Сколько историй бродит по свету,
Прячась в привычном, в простом и родном.
То растворяются где-то в рассвете,
То возвращаются тихим дождём.

Дома под кофе, в вагоне трамвая,
В каждом окне, в каждом слове, в глазах —
Снова рождаются, вновь оживают,
И сохраняются в наших сердцах.

Люди простые, обычные судьбы,
Негромкие радости, добрый их свет....
Если истории чуточку гру́бы,
Всё обязательно скрасит рассвет.

Много нелепых, веселых скандальных
Переплетаются с нитью дорог.
Тихо, с закатом, историй финальных
Титры всплывают, чтоб выспаться мог.

В памяти нашей их много пылится.
Время от времени их достаем,
И улыбаются хмурые лица,
Как олько с историй пыль нежно смахнëм.

Тоскует конь стреноженный,
Весь свет ему не мил.
Голодный, обезвоженый,
Про радость позабыл.

Глядит он в даль туманную,
А зори не горят.
Лишь ивушки печальные
Над речкой шелестят.

На месте грустно топчется,
Испытывая боль.
Коню на волю хочется...
Но шансов - жирный ноль.

А ветер в поле песнею,
Что в сердце конь хранил,
Теперь расстался с верою,
Головушку склонил.

Ему бы вновь на волюшку,
Да с ветерком скакать.
Ему бы в поле-полюшко,
Да травушку жевать...

Вздыхает конь стреноженый.
В конюшне. На цепи.
А всюду тени с рожами:
"Рабом ешь, пей, да спи."

Очнулся конь. Не вытерпел.
Не в шутку взбунтовал.
Порвав все путы, вылетел...
Ушел... И там заржал.

Я давно не спешу. Проживаю свой день,
Наслаждаясь всем тем, что подарено свыше.
Тишина. Никого. Лишь преследует тень,
Да шалит ветерок,
Вдруг скатившийся с крыши.

Солнца луч, моросит, или падает снег...
Принимаю, как есть, радость, боль и печали.
Я встречаю весной новый жизни разбег,
Возвращают дни всё, что к зиме потеряли.

Я ловлю средь листвы нить нашёптаных слов,
В отдохнувшей реке блики яркого света...
Каждый миг я приниму, - в них есть мы и любовь, -
Обнимая весну в ожидании лета.

Облака над землей проплывают вдали,
День спешит раствориться в закатном пожаре.
Ночь пройду не спеша. В сердце свет. А вдали
Новый день расцветёт в предрассветном угаре.

Я давно не спешу. Проживаю свой день,
Наслаждаясь всем тем, что подарено свыше.
Тишина. Никого. Лишь преследует тень,
Да шалит ветерок,
Вдруг скатившийся с крыши.

Слова легли на лист. А тот сгорел в огне.
А ветер разметал весь пепел по бурьяну.
И нет уже ни слов, ни боли.
В тишине
Подвергнуться решил, увы, самообману.

Часы в сплошной поток, не оставляя след,
Надежды луч угас, и рушатся ступени.
Мерцает позади воспоминаний свет...
Уходят люди, исчезают тени.

А я опять гляжу в пустой дверной проём.
Но нет в нём ничего: ни слов, ни лиц, ни смеха.
И взгляд мой в никуда, и мысли ни о чем.
Лишь вторит ветер сам себе, как эхо.

Но может где-то там, за гранью пустоты,
Дадут соединить разорванные нити,
И вспыхнет вдруг огонь растерзаной мечты,
Сожженных книг, где сны еще не смыты.

В потоке и тьмы, и света,
Устав от дневного "боя",
Впиваясь во все приметы,
Забыв, - на мгновение, - кто я,

Свой взор устремляю в небо,
Дождаться хочу ответа.
Но тихо совсем... А мне бы...
Плевал я на все приметы!

Ловлю я дыхание ночи,
Живу я опять в напряге.
Поддержку найти б средь прочих...
Да лучше прильнуть к коряге!

И пусть мне в ответ ни слова,
Ушедшие годы пылью,
Пойти на скалу готов я...
Свои там расправлю крылья!

Мне б вырваться прочь из ада,
И пусть будет домом небо...
Не болен... Прошу, не надо
Навязывать мне плацебо.

Не знаю негласных правил,
Плевать мне на все запреты,
Я в небо запрос отправил,
И пусть мне дадут ответы.