Ты плывёшь по теченью, которого нет,
Только отсвет луны, что мерцает в ответ,
Только эхо шагов по сухой мостовой,
Где не встретить ни дома, ни двери родной.

Каждый звук — это память, что стёрта до дыр,
Словно старый псалом, что утратил свой мир,
Словно голос, который в пустыне затих,
Не найдя ни воды, ни созвездий своих.

От пробитых голов - до пробитых икон,
От зажмуренных глаз - до разбитых корон.
От закрытых дверей - до забытых могил,
Где никто, никого, никогда не любил.

Ты не держишь ответа, не просишь вина,
Только горечь слезы, на губах солона,
Только ветер, что дует сквозь душу насквозь,
Где всё было и сплыло, и снова сошлось.

Ни начала, ни цели, ни веса, ни слов,
Только тихий обвал из камней берегов,
Только контур, что держит тебя на плаву,
Для чего и зачем я понять не могу.

Но и в этом разрыве есть странный покой,
Ты уже не живёшь и не мёртв, а другой,
Ты - лишь выдох, что миру сейчас отдаём,
Между светом и тьмой, меж водой и огнём.

И не просишь ты мира, не ждёшь перемен,
Только горстка золы, только медленный тлен,
Только шаг, что уже не вернётся назад,
Только крест, что несёшь, опустивши глаза.

Как старый свиток, прожитые дни,
И очень быстро молодость ушла.
Теперь лишь звук единственной струны,
Да память, что покинуть не смогла.

Где жар души, что пламенем горел?
Остался пепел, холоден и тих.
А мир? Который расцветал и пел,
Сейчас лишь непонятный блеклый стих.

Где смех и радость? Боевой настрой?
Исчезли, словно тени на заре.
Ведёт беседу с вечностью седой,
Моя душа, горящая в огне.

Тускнеет небо в зеркале реки,
Несёт водой оборванную нить.
А времени истлели, узелки,
Уже не в силах, я их возвратить.

Когда луна, печальна и бледна,
На ветках всё же разгоняет тень,
Становится понятно: жизнь одна —
Взошёл я на последнюю ступень.

Подводит жизнь незримую черту,
Где чувства спят, укрывшись тишиной.
Я берегу, однако теплоту,
Которая осталась тут, со мной.

Не лекарь время, а скорее вор,
Крадёт здоровье, молодость, мечты.
Оставив лишь тебе, усталый спор,
С самим собой, в тех гранях пустоты.

С заходом солнца, лес угрюмый
Смыкает тёмные ряды,
А звёзды, сразу без раздумий,
Глядятся в зеркало воды.

Холмы окутались туманом,
Роса легла на спящий луг,
И эхо бродит талисманом,
Как запоздалый верный друг.

Прохлада веет над землёю,
Смолкает робкий шёпот трав,
И месяц бледной пеленою
Посеребрит лицо дубрав.

Уснула пашня за межою,
Не слышно шелеста кустов,
Лишь пахнет мятой и травою
С далёких скошенных лугов.

Прозрачный сумрак льнёт к оврагу,
Сгустился воздух, словно мёд,
И тени соблазнив бродягу,
Готовы в сказочный поход.

Ночного царства — сна и мира,
Где каждый листик, каждый злак
Вкушает сладость эликсира,
Забыв про боли, вечный страх.

Весь этот мир, пока живущий,
Пока не сгинувший во мгле,
На помощь нас с тобой зовущий,
Побитой подсобить земле.

Благодарю тебя, природа,
За свет, струящийся во мне,
За тихий миг у небосвода,
За шёпот листьев в тишине.

Блаженство запахов весенних,
Твой драгоценный, вещий дар.
И в череде ночных мгновений,
Луна, что ярко светит нам.

Природа оттого живая,
Исконной нежности полна,
Ведь в нас тропинки, проторяя,
Крепит душой своей, она.

И я храню твои уроки,
Как драгоценнейший завет.
В них нет упрёков, нет пророка,
Лишь приглашенье на рассвет.

Так пусть и впредь в моём дыханье,
Струится твой живой родник,
Чтоб в суете и в час призванья,
Твою разумность я постиг.

А если смолкнут все напевы,
И мир поглотит тишина,
Я буду помнить: в силах древа,
Есть только вечность, что дана.

И в этой вечности - начало,
Всех рек, всех гор и всех дорог.
Что нас с тобой навек связало,
В единый, неразрывный срок.

В тех водах, что подёрнуты туманом,
Вдруг вздрогнет круг, от рыбьего хвоста,
Скользнув с глубины, скроется за краем,
Не спящая полночная звезда

И мир живёт своей отдельной жизнью,
Не ведая ни горя, ни тревог.
Лишь ветерок, в игре с паучьей нитью,
Сплетёт во тьме, невидимый венок.

Уж скоро полночь. время замирает,
Песок часов не сыплется, устав.
И маятник качаться перестанет,
Чтоб вечность подарить моим устам.

Качнётся мгла, и тени оживают,
Но это лишь обманчивый намёк.
Всё спит вокруг, и звёзды проплывают
Сквозь сонный и прозрачный небосвод.

Спит старый клён, склонившись над скамьёю,
Спит пыльная дорога у крыльца.
И растворяясь с тишиной ночною,
Мерцает тусклый свет от фонаря.

Горит в окошке тусклая свеча,
И мой бессонный взгляд её ласкает.
Бумага, ручка, чарка, тишина —
Я в грусти, про себя стихи слагаю.

И лик луна свой спрячет в облака,
Как будто ей читать те строки больно.
И тишина становится горька,
И дышит тьма, и ночь мной не довольна.