Одним жарким летним вечером молодой парень по имени Тайлер возвращался с работы домой. Он был не одинок: дома его ждала любимая девушка, ее звали Рут.
Сегодня была знаменательная дата для них обоих – пять лет отношений. Первая серьезная годовщина, рубеж, когда стоит задуматься о будущем, о том, куда ведет их совместная дорога, особенно после столь долгого времени вместе. Но Тайлер последние два года не понимал, что он чувствует к ней: любовь или просто симпатию? Или любовь, которая то затухает, то резко воспламеняется? Но оба ли видят этот огонь? Или это иллюзия, доступная только одному из них? Каждый раз, когда парень задавался этими вопросами, он автоматически отбрасывал любые ответы. Собственно, такая атмосфера и присутствовала в их отношениях – неопределенность.
Но так было не всегда. Первый год их отношений был прекрасным, они много проводили времени вместе. Но самое удивительное и в то же время странное, кажущееся полным бредом, но все-таки имеющее место быть, — он никогда не говорил ей, что любит ее. Единственная мысль, с которой Рут ложилась в кровать рядом с любимым человеком: «А любит ли он меня действительно?» Так глупо и смешно, когда ответ, казалось бы, у тебя под носом. Рут замечала это и списывала на то, что парень не любит чистосердечных признаний и доказывает свои чувства делом, а не словом.
И это действительно было так какое-то время. Поэтому именно в этот день она устроила ему романтический ужин: принарядилась, красиво оделась, организовала дома приятную атмосферу, надеясь услышать три заветных слова или хотя бы увидеть эти горящие от влюбленности глаза, которые в последний раз она видела в первый день их знакомства.
Но если бы Рут знала, что произойдет в тот день, когда она хотела все исправить…

Каждый день дается нам на то, чтобы понять, как сильно мы дорожим друг другом, а не наоборот.
Штат Невада, 2010 год
На часах было шесть вечера, что означало конец рабочей смены. Парень по имени Тайлер всегда мечтал связать свою жизнь с журналистикой. Ему нравилась разбросанная кипа бумаг на столе, и, каждый раз глядя на нее, он вдохновлялся предстоящей работой.
Несмотря на позднее время, Тайлер не хотел покидать рабочее место. Он должен был приехать домой еще час назад. Время шло, и он понимал, что уже давно должен был явиться. Но что-то удерживало его на работе. Возникло какое-то непонятное ощущение, будто дома его никто не ждет. О, как же он ошибался!
От лица Рут
Я не находила себе места. Я приготовила безумно красивый ужин и украсила комнату: повесила огненно-красные шары, зажгла пару свечей и сидела в тишине, не предвещавшей ничего хорошего. Почему он задерживается? Какой же он нерасторопный!
Сердце билось в бешеном ритме, отсчитывая каждую секунду его отсутствия. Я подошла к окну и выглянула на улицу. Темнота окутала город, лишь редкие огни машин пробивались сквозь пелену ночи. Где же он? Неужели ему настолько наплевать?
Я снова взглянула на стол, сервированный для двоих. Аромат запеченной курицы и пряных трав, казалось, насмехался надо мной. Вся эта романтическая обстановка, все мои усилия – все было зря. Слезы подступили к глазам, но я сдержала их. Нельзя показывать слабость. Не сейчас. Мои руки дрожали, я то и дело поглядывала на часы, висевшие на стене. Каждая минута тянулась как вечность, а тишина в доме становилась все более гнетущей. Я старалась отвлечься, перебирала фотографии на полке, но взгляд постоянно возвращался к двери.
Почему каждый раз, когда я хочу сделать что-то необычное или немного изменить ход истории, все идет против меня?


Тайлер
— Голова раскалывается, больше не могу здесь сидеть, — произнес он в воздух, словно пытаясь выразить свои чувства вслух.
Встав с кресла, он отложил папку со свежими газетами на дальний стол. Тайлер выключил настольную лампу, погрузив кабинет в полумрак. Взгляд задержался на фотографии Рут, стоявшей на краю стола. Ее улыбка, такая искренняя и теплая, пронзила его сердце. Он вспомнил, как обещал ей вернуться пораньше. Он любил задерживаться на работе, и порой вовсе не по своей воле. Вина кольнула в груди. Накинув пальто, он торопливо направился к выходу.
На улице его встретил прохладный вечерний воздух. Он сел в свою машину, стоявшую во дворе у офиса. Цветы, лежавшие на заднем сиденье, отразились в зеркале заднего вида. Она любила оранжевые герберы. Заведя мотор, Тайлер выехал на дорогу. Тайлер то и дело поглядывал на часы на приборной панели. Он знал, что опаздывает, и от этого становилось только хуже. Работа всегда казалась важнее, но сейчас он понимал, что ни одна сделка, ни один репортаж не стоят разочарования в глазах Рут. Каждый удар сердца напоминал ему о том, что время — это самый ценный ресурс, который он может потратить на любимого человека. Но это были лишь временные мысли, которые улетучивались, пребывая в рутине. Он умел любить, но по-своему, может, не так, как Рут. Девушка была достаточно вспыльчива и желала любви, когда угодно. Тайлер же не мог подстроиться под ее «кривую возможностей». Однако все это уже не имело значения, и эти отношения текли по свободному течению, ведь никто не мог управлять ими в той степени, в которой каждому из них хотелось.
Что-то тусклое заставило Тайлера резко нажать на тормоз. Едва он успел сообразить, машина с глухим ревом откатилась в сторону.
Передние фары неистово моргали, указывая на источник неисправности. Но парень этого не помнил. Машина, ехавшая навстречу, столкнулась с машиной Тайлера, отчего та перевернулась вверх и катилась так какое-то время, пока шины, торчащие наверху, не перестали крутиться. Десять несчастных минут прошли для Тайлера как минувший сон.
Темный туман с бесконечной дорогой — вот что было в его сознании. Очнулся Тайлер от пронзительной боли в груди. Он попытался пошевелиться, но острое покалывание в ноге заставило его замереть. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь редкими каплями, падающими, казалось, прямо в его ухо. Он приоткрыл глаза. Перевернутая машина, смятый металл, осколки стекла, усеявшие все вокруг. Запах бензина душил.
Собрав последние силы, он потянулся к ремню безопасности и с трудом отстегнул его. Тяжесть собственного тела придавила его к потолку машины. Он медленно сполз вниз, ощущая, как осколки стекла впиваются в кожу.
Кровь со лба скатывалась по лицу парня. Он сильно ударился о руль, когда машина покатилась в неизвестном направлении. Тайлер застыл в неудобной позе и не мог пошевелиться; но был единственный плюс из всего этого хаоса. Пытаясь повернуть голову, он увидел упавшие герберы, которые теперь валялись на грязном коврике.
Спустя пять минут ситуация не изменилась. Тайлеру становилось все хуже, а поблизости так никого и не оказалось. Окна были запотевшие, разглядеть местность было невозможно. Тогда парень потянулся, чтобы открыть окно машины, но ему это удалось лишь с третьей жалкой попытки. Его кости ломило, каждое движение давалось ему с большим трудом, и он был уверен, что ребра у него точно сломаны. Приоткрыв форточку на пару сантиметров, Тайлера постигла ужасная мысль: он далеко от главной дороги. Мысли о столкновении с другой машиной навели его на догадки о том, что тот водитель скончался на месте, и каким чудом он сам до сих пор жив – загадка.
Холодный воздух ворвался в салон, обжигая разгоряченное лицо. Тайлер жадно вдохнул, пытаясь прогнать дурноту; запах хвои и сырой земли ударил в нос, подтверждая худшие опасения: он где-то в лесу. Где именно – понятия не имел. Паника начала подступать новой волной, но он постарался ее подавить. Сейчас главное – выжить.
Собрав последние силы, Тайлер попытался нашарить телефон. Карман куртки оказался пуст. С отчаянием он проверил бардачок, пространство между сиденьями. Ничего. Телефон, должно быть, вылетел при столкновении; от одной этой мысли его пробил холодный пот. Но тут завибрировал его телефон, и от него исходил свет. Однако телефон с полуразбитым экраном валялся у ног Тайлера. А судьба бывает милостива. Сил у парня не оставалось, и они иссякали с каждым вздохом. Еле просунув руку сквозь узкое пространство между ногой и задним сиденьем, он с больным криком добрался до него.
Два пропущенных звонка от Рут были пару часов назад; она звонила ему за десять минут до окончания его рабочего дня. Почему Тайлер проигнорировал ее звонок?
Он всегда отключал мобильный, когда находился на работе. Он любил быть в курсе всех новостей, и журналистика была его страстным увлечением, хоть и отнимала его от бумаг. А Рут его вечно ругала за это и переживала… Как сейчас.
Рана на лбу усилила свою боль, и нужно было немедленно что-нибудь предпринять. Звонить Рут в такой ситуации он не стал. Почему? У него был шанс перезвонить ей и сообщить о случившемся. Но он боялся напугать свою девушку,сам не ведая о своей судьбе или возможном конце. Одолев разблокировку экрана, он решился позвонить в колл-центр 911, ведь его состояние было весьма тяжелым. Пока он был в сознании, он обязан сохранить себе жизнь. Окажется ли судьба милостива на этот раз?

За свои проступки следует нести наказания, даже тем, кто их создал.
Тайлер закричал, но голос сорвался. Он чувствовал, как тьма подступает все ближе. Откинувшись на спинку сиденья, он закрыл глаза и попытался вспомнить хоть что-то хорошее: лицо матери, смех друзей, летний дождь во время выпускного… с Рут.
Голова обмякла, дышать становилось все тяжелее.
На другом проводе послышалось гулкое:
– Ездят поздно вечером… Ик! А потом звонят с просьбой помочь!
Последнее, что он услышал, прежде чем тьма окончательно поглотила его, – пьяный смех и щелчок отсоединившегося провода. Тишина. Только звон в ушах и холод, проникающий в каждую клетку тела.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Тайлер вновь пришел в себя. Голова раскалывалась, в глазах двоилось. Он попытался пошевелиться, но тело словно налилось свинцом. С трудом приоткрыв глаза, он увидел над собой серые ветви деревьев, пробивающиеся сквозь густую листву.
Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь редким уханьем совы вдали. Он снова попытался позвать на помощь, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Собрав последние силы, Тайлер нашарил в кармане телефон. Восьмидесяти процентов заряда батареи не было, телефон было невозможно увидеть.
Он отчаянно набрал 911. Снова эти мучительно долгие гудки. И вот, когда надежда почти угасла, в трубке раздался голос. На этот раз женский, спокойный и профессиональный. Тайлер, захлебываясь словами, рассказал о случившемся, едва успев продиктовать координаты. В ответ услышал лишь короткое:
– Помощь уже в пути.
И снова тишина. Но на этот раз – тишина надежды.
Последние силы он потратил на короткое и хриплое:
– Пьяный ублюдок…
Внезапно он услышал звук сирены. Сначала тихий, едва различимый, но потом все громче и громче. Тайлер открыл глаза и увидел проблесковые маячки, пробивающиеся сквозь деревья. Надежда вспыхнула в его сердце, как яркий огонь.
Звук сирены приближался, но вместе с ним подкрадывалась и тьма. Тайлер почувствовал, как холод сковывает его тело все сильнее. Он попытался удержать сознание, сосредоточиться на свете маячков, но они плясали перед глазами, сливаясь в одно размытое пятно.
Он вспомнил Рут. Ее улыбку, ее глаза, полные любви и тепла. Он хотел увидеть любимую еще раз, сказать ей, как сильно он ее любит. Но слова застревали в горле, а тело становилось все тяжелее и неподвижнее.
Вдруг свет померк. Звук сирены стих, словно уплывая вдаль. Тайлер перестал чувствовать боль. Лишь пустота и всепоглощающий холод. Он закрыл глаза, и в последний раз в его сознании всплыл образ Рут.
Когда спасатели добрались до машины, Тайлер был мертв. Его рука все еще сжимала телефон, а на лице застыла слабая улыбка.

Счастье дано нам, чтобы прочувствовать самые прекрасные моменты. Как здорово, когда есть с кем их разделить!
Штат Невада, Средняя школа Рино, 2006 год
Летний и в то же время прохладный ливень барабанил по крышам школы после выпуска очередной пары классов. Мягко спускаясь по серым ступеням и пританцовывая на черных высоких каблуках, Рут не сводила глаз со своего молодого человека.
Тайлер, нежно обнимая ее за талию, с улыбкой наблюдал за игривой походкой девушки и, будто опасаясь за ее легкомыслие, пошутил:
– Будь осторожна, прошу. Выпускник к концу вечера должен остаться целым и невредимым.
Порыв ветра озорно взметнул подол ее желтого платья. Рут, заливаясь смехом, прикрыла его рукой.
– Это правило не для нашей школы. Забыл, как в прошлом году Ник кубарем слетел с лестницы, когда его друзья позвали праздновать День святого Валентина?
Тайлер щелкнул любимую по носу и отметил:
— Не суди строго по одному дню. Волновался тогда, впервые все-таки с девушкой…
Рут расхохоталась, вспоминая тот нелепый день, но тут же постаралась придать лицу серьезность:
— Которая, между прочим, тащила своего «калеку» домой, отпросившись с лекций.
Тайлер, сощурив глаза, хитро подловил ее ход мыслей:
— Именно. Так что никаких вольностей. Идем скорее, нас уже, наверное, потеряли. Даже боюсь представить, что они могли подумать.
— Молодой паре просто необходимо было уединиться на пару мгновений, — озорно протянула Рут, не переставая хихикать.
Тайлер озадаченно взглянул на нее и, покачав головой, подытожил:
— Сумасшедшая.
Рут прижалась к Тайлеру, наслаждаясь его теплом и близостью. Ей нравилось, как легко и непринужденно они могли шутить и поддразнивать друг друга. В этих маленьких перепалках чувствовалась глубокая привязанность и нежность. Когда дождь стих, они двинулись дальше.
Пара вышла на заднюю площадку школы, где их уже ждали родители и одноклассники. Все с облегчением вздохнули, увидев их целыми и невредимыми. Тайлер, подмигнув Рут, громко объявил:
— Мы просто заблудились, любуясь закатом!
Джорджия, подруга Рут, также громко ответила:
— Охотно верим, Тай.
Ник, с азартом оценив лукавую походку Рут, добавил:
— А ей — нет.
Раздался дружный взрыв хохота. Рут тут же залилась краской, но тут же взяла себя в руки, бросив игривый взгляд на Ника:
— Завидуй молча, ловелас!
Тайлер, не скрывая ехидства, подтолкнул девушку к своему другу, явно давая понять, что им есть о чем поговорить. Сам же он пошел в сторону шампанского.
Атмосфера разрядилась, и все облегченно выдохнули. Родители, переглянувшись, обменялись понимающими улыбками. Они-то знали, что молодежь всегда найдет способ сбежать от скуки.
Все главные герои сегодняшнего вечера сияли и сверкали в преддверии последнего звонка, и звезды на небе отвечали им тем же. Теперь им всем по восемнадцать, и каждый мог работать журналистом. Но лишь трое из них осмелились на этот отважный шаг. Это были Ник, Тайлер и Марта. Рут видела себя в сфере дизайна и уже начинала посещать первые мастер-классы. Тайлер скептически относился к ее роду деятельности. Ведь наработать опыт в качестве начинающего журналиста дало бы ей гораздо больше возможностей, нежели начинать что-то новое. Но Рут была непреклонна и настояла на своем.
Веселье длилось долго, пока окончательно не наступил закат, и все не разбрелись по домам. Но веселье лишь у двоих выпускников оставалось таким же беззаботным, как и прежде.
Они ушли недалеко от школы. Ливень, на какое-то время переставший бушевать, обрушился с новой силой. Зонты они не взяли, надеясь на лучшую погоду, но и с этим прогадали. Рут, обезумев от свободы действий после многолетней учебы, бросилась в объятия родного человека. Тайлер явно не был готов подхватить ее, но в одну секунду успел взять ее на руки. Поцеловав ее оголенные плечи, он прижал ее к себе так, чтобы она не промокла.
— Промокнешь до нитки, Рут!
Рут звонко рассмеялась, запрокинув голову, и капли дождя, словно бриллианты, рассыпались в ее волосах. Она уткнулась лицом в шею Тайлера, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки.
— Мне все равно! — прошептала она, крепче обнимая его. — Я чувствую себя такой счастливой!
Тайлер огляделся. Ливень усиливался, видимость падала. Школа осталась позади, а впереди виднелись лишь размытые силуэты деревьев.
— Нам нужно где-то укрыться, — сказал он, нахмурившись. — Иначе мы оба заболеем.
Он направился к ближайшему зданию, оказавшемуся небольшим кафе с уютно горящим светом в окнах.
Заглянув внутрь, Тайлер увидел несколько столиков, за которыми мирно беседовали люди, и приглашающе открытую дверь. Он решительно шагнул внутрь, неся Рут на руках, словно драгоценную ношу, спасенную от бури. Внутри было тепло и пахло свежесваренным кофе.
Сев за свободный столик, они наконец расслабились. Приятная музыка, лившаяся из радио, позволила им обрести гармонию после такого взбалмошного дня.
— Атмосфера здесь в самый раз, — с наслаждением сказала Рут.
— Не для оторв, правда? — ярко намекнув на настрой девушки, отметил Тайлер.
Рут смотрела на него и решилась спросить:
– Твои родители весь вечер глаз с нас не спускали, – заметила Рут.
Тайлер улыбнулся ей: – Знают же, что мы вместе.
– Нет, я не об этом.
– А о чем?
– Я никогда не видела их такими счастливыми, ведь поначалу они меня не принимали.
Тайлер покачал головой, будто не соглашаясь: – Принимать – не всегда значит проявлять бурю эмоций, Рут.
Рут спешно перебила его:
– Лекции по философии явно пошли тебе на пользу!
– Да, и привычка начинать отвечать, когда профессор из леса рук выбрал не тебя, до сих пор лелеет в тебе стимул, дорогая.
– Ну, извини-и-те! Продолжай…
– Мои родители достаточно консервативны в выборе партнера. Само их знакомство напоминает какое-то проклятие.
– Расскажи.
– Разве ты не помнишь? – Тайлер обернулся к бариста и, так, чтобы слышали только за соседними столиками, промолвил: – Этому столику больше не наливать!
Обернувшись к любимой, продолжил:
– Боюсь, кофе отчаянно тебя усыпит.
Рут укоризненно взглянула на Тайлера и, натянув самодовольную ухмылку, прошептала:
— Давай подремаем вместе.
На последнем слове она облокотилась на стол, положив свою руку на руку Тайлера, которая, собственно говоря, тянулась к лицу девушки.
Она мило подмигнула, скрывая свою улыбку за рукой, которая гладила ее по волосам нежно и трепетно. Она растворялась в этой неге рядом с ним.
Тайлер ответил на подмигивание Рут лукавой улыбкой.
— Я не против, — прошептал он в ответ, наклоняясь ближе, чтобы ее волосы не мешали.
Он слегка сжал ее ладонь, которая лежала на его руке, и мягко поцеловал ее в висок. В этот момент тихий звон колокольчика над дверью кафе объявил о том, что ливень наконец-то стих. Тайлер и Рут, погруженные в свой разговор, поначалу не обратили на это внимания, но затем почувствовали, как тепло их уютного уголка стало потихоньку исчезать.
— Кажется, дождь закончился, — заметила Рут, поднимая голову и потягиваясь.
— Отлично, — кивнул Тайлер, вставая. — Нам пора, пока он не передумал.
Он помог ей встать, не выпуская ее руки, и они направились к выходу. Оплатив счет, они вышли из кафе, вдохнув полной грудью свежий, озонированный воздух. Асфальт блестел от воды, отражая редкие фонари, а с листьев деревьев все еще капало.
— Какая прохлада! — Рут вздернула носик, наслаждаясь влажным запахом земли и свежести.
Тайлер крепче сжал ее руку, притягивая к себе. Они шли по дорожке, ведущей к небольшому парку. Под ногами хрустел мокрый гравий. Небо над ними прояснилось, и сквозь редкие облака начали проглядывать звезды, те самые, что сияли над ними на выпускном.
— Смотри, — прошептала Рут, указывая на небо. — Как будто празднуют вместе с нами.
— Все-таки ты сумасшедшая, — мягко сказал Тайлер, но в его голосе не было и тени упрека.
Он остановился, обхватил ее лицо ладонями, и в его глазах, наконец, вспыхнул тот огонь, который она так мечтала увидеть. Это было не просто дружеское тепло, а та самая горячая влюбленность, которую он проявлял лишь в первый год их отношений. Тайлер наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был долгим, нежным и полностью искренним. Он не сказал «Я люблю тебя», но Рут почувствовала эти слова каждой клеточкой своей души.
— Я так рад, что ты у меня есть, — прошептал он, прижавшись лбом к ее лбу.
Рут лишь слабо улыбнулась, закрывая глаза. Она была счастлива, растворяясь в этом моменте, в этом обещании будущего, которое казалось таким безоблачным. Они продолжили свой путь, молча, но их руки говорили за них, сплетаясь в крепком объятии. Они гуляли по парку среди влажной зелени, наслаждаясь тишиной после дождя и своим уединением.
Рут думала, что этот вечер — прекрасное начало для возрождения их чувств, которые, казалось, угасли. Она верила, что любовь, которая затухает, может резко воспламениться вновь.
Она не знала, что эти светлые воспоминания станут лишь горькой насмешкой судьбы, ведь через четыре года их отношениям будет суждено рухнуть в трагедии и отчаянии.
Настоящее время, Рут
Решив наплевать на все, Рут от отчаяния и переживаний решила прилечь на диван, дабы хоть немного снять с себя груз переживаний за ожидание любимого человека. Она сняла бордовые туфли на красных каблуках, положив их на пол. Прикоснулась лицом к прохладной ткани дивана и слушала тиканье часов в доме.
Пока Рут пребывала в дреме, ей приснилось то, о чем она так мечтала. То, чего не было в их отношениях и чего так не хватало в это непростое и трудное время.
Тайлер любил ее по-своему. И его форма любви значительно отличалась от ее. Он показывал свою любовь поступками и действиями, не говорил лишних слов, пусть даже и самых главных. Любой девушке важны слова любви, но Тайлер не нуждался в объяснениях, порой его взгляд говорил сам за себя.
Ей приснилось, как однажды Тайлер, вернувшись домой, смог сказать ей те самые слова, о которых она мечтала, которые она так хотела услышать.
Сон был удивительно ясным, почти осязаемым. Рут стояла в гостиной, в том самом платье, которое надевала в их первую встречу — легкое, с мелкими голубыми цветами. Тайлер появился в проходе. н не снял верхнюю одежду — пальто все еще хранило следы улицы: капли воды на плечах, прохладу вечернего ветра.
Он посмотрел на нее долго, будто решаясь на что‑то важное. Потом тихо, но твердо произнес:
— Я люблю тебя.
Рут замерла. Во сне она чувствовала, как сердце бьется где‑то в горле, как тепло разливается по телу, словно ее наконец‑то согрели изнутри.
— Повтори, — попросила его Рут.
— Не буду. Ты же слышала.
Он улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которую она видела лишь в самые сокровенные моменты. Шагнул ближе, взял ее руки в свои. Они были холодными, но его прикосновение согревало.
Но тут сон резко оборвался.
Громкие звуки из телевизора ворвались в сознание, выдергивая Рут из теплого мира грез. Она вздрогнула, распахнула глаза. На экране — рваные кадры с места ДТП: искореженный металл, желтые ограждения, силуэты спасателей. Диктор говорил сухо, четко, без эмоций:
«…автомобиль потерял управление на повороте Аспен‑Вей, вылетел в кювет и перевернулся. Водитель скончался на месте до приезда скорой…»
Рут замерла. Камера сменила ракурс — показали крупный план разбитой машины. Знакомый силуэт, погнутый капот, номер, который она могла бы узнать из тысячи…
«Нет», — прошептала она.
Внутри все оборвалось. Мир сузился до этого кадра, до голоса диктора, до холодной правды, которую она отчаянно пыталась не принять.
«Это не он. Не может быть он».
Но сердце уже знало ответ.
Она рывком поднялась с дивана, ноги подкашивались. Взгляд метнулся к розовой куртке, висевшей на спинке кресла. Без раздумий схватила ее, на ходу накинула, даже не застегнув. Пальцы дрожали, но движения были резкими, почти механическими.
Она выскочила на улицу. Вдалеке уже мигали синие огни — скорая, полиция. Люди собрались у ограждения, перешептывались, показывали пальцами. Рут рванулась туда, расталкивая толпу, не слыша окриков.
И вот — она увидела.
Машина. Его машина.
А рядом — силуэт под белым покрывалом.
— Нет! — крик вырвался сам собой, резкий, надрывный. — Нет, это неправда!
Полицейский в форме мягко, но твердо взял ее за плечо.
— Мне очень жаль, мисс. Вы были знакомы с водителем?
Рут задохнулась от боли, слезы хлынули потоком. Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло сдавило так, что даже вздох давался с трудом.
Полицейский, видя ее состояние, слегка смягчил тон:
— Пройдемте со мной, пожалуйста. Мы обнаружили одну находку… Вероятно, она предназначалась вам.
Он провел ее к полицейскому автомобилю, стоящему чуть поодаль. Открыл заднюю дверь.
На поцарапанном и грязном сиденье лежали оранжевые герберы — те самые, которые Тайлер хотел подарить Рут.
Полицейский молча отступил на шаг, давая ей пространство.
Рут опустилась на корточки рядом с машиной, прижала цветы к груди. Холодные, влажные от дождя лепестки прилипали к пальцам. Она закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти его голос, его улыбку, то мгновение из сна, где он говорил: «Я люблю тебя».
Слезы не переставали литься ручьем, пока ее вновь не окликнул полицейский.
— Как вас зовут?
Рут вздрогнула, будто только сейчас осознав, что вокруг — не сон, а реальность. Она подняла руку, неловко вытерла слезы тыльной стороной ладони.
— Рут, — прошептала она, голос звучал глухо, словно издалека.
Полицейский слегка наклонил голову, стараясь поймать ее взгляд.
— Пожалуйста, можете дать нам свой номер телефона? Я понимаю, вы сейчас переживаете утрату. Мы позвоним вам, чтобы вы съездили с нами в участок — нужно будет дать показания по делу.
Рут замерла. Слова доходили до нее словно сквозь толщу воды. «Показания… участок… утрата…» — эти фразы крутились в голове, но не складывались в единую картину. Она машинально потянулась к карману куртки, достала телефон, дрожащими пальцами набрала номер. Полицейский записал его в блокнот, аккуратно, будто боялся нарушить хрупкое равновесие этого момента.
— Спасибо, — сказал он мягче, чем раньше. — Мы свяжемся с вами в ближайшее время. А сейчас… вам, наверное, лучше вернуться домой. Здесь уже ничего не сделать.
Рут кивнула, но не двинулась с места. Ее взгляд снова упал на оранжевые герберы, которые она все еще прижимала к груди. Лепестки были холодными, мокрыми, но их цвет — яркий, почти дерзкий — резал глаза. «Как рассвет. Как надежда», — вспомнила она слова Тайлера.
Она медленно подняла голову, посмотрела на полицейского.
— А… можно мне еще немного здесь побыть? — спросила она почти шепотом. — Я просто… хочу запомнить.
Он помолчал, потом кивнул.
— Конечно. Но если вам станет хуже — зовите. Рядом есть медики, они помогут.
Рут не ответила. Она опустилась на корточки у полицейской машины, прижала цветы к лицу, вдохнула слабый аромат, смешанный с запахом дождя и металла. В этой смеси запахов, в этом холоде, в этой тишине она пыталась уловить хоть отголосок его присутствия.


***
Тем временем в одном из местных колл‑центров штата Невада — в Уошоу‑Каунти — творился хаос.
Здание, некогда оживленное и наполненное гудением телефонных линий, теперь выглядело заброшенным. Выцветшие вывески, пыльные мониторы, оборванные провода — все говорило о том, что сюда давно не ступала нога живого человека. Но внутри все еще пульсировала странная, тревожная энергия.
Именно здесь, в этом забытом уголке, застрял призрак Тайлера — теперь он называл себя Дэрил. Его душа, скованная жаждой мести, не могла покинуть место, связанное с последним днем его жизни. Когда‑то тут работал диспетчер, не успевший вовремя отреагировать на его звонок о помощи. Теперь Дэрил сам стал «оператором» этого проклятого места — только вместо спасения он сеял отчаяние.
Он поднимал трубку за трубкой, находил тех, кто действительно нуждался в помощи, и… отказывал. С холодным удовлетворением слушал, как в голосе собеседника нарастает паника, как надежда гаснет, сменяясь безысходностью. Это было его садистское утешение — пусть другие почувствуют ту же беспомощность, что поглотила его в последние мгновения.
Но однажды все изменилось.
В колл‑центр неслучайно позвонила девочка по имени Марика.
Одним пасмурным днем она и ее подруга Афина сидели в комнате, заваленной учебниками и комиксами, и искали, чем бы развлечься. За окном моросил дождь, капли ритмично стучали по подоконнику, навевая сонное настроение.
— Хорошо, Марика. Что выбираешь: «правда» или «действие»?
Марика задумалась, припомнив, что насчет дождя она вовсе не шутила. После недолгой паузы она решительно произнесла:
— Действие.
— Хорошо, Марика, — с хитрой улыбкой произнесла Афина. — Твое действие: позвони в службу 911 и сообщи о проблеме… потерянного хомяка.
Марика уставилась на подругу:
— Ты серьезно?! Это же ложный вызов! Меня же… ну, не знаю, оштрафуют? Или еще хуже — в новости попаду как самая глупая школьница города!
Афина залилась смехом:
— Во‑первых, ты просто пошутишь. Во‑вторых, никто не узнает. В‑третьих… — она наклонилась ближе, прищурившись, — …ты же трусишь?
— Я? Да никогда! Вот, смотри.
Марика решительно схватила телефон. Пальцы слегка дрожали, но она твердо набрала 911. Афина, наблюдая за ней, не смогла сдержать смеха: так контрастировали уверенные слова подруги и едва заметная дрожь в руках.
В динамике раздался спокойный женский голос:
— Служба спасения. Что у вас случилось?
Марика, стараясь не рассмеяться, выпалила:
— У меня… у меня хомяк пропал! — выпалила Марика, краснея от стыда.
— Какое совпадение. Я тоже кое‑что потерял.
В ответ раздался бархатный смех. Марика замерла, не ожидая такой реакции. Неужели ей ничего не будет?
— Ой, это правда служба спасения? Я, наверное… ошиблась.
Афина укоризненно посмотрела на подругу, всем видом показывая, что трубку бросать не надо.
— Что вы потеряли? — осторожно спросила Марика.
— Смысл. Теперь он есть.
Подруги недоуменно переглянулись — они не понимали, что хочет сказать этот диспетчер.
— Убавь звук, чтобы твоя подружка не слышала, — произнес голос в трубке.
Марика вскочила с дивана и, подойдя к зеркалу, приглушила динамик.
— Звони мне каждый день, милая. Я помогу найти тебе твоего хомяка. А еще приглашу тебя к себе — может, найдем его у меня.
Марика удивилась, но не испугалась.
— Хорошо?.. — задумчиво, полусоглашаясь, ответила она.
— До завтра. – последнее, что сказал в трубку диспетчер.
Афина в гневе посмотрела на подругу:
— Что он тебе сказал? Почему ты убрала звук? Мы же договаривались!
Шутка про хомяка перестала быть шуткой. Но Марика была заинтересована не в поисках воображаемого животного, а в том, что ей — неожиданно для нее самой — очень понравился голос в трубке.
Тихий, чуть хрипловатый, он звучал так… по-настоящему. В нем не было привычной операторской сухости, не было насмешки над ее глупой выдумкой. Только странная, почти ощутимая пропасть, которая обещала намного больше, чем раньше ей предлагали парни со школы. В этой пропасти таилась тайна, которую Марика теперь жаждала разгадать.
Афина нетерпеливо схватила смуглое запястье своей подруги.
— Ну что? Что он сказал? Давай рассказывай!
Марика медленно опустила руку с телефоном, словно боясь разрушить хрупкое ощущение, оставшееся после этих нескольких фраз.
— Он… он предложил звонить каждый вечер, — произнесла она, сама удивляясь, как тихо и осторожно звучат ее слова. — Сказал, что поможет найти хомяка. И… пригласил к себе.
— Пригласил?! — Афина округлила глаза. — Ты серьезно? И ты просто так это говоришь?
Но Марика будто не слышала. Она мысленно возвращалась к тем последним словам, к интонации, к паузам между фразами. К тому, как его голос дрогнул на слове «смысл».
— Он звучит… иначе, — прошептала она, скорее для себя, чем для подруги. — Не как все.
— Иначе? Марика, это просто диспетчер! Ты же не думаешь…
Но Марика уже не слушала. Где-то в глубине души она знала: это не просто случайный звонок. Это было начало чего-то, чему она пока не могла подобрать названия — но что-то подсказывало: оно изменит все. Это подвешенное ожидание – оно возбуждало и заставляло вставать волосы на затылке в предвкушении.
— Марика! – в последний раз прокричала Афина.
— Прости, прости!
Но… Их звонки стали регулярными. Она крепко держала свое обещание. Марика очаровывалась его загадочностью, Дэрил находил в ее искренности свет. Он показал ей свое «логово» — призрак колл-центра. Описал каждую деталь заброшенного здания, каждый покосившийся стол. На ее вопрос: «Тебе здесь одиноко?» — он ответил: «Да».
Это был первый честный ответ после его смерти.
Марика, стремясь помочь, уговаривала его отпустить ненависть. «Любовь может все исправить», — твердила она. Дэрил находил умиление в ее, казалось бы, такой слепой вере в спасение его души, но не знал он тогда, что ее намерения будут такими серьезными.
Марика совершила немыслимое.
Жажда, которую не убрать водой – быть рядом с Дэрилом, стала навязчивой мыслью. Она пожертвовала своей душой, добровольно шагнув в мир мертвых. Ее безрассудная жертва разорвала цепи мести, сковывавшие Дэрила. Увидев ее готовность отдать все ради него, он отпустил месть. Его форма растаяла, боль ушла, оставив лишь покой. Марика исчезла вместе с ним – не во тьму, а в нечто большее, похожее на свет.
А где-то далеко, в Италии, Рут, не в силах смириться с утратой Тайлера, стоит у парапета моста. В отчаянии, машинально набирая 911. После его смерти у нее одно желание – сбежать, но везде она вспоминает о своем любимом. Увы, несчастный случай и ее тело соскользнув с скользких камней падает в ледяную воду и уносит тело по течению.
Из-за одной халатности погибло три души.

Славный мальчик, голубоглазка!
Его мечта, его богатство,
На него смотрю, не подавая виду,
Как смог привлечь такую истинную диву!

Весь от комплиментов моих зарделся,
Я одна, и без него не знаю куда деться,
Мне так нравится дразниться,
Лишь бы Миша насмотрелся.

С утра до ночи сидел,
Да в окно безумно глядел,
Ждал пока закатом небо укроет
И подумать не мог, что меня так накроет!

Хороша девчонка, спору нет,
Я ей дам пять, и она мне в ответ
Ее взгляд на мне застыл,
А я, как кружка чая, уже давно остыл.

Танюша, ну скажи мне пару слов,
Чем обидел, почему таков?
Мы не враги, запомни...
Но и не близкие по крови.

Одну песочницу вовек делили,
И успели стать чужими
Тот голубоглазый мальчик со двора,
Не отпускал меня никогда!

Мне это приснилось,
Или взрослеть пора?
Детство было,
А любовь и не прошла.