Вновь туман над заснувшими пашнями,
Разливает молочный покой,
И за древними, белыми башнями,
Слышен вздох над уснувшей рекой.

Там, где росы креплёны закатами,
Где в крапиве заглох старый сад,
Дни уходят шагами - расплатами,
В золотой и немой листопад.

Сердце бьётся тоской инквизиции,
Вторя звону седых звонниц в такт,
И душа под смиренной ризницею
Ищет вечный, незримый антракт.

Вдоль излук, опалённых закатами,
Где в оврагах сгущается мгла,
Пахнет сыростью, травами с мятою,
Бьёт звонарь во все колокола.

Не травой, что в лугах рассыпается,
И не рокотом внешних ветров
Эта ширь чистотой умывается,
У подножья святых образов.

В тех краях, где туманы молочные
Застилают речную лазурь,
Ищет сердце те камушки прочные
После долгих скитаний и бурь.

Пусть вечернее пламя качается,
Обжигая церквей купола.
Там, где тропка в полях обрывается,
Где надежда приют обрела.

Вьётся дым над красивыми сводами,
Стынет кротость в суровых очах,
И за всеми земными невзгодами,
Только крест на усталых плечах.

Помолись, моя спутница светлая,
В час, когда догорает заря,
Чтобы канула горечь заветная,
В тихой гавани монастыря.

В полях, любимыми ветрами,
Пропахла вечностью земля.
Под голубыми небесами,
Сияют высью тополя.

Твой лик, изрезанный морщиной,
Глухих просёлков и дорог,
Встаёт невысказанной силой,
Любовь! Что пронести я смог.

За тонкой гранью листопада,
В разливе речек и дождей,
Таится милая отрада,
Твоих полей, лесов, церквей.

Там колокольный вздох застывший,
Плывёт над зеркалом воды.
И в каждой капле, нас омывшей,
Твои незримые следы.

Пускай порой в лощинном дыме
Едва приметен ветхий крест,
Я связан узами тугими,
Судьбой, своих родимых мест.

Пускай метель поёт уныло,
Стирая грани бытия.
В тебе неведомая сила,
Святая Родина моя.

Не отыскать иного края,
Где так торжественна печаль,
Где, в тихом омуте сгорая,
Звезда роняет искры в даль.

Сквозь мглу ненастья, хлад и муки,
В плену туманных берегов,
Я подставляю свету руки,
Под звон твоих колоколов.

Пусть суждено в тумане кануть,
Забыв восторги и грехи,
Я не могу тебя оставить!
Слагая о тебе стихи!

С судьбою в раздрае, в надрывном разгуле,
Сгорела душа, словно в ярком огне.
Куда же дороги меня потянули?
Что звёзды поют о грядущей судьбе?

Я вынес с собою ту горькую завязь,
Что ныне тяжёлым плодом расцвела.
И в сердце - не злоба, и в сердце - не зависть,
А только густая, полночная мгла.

Пусть слабость на плечи ложится рогожей,
И вязкий туман, крепкой держит стеной.
Я стану совсем на себя не похожим,
Сроднившись навеки с полынью травой.

Пойду, где ветла под порывами гнётся,
Где в синих озёрах купается высь,
Где песня шальная из горла прорвётся,
Вплетаясь в суровую, краткую жизнь.

Забуду стихов золотую чеканку,
Оставлю в покое, свою я судьбу.
И вывернув душу свою наизнанку
Обувшись, вослед за ветрами пойду.

И с бешенством буду ругаться и злиться,
В холодных лугах замерзать у дорог,
Чтоб только в извечной пыли раствориться,
Где прелостью пахнет заброшенный стог.

И нет мне дороги иной и пригожей,
Лишь этот безумный, бродяжий исход.
Ведь чем я дышу, ни на что не похоже,
В неволе отравленный воздух не пью!

Забытый пруд под ряскою густой
Хранит на дне обломки старых вёсел,
Звон колоколов гулкий, затяжной,
Дремоту над моим посёлком сбросил.

Там время спит, укрытое в тени,
И пахнет мятой выцветшее лето,
Где в тишине рождаются одни,
Воспоминанья, полные отсвета.

Там мать, отец, чья жизнь за годом год,
Текла спокойно, мудро и неспешно,
Где старый сад свидетель и оплот,
Любви большой, незыблемой, безгрешной.

Им дела нет до вычурных словес,
До нежных рифм, до книжной позолоты,
Я сын для них, упавший к ним с небес,
Принёсший радость, нежные заботы.

Мои стихи для них - пустой туман,
Им не важны созвучий круговерти,
Им важен Я - живой и хулиган,
Для них всегда, мы были только дети.

И в этой простоте - великий свет,
Что ярче всех лавровых подношений.
Там стих умолк, и там поэта нет,
Там только сын, вне всяких измерений.

Пускай летят и гаснут имена,
И в книгах сохнет рифма и холстина.
Я дорог был, не сутью ремесла,
А тем, что я являюсь просто сыном!

Стальной скелет истлеет в тишине,
Осыплется бетон, уйдёт под воду,
И мир, забыв о тягостной войне,
Вернёт себе исконную дорогу.

Не вздрогнет лес от грохота сапог,
Не вспыхнет горизонт багровой раной,
Сорняк пронзит заброшенный пост блок,
Укрывшись тихо, призрачным туманом.

Сквозь рёбра зданий прорастёт лоза,
Сплетая нити в гимне воскресенья,
И неба ярко-синие глаза,
Не выкажут ни капли сожаленья.

Безмолвный храм под куполом планет,
Наполнится цветением и гулом,
И золотом расплещется рассвет
И слёзы мира, потекут по скулам.

Замкнётся круг. очистится земля.
От лихорадки, алчности и яда.
Взойдут хлеба на брошенных полях,
Не ведая запретов и пригляда.

И будет жизнь - бескрайний, тихий сад,
Где каждый бродит вольно и беспечно,
Не зная, что когда-то был закат,
И пусть наш мир останется навечно.