Белоснежно. Тихо. Легко.
Город новую начал главу.
Снова дышится глубоко,
Чудеса не во сне, на яву́.

Первый! Стал началом пути.
Лёг в ладони, как оберег.
Всё, что в прошлом, я отпустил.
Тихо падает первый снег.

Он летит, не имея вес.
Он искрится, срываясь вниз.
В белом, город, поля и лес...
Неожиданный парадиз!

Свежий воздух и тишина.
Бесконечный открыт простор.
Удовольствие пью до дна.
Ветер шепчет мне загово́р.

Снег ложится, скрывая след,
Заморозив вдруг стрелок бег.
Опровергнув, что чуда нет,
Тихо падает первый снег.

Ветки голые паутиной,
Синь небес ещё греет душу.
Буду я последней скотиной,
Если клятву тебе нарушу.

Цвет, как-будто съедает щёлочь.
Первый снег в виде сладкой мести.
Принимаешь меня за сволочь,
Словно смел тебя обесчестить.

С каждым днём всё сильнее слёзы,
С каждым часом обиды горше.
Лист с оттенком увядшей розы...
Словно вместе не будем больше.

Всё растратила без остатка
И любви предпочла свободу.
На душе теперь очень гадко...
Ведь доверилась мне, уроду.

Сквозь дожди путь назад не видно.
Всё, что важно, смешалось с пошлым.
До чего же сейчас обидно,
Снова нежность осталась в прошлом.

Тихо стало. За окнами вечер,
В каждом доме — свой тихий "обряд".
Свечи слушают шёпот доверчиво…
А слова, словно птицы, летят.

Птицы эти не в небо стремятся —
Оседают на плечи, как дым.
Весть о том, что нельзя оставаться
В тишине, притворяясь живым.

«Да» и «нет»... не пустая отметка,
И не прихоть скукоженых лет,
Но не станут от боли таблеткой...
Нам решать, будет тьма или свет.

Единица... Не трогай, не надо
Спрятав взгляд, снова су́дьбы ломать.
За любой цифрой горькая правда
Там, за каждой, вдова, или мать.

Смотрит власть не на нас, на проценты,
Сколько ноликов в сумме подряд.
Пополняют тюрьму диссиденты
И по-взрослому дети глядят.

Пусть народ говорит, пусть решает,
Но не криком и не в пустоту.
Пусть он выбора силу познает,
Не хоронит её на лету́.

Кто-то предпочитает не думать.
Кто-то шепотом вновь говорит...
За народ всё решает вновь дума.
И ничто у неё не болит.

Задыхаясь в предвыборной гонке,
Взять пытаются штурмом Парнас.
А народ снова скромно в сторонке,
Знать терпенья не считан запас.


Тихо стало... За окнами вечер...
В каждом доме — свой тихий "обряд".
Свечи слушают шёпот доверчиво…
А слова, словно птицы, летят...

Не терпят свечи суеты
В пространстве тишины и света,
Где только я и только ты,
Огня тончайшего советы.

Стекает воск без лишних слов,
Слезою отогнав тревоги…
Огонь бесчисленных миров
Замо́к повесил на пороге.

Не нужно клятв и громких фраз,
Пусть город мчится где-то рядом.
Огонь сейчас не напоказ,
Он сильным обвенчал обрядом.

Огонь соединил мосты,
Скрепив их нитями рассвета,
Рассыпав дивные цветы —
На всё нам ставшие ответом.

1
Скажи, кукушка, сколько быть войне?
Как долго проливаться будет кровь?
Но слышится в звенящей тишине
Как ветер волком воет вновь и вновь!

2
Скажи, кукушка, сколько долгих лет
Детей мы будем в небо провожать?
Но от кукушки вновь ответа нет.
Лишь слышится как горько плачет мать.

Припев:
В разрыв уходит между небом и землёю тишина.
Скажи, кукушка, нам, когда ж закончится война?
Достаточно нам в жизни бед, всё выпили до дна!
Скажи, кукушка, нам, когда ж закончится война?

3
Вдруг зазвучало, словно нервный тик,
Ку-ку, ку-ку, - как азбука морзе́, -
Переходя в Судьбы истошный крик.
И алый вновь застыл на бирюзе.

4
Сердца людей опять пронзает боль.
И эта боль - она всегда во мне.
А тишина от крика снова в ноль...
Скажи, кукушка, сколько быть войне?

Припев:
В разрыв уходит между небом и землёю тишина.
Скажи, кукушка, нам, когда ж закончится война?
Достаточно нам в жизни бед, всё выпили до дна!
Скажи, кукушка, нам, когда ж закончится война?