена, чтобы преодолевать исторические катаклизмы. Она, женщина и в ней живет Сама Жизнь. Скрытую гениальность никто не любит, ведь в ней обнуляются все усилия поколений, и что они все зря пыжились, искали и не нашли? Женщине так просто объединять казалось бы, противоположности в единой энергетической системе стихийной проникающей интуицией в намерении и со страстью организации своего мира: Муж-любовник; дети-карьера-подруги. «О чем мечталось - то сбылось, ты знала все сама, твой мир в котором ты живешь…». Для диалектического материализма это непримиримая антагонистическая борьба противоположностей, которая исторична и не исчерпывается поколениями, а здесь раз, заверните и получите, два в одном флаконе. Неужели так можно было? – спросят любопытные. Для энергетической стихии не существует приделов «ничто» в субъекте становления! Имманентность зеркало бытия. Как только ненастье непогоды утихает. Происходят события, сплетни, эмоции, воображение, смех, страсти, зависть, ненависть. Созревает побудительная решимость: «он будет мой». Ей некогда смотреть в бездну и ждать когда эта особа соизволит посмотреть в тебя, тем более осмыслено созерцать ее глубину небытия, она сама может туда прыгнуть по случаю, как в омут с головой. Но не для того чтоб раздевать откинув шелуху лжи и оголив Истину в понимании конечной природы мира и использовать этот «ужас» для укрощения своего «страха». Нет. Ей это совсем не к чему пока есть молодость и нетерпеливое намерение вести дневник историй, чувств разговаривающих самих с собой, желать отношений, увлечься дегустаций поедания чужих сердец. «Ты мое сердце из чистого золота и я спасу себя от голода…». Техника извлечения сердец как устриц прямо изнутри, вскрывая твердую оболочку этих недотрог. Не мы такие, просто «добрые намерения» неизбежно прокладывают тропинку в Ад, и уж так повелось что месть, блюдо, которое подают холодным.
Страхи «познающего» не оправданы и напрасно сущности женственной природы приписывают конечную обусловленность «черного Логоса». Такая характеристика обнажает собственное непонимание. Или даже нежелание понять. Свести идею жизни к мужественным интерпретациям борьбы разума со стихиями и так с легкостью забыть о существовании половины человечества? Мужской статус вертикалью власти творит мир, и каждый раз женщина дает ему новую жизнь в продлении этой возможности. Женщины все же не спекулируют на мужественных сентенциях уничтожить мир. Победить или умереть / покорить или уничтожить. Критическая масса неограниченной власти неизбежно ведет к сатанизму, разврату, падению легализуя свою «черную дыру» в гармоничном Космосе. Великая Мать это, прежде всего Жизнь и ее позитивный статус воплощается в истоках раннего самосознания язычеством. Если бы этого не случилось как формы коллективного восприятия потока времени, возможно, и никакой культуры не стало бы. «Логос живет во всем, но по-разному». Почему-то Логосу присваивается статус Начала организованного пространства, а формированию самосознания жизни – нет. Женский «Dasein» связан со звучанием лиры и желанием слышать чужой голос, интуитивным выходом в поток наполнения. Энергетическим эмоциональным серфингом. Это совсем не силовая вертикаль, это абстрактное размывание действия в стихии. Движением образов. Зовом, заботой беспокоящего подсознания. Желанием проникнуть в мир чужого бытия. Сопереживанием «другому», или всплеском эмоций, выворачивающим наизнанку, и потом предельным выходом из себя. Ее «Dasein» всегда дезориентирован по времени и по месту наваждением и оживает в событиях, будь то сериал или способность, «перемывать кости». Это неустанное «Почему?» и что надо «чтобы». Попытка рационализации ее сущности просто не схватывает энергетику пребывания женственного восприятия, и говорит об усреднённом понимании человека вообще «Dasein», исключая всю мистику женственности. Странно, что в женской сущности должен присутствовать только Логос? и никакой жизни. Наверно все это рациональные штучки мужчин, требующих укрощения стихии и желая лишить женственную натуру природной текучести. Эту самую текучесть постмодерн приписывает деконструкции субъекта, понимая его как социальный субстрат. Чтоб дезориентировать и лишить не только женственной, но и мужской опоры в становлении. Понятно, почему греки запрещали женщине голосовать в вопросах социологии, чтобы уж совсем не нарушить стройность движения мышления непредсказуемым всплеском энергий.
Для женского оценивающего взгляда не столь важно, что там за дело есть, сколько повод ее интересов и собственного присутствия в этом делании (бытии), а уж становление истории, если в этих историях нет ее самой в главной роли, совершенно безразлично и не цепляет за живое. Уж потому искать признаки матриархата в многовековой истории войн человечества неблагодарное занятие. Женственное бытие осуществляется не в истории, а в энергетике, мистике пробуждающейся жизни. Это весна, расцветающая с новой силой возрождая реальность. И если Солярный Логос давно уж завершил бы ход хронологии движения истории достав рукой «ничто» в силу того что в отчуждении мысли маскулинная иерархия не терпит воплей лепечущих что-то там богов о красоте и гармонии. То этого не случилось только потому, что все еще есть женщина! Только стихийная женственная природа не позволяет этой милой безделице текущих дней во всемирной истории завершиться хотя бы потому, что видит в ней свое неотъемлемое присутствие и смыслы продолжения этой маленькой, но такой важной жизни.
Подсознательный запрет на энергетику Великой Матери! угрожающей Олимпу иерархии Богов и порядку организованному могуществом Аполлона, указывает на отведенное место какофонии земель Черного Логоса. Тридевятой удаленности вызревающего лиха и рождающего из утробы земляных чудовищ. Такой посыл создает психологию негативного восприятия энергии тела теряющего кровь все еще продолжая жить, утрачивая свою душевную целостность (месячные). Из фаллической крови Урана трагедии оскопленного потерявшего ось централизации власти в Океане рождаются монстры, титаниды, страстями просторов четырех сторон света и все это сводится к общему ожиданию пребывающей веры и отрицанию языческой повестки. Внутренний мир выходит наружу. Отцовство центральное и духовное, а телесное – немощь и нищета. Именно женское начало выступает рациональным снятием языческого превосходства, завоёвывающим самосознание человечества ранним христианством (Лилит). Внешняя стихия противостоит внутреннему единению. Поляризация восприятия становится однополой совсем не готовой принимать стихийность мира. В таком контексте зреет уверенность угрозы не подотчётности энергии тела и патологической его греховности, отвергая символизм материнского гнозиса в Святой Софии! Не уж-то война с ересью заслала пеленой сознание? На самом же деле дефиниции «Святой Софии» и «Богородицы», отсылают к принципам, предотвращающим хаос разорения вторгающейся во внешний периметр бесконечности, только различаются на уровнях пространственной организации бытия (София) и сущего (Мать рождающая воплощение Христа). «К кому возопию, Владычице, к кому прибегну в горести моей, аще не к Тебе, Царице Небесная! Радуйся, Заступнице усердная рода христианского, радуйся Радосте наша, покрый нас от всякого зла честным Твоим омофором!» Спасительные ограды нерушимости внешнего контура претворяют сакральные врата Царства полноты бытия. Невозможно назвать разумным отвергающую мнительность их участия в организованном пространстве. Получается рационализация математической бесконечности, никак не угрожает власти Духа? Да, но только субъект становления превращается в объекты мира. «…если они умолкнут, камни возопиют». Так бояться «обабиться» женственной сущностью и потерять девственное единение с Духом или лишиться трона централизующего начала, что готовым жертвовать цельностью бытия и позволить разорять окраины тела Имперской Души. Христианство отчаянно воюет с эпохой давно минувших дней указывающей на язычество, но сохраняет античные принципы отрицания матриархального начала в организации пространства бытия. Что это те же «грабли» или один и тот же метод в понимании участи жизни?
Ева – «дающая жизнь», праматерь всех людей.