Награды (0)
Произведения
Собственные книги
Участия в сборниках
Всё идёт своим чередом: не задумываясь, мы справляемся с потоком эмоций и ситуаций, а иногда нас из равновесия может вывести банальная неосторожность…
Вы когда-нибудь плакали из-за того, что выкинули чайник?
Много лет назад, в период развода, я оставила в доме бывшего мужа множество дорогих мне вещей… Когда я переехала на съёмную квартиру, родители приехали в гости и увидели, что я грею воду в металлической кружке, ведь мой любимый чайник так и не смог покинуть заточение… Через час родители привезли мне большой металлический чайник с деревянной ручкой и сказали, что новую жизнь нужно начинать с улыбки и моего любимого кофе.
Он служил мне верой и правдой: путешествовал по моим съёмным квартирам, грел воду для первой каши моему сыну, переехал с нами в нашу квартиру, подогревал воду для детской смеси моей дочери — и именно из него я наливала стакан воды, когда узнала, что мамы не стало…
Слегка помятый, потёртый, местами пригорелый, но у меня не поднималась рука расстаться с ним, как бы глупо это ни звучало. На днях прихожу домой и чувствую стойкий запах гари. Оказалось, муж поставил чайник и слегка потерял счёт времени. Полностью сгорели ручка и крышка, да и сам он уже не подлежит восстановлению, а я почувствовала такую пустоту, тоску и грусть, которую сложно описать словами.
Как кадры кинофильма, перед глазами пролетели жизнь и счастливые моменты. Конечно, вещи нужно со временем менять, но как же тяжело принимать печальную действительность: чайник купить новый можно всегда, а вот близких уже никогда не вернуть…
«Именно творчество, а не время, — лучший целитель творческих ран». Джулия Кэмерон, «Путь художника».
Свидетельство о публикации № 124112904368.
Смысл жизни мы познаём не в обычных ситуациях, когда собираемся на работу, выпиваем чашку кофе или открываем кому-то дверь, а когда буквально за несколько секунд принимаем важное решение: уйти или остаться…
Мне было двадцать пять лет, и я работала в банковской сфере — это было моей мечтой со времён студенческой скамьи. Ожидания и реальность не совпали, но мне очень нравилась моя работа: я всегда старалась сделать больше, чем требовала от меня ситуация. Проявляла понимание, сочувствие, заботу, где-то юмор. Ненавидела работу по шаблону и максимально старалась проявлять индивидуальный подход к каждому, независимо от пола, возраста и финансового положения. Помню, как меня отправили в другой город подменить коллегу во время её ежегодного отпуска. Дорога занимала приблизительно час — это сорок километров от моего города. Однако путь был мне знаком: ранее я трудилась в этом городе на протяжении четырёх лет в другой компании.
Это был обычный день. Я проснулась, выпила кофе, погуляла с собакой и села в свой Пежо 3008. Выехав на трассу, я сделала погромче музыку и настраивалась на новый рабочий день. Я заметила ещё со школьных времён, что громкая музыка помогает мне быть сосредоточенной. Так я запоминала сложный материал в школе, потом в колледже и в университете, под музыку готовилась к важным встречам. Приехав заранее, я прослушала важную информацию от руководителя отделения, успела перекинуться парой фраз с коллегами — и вот он, заветный час открытия. Сначала всё было обыденно и привычно: электронная очередь, поток людей с однотипными запросами. В какой-то момент я заканчивала оформление бумаг, а потом мне потребовалось выйти к клиенту в зал и что-то показать в банкомате. В этот момент в отделение вошли двое подозрительных людей, и начался шум…
Наверняка все смотрели фильмы и знают, что у банковских сотрудников имеется охрана или хотя бы тревожные кнопки. Сотрудников охраны у нас не было, а вот кнопки были — на ключах, которые мы использовали для входа в компьютер (электронная подпись). Дополнительно тревожные кнопки были установлены под столом у кассира и некоторых сотрудников. Защитных стёкол в отделении не было: окна — обычные, как в отделении Почты России, и лишь окошко кассира составляло исключение. В какой-то момент мои коллеги быстро покинули рабочие места и поспешили туда, за бронированное стекло. У меня было всего несколько секунд, чтобы принять важное решение. Я видела глаза коллег, которые просили меня медленно двигаться к металлической двери, но уверенно мотала головой и просто стояла со всеми без движения. Я не могла просто так уйти, оставив пожилых людей, женщин с детьми и остальных наедине с нападавшими. Это не по инструкции: я понимала, чем мне грозит то, что я не принимаю мер по собственному спасению, но в тот момент не могла поступить иначе.
Я смирно стояла со всеми, в кармане брюк предательски не разжимая кнопку вызова ЧОП. Жизнь пролетела, как лента кинофильма, буквально за несколько секунд. Как-то глупо погибнуть, получив новую должность и не успев проявить себя. Раньше я осознанно оттягивала срок и не планировала заводить детей, но в тот момент подумала: если всё закончится вот так, кто будет помнить меня после моего ухода? Редко звонила родителям, хотя мы жили в одном городе. Не успела опубликовать книгу со своими стихотворениями — значит, они так и останутся где-то в записных книжках. А фотографии совсем не подготовлены, файлы не разобраны. Да, у меня была куча незаконченных дел: наверняка, если бы всё закончилось печально, выйти в свет я не смогла бы — осталась бы привидением! Но больше всего, как ни странно, я испугалась в тот момент не за себя, а за тех, кто был рядом, ведь у кого-то началась настоящая паника. Взяв себя в руки, я очень аккуратно и медленно начала двигаться в их сторону, попросив присесть на стул. Действовала осторожно и внимательно следила за нападавшими. Нас неоднократно обучали тому, что необходимо делать в подобных случаях, но тут сработал инстинкт — спасти других, а не себя. Сотрудников банковской сферы, конечно, страхуют, но эти деньги вряд ли принесли бы радость моим близким. А вот даже маленький шанс помочь ближнему вселял надежду, что всё будет хорошо.
Кассир тянул время как только мог. Я старалась понять, как можно помочь тем, кто находится в другой стороне зала, медленно двигаясь к ним вдоль стены. Двадцать минут — столько мы ждали приезда сотрудников. Когда неожиданно открылась дверь, все на мгновение замерли. Вошли они со смехом, вразвалку, и только спустя двадцать секунд поняли, что это не случайный вызов и не учебная тревога. Надо отдать должное: они умело скрутили и обезвредили обоих буквально в считанные минуты. А я наконец смогла принести стакан воды и вызвать скорую, так как у одной клиентки поднялось давление.
В тот день отделение закрылось на час раньше. Мы все были в диком стрессе, а руководителю требовалось время, чтобы написать отчёт о произошедшем. Ей также была нужна объяснительная от меня: почему я, имея возможность, не покинула зал. По инструкции я должна была укрыться в безопасном месте, однако я сумела убедить руководителя, что действовала осознанно, что не могла бросить людей и что за свои действия готова всё подписать и понести соответствующее наказание. Тогда она просто подошла ко мне и по-мамски обняла, сказав, что очень испугалась за меня и что я очень смелая и сильная. Слёзы потекли по щекам у обеих… В акте она не стала упоминать этот инцидент. Но с тех пор многое в моей жизни поменялось. Если бы мне пришлось пережить этот день снова, я бы не изменила своего решения ни при каких обстоятельствах. Уйти или остаться — решает каждый сам…
*основано на реальных событиях
Свидетельство о публикации №124091004769
Наш дом был построен в 1959 году, когда мой дедушка Валя работал на заводе. Сотрудники сами участвовали в строительстве этих домов: им выделяли материал, рядом работали мастера, а закончив стройку, каждый получал жильё. Когда папе было всего четыре года, в двухкомнатную квартиру переехали дедушка, бабушка, тётя Клава и он сам. Тётя Клава, выйдя замуж и родив сына, переехала к мужу. А папа, закончив десять классов и отслужив в армии, так и остался жить в доме своих родителей, устроившись на работу водителем.
Мои родители, Ирина и Владимир, познакомились на стадионе, во время массовых катаний, зимой 1976 года. С их слов, это была любовь с первого взгляда. Папа красиво ухаживал за мамой, и уже через пару месяцев, 30 апреля, они поженились. С родителями отношения складывались непросто: особенно тяжело шли на контакт мамаины родители. Поэтому молодые переехали жить к папиным родителям. До первой беременности мама была очень миниатюрной: с её слов, платье на второй день празднования бракосочетания она выбирала в отделе «Детского мира». Кстати говоря, мы с сестрой в свои восемнадцать не смогли примерить этот наряд — уж больно он нам был маленьким. В феврале 1977 года на свет появился первенец Евгений — любимец мамы. Всего за 48 лет совместной жизни у мамы с папой родилось нас четверо: Женя, Лена — в 1980-м, Эдик — в 1982-м и я — в 1988-м.
Тогда, в далёком 1977 году, мама была ещё совсем неопытной в уходе за детьми. Из-за частых ссор со свекровью молока было немного, поэтому брат очень часто плакал и капризничал. Со слов мамы, ей приходилось несладко: она очень уставала, соблюдала порядок в доме, ухаживала за ребёнком, часто не высыпалась и даже несколько раз падала в обморок. В один из таких вечеров, когда брату было всего пару месяцев, мама, переделав все дела в доме, искупав и покормив его, уложила брата спать в колыбель, которая стояла в дальнем левом углу, между балконной и межкомнатной дверью. Папа часто уезжал в командировки, поэтому она уже привыкла засыпать одна. Но в тот день, закрыв глаза, она чувствовала какое-то внутреннее беспокойство и волнение. Так почти два часа прошло в полудрёме. Мама решила встать и попить воды. Возвращаясь в комнату на цыпочках, она столкнулась в дверях со свекровью, которая начала ворчать: та не спит и может разбудить внука. Ничего не ответив, мама подошла к колыбели, убедилась, что брат сладко сопит, и тихонько села на край своей кровати. С её слов, сердце билось так сильно, что она никак не могла ни понять, ни унять это чувство тревоги. Ещё немного поворчав, свекровь наконец покинула комнату, а мама, неожиданно для себя, вскочила с кровати и подошла к колыбели. Взяв Женю на руки, мама расплылась в улыбке, увидев его румяные щёчки. «Как же он похож на Володю», — подумала она. Сегодняшнюю ночь она захотела провести с сыном, взяв его к себе: возможно, именно этого требует материнское сердце, которое никак не даёт ей уснуть. Сделав два шага в сторону своей кровати, она услышала за спиной грохот и, вздрогнув, с ужасом обернулась. Через мгновение дверь распахнулась, и к кроватке в ночной сорочке подбежала бабушка Лида — испуганная, но сонная. «Женя!» — закричала она так громко, что эхо разнеслось по всей квартире и даже разбудило дедушку Валю. Взгляд бабушки упал на детскую кроватку, в которой лежал кусок застывшего бетона размером с арбуз. Потом она обернулась и увидела маму: та стояла белая, как поганка, в оцепенении, а в руках держала одеялко с братом. Подбежав к ней, бабушка тут же выхватила Женю из её рук и стала проверять, цел ли малыш, тем самым разбудив его. Отойдя наконец от шока, мама забрала сына, приложила его к груди, села на кровать и спокойно сказала, что вытащила его за несколько секунд до того, как это произошло. В комнату вошёл дедушка, предварительно постучав. Когда включили свет, все были поражены: на потолке зияла огромная дыра, а кроватка оказалась продавлена весом упавшего осколка. Дедушка еле-еле смог вытащить его в коридор. Однако кроватка восстановлению уже не подлежала. Утром вызвали сотрудников управляющей компании, и через несколько дней они заделали эту дыру. Когда папа вернулся из командировки, первое, что он спросил: как мама поняла, что может случиться беда? «Я не знаю, — скромно отвечала мама. — Я будто просто предчувствовала, что произойдёт что-то плохое, и тогда решила взять его на руки…»
Эту дыру в комнате заделали ещё тогда, но уже в 2010 году мне пришлось реставрировать её повторно. Мамино предчувствие тогда спасло жизнь брату. Сейчас ему 48 лет, у него две прекрасные дочери — Анастасия и Анна — и двухгодовалая внучка Ника. Много лет в той комнате жила потом я. Но, помня тот случай, я всегда ставила в той стороне шкаф, чтобы не испытывать судьбу…
Эту историю мне часто рассказывала мама. После рождения сестры они с папой переехали на постоянное место жительства в Тюменскую область, в небольшой городок Нефтеюганск. Уже там появились на свет мой второй брат Эдик и я. В 2012 году мои родители вернулись в Коломну и жили в той самой комнате до сентября 2023 года, пока снова не вернулись на Север, получив там долгожданное жильё. Именно там, через полгода, мамы не стало…
Основано на реальных событиях. Посвящается маме — Беляевой Ирине Александровне (09.01.1957–16.03.2024).
Свидетельство о публикации № 125061202863.
Пошла 42-я неделя беременности, и маме уже давно дали направление в родильный дом. Но куда же пристроить троих детей, когда муж уже вторую неделю в командировке? — подумала мама. Поэтому она не спешила никуда ехать и не открывала дверь местному фельдшеру, который настаивал на госпитализации. Шли дни, стояло жаркое лето.
В один из таких вечеров, когда дети уже поужинали, все водные процедуры были закончены и вся семья стала собираться ко сну, раздался громкий и продолжительный стук в дверь. Мама, оставив тарелки в раковине, поспешила в коридор и увидела в глазок, как на пороге стояла перепуганная соседка Ирина. У неё было четверо детей, и она часто приглядывала за моими братьями и сестрой, а мама смотрела за её детьми. Правда, с мужем тёте Ире повезло меньше: он выпивал и часто поднимал руку. Как только мама открыла дверь, тётя Ира вбежала в коридор и начала говорить, что на этот раз её муж, выпив, кидается на неё и детей с топором. Услышав это, мама накинула тёплый халат, закрыла дверь на ключ и, как могла быстрее, пошла вместе с тётей Ирой в соседний дом. Зайдя в квартиру, она увидела испуганных детей в одной комнате, а на кухне — мужа соседки, допивающего стопку водки. Крикнув с порога, что он хулиган, тунеядец и негодяй, мама вошла на кухню и, взяв полотенце, сначала несколько раз хлестнула его по спине. Потом, отодвинув в сторону топор, начала толкать его в комнату — пусть проспится. К слову, с папой они никогда не дрались: папа всегда говорил, что поднимать руку на женщину — это позор. Откуда взялись силы и смелость — непонятно. То ли адреналин был выше нормы, то ли гормоны, но мама — 155 сантиметров ростом, с огромным животом — против здорового, пусть и пьяного и еле стоящего на ногах мужика пошла, не думая ни минуты. С лёгкостью затолкав его в зал, мама тут же закрыла комнату. Соседка на всякий случай припёрла дверь стулом и, поблагодарив маму, поспешила укладывать детей спать.
Время было уже за полночь, но в Нефтеюганске, как и в Петербурге, летом прекрасные «белые ночи», поэтому мама, довольная собой и со спокойной душой, походкой утки, не спеша, поковыляла назад домой. Зайдя в квартиру, она сначала проверила, что дети сладко спят, потом вспомнила, что не домыла посуду, и отправилась на кухню. Выпив стакан воды, она подошла к раковине, но, не успев открыть кран, вдруг почувствовала, как по ногам полилась тёплая вода. «Странно, может, сифон протекает», — подумала она, не сразу поняв, что произошло. И только потом вспомнила, что под сердцем носит дочь. Как и любая женщина в такой ситуации, она домыла посуду, помыла пол, проверила запасы еды, разбудила дочь и сказала, что ей нужно ехать в больницу, оставив её за старшую. Одному сыну было одиннадцать лет, дочери — восемь, а младшему сыну — всего шесть. На часах было полвторого ночи. Собрав наспех сумку, мама постучалась в дверь к соседям, у которых был городской телефон, ведь в те времена он был установлен не у всех. Сначала, конечно же, позвонила сестре мужа, предупредила, что уезжает в больницу, и попросила приехать утром к детям. И только после этого вызвала себе скорую помощь. Наш посёлок городского типа находился в десяти километрах от города: городской транспорт ходил нечасто, да и было уже поздно, а такси тогда появлялись ещё реже и, может, стоили дорого, поэтому около получаса она ждала на крыльце дома приезда скорой помощи. На удивление, добрались до больницы очень быстро — роды оказались стремительными. Врач успел осмотреть её в приёмном покое и оформить все документы, после чего её перевели в родовое отделение, где ровно в три часа ночи 31 июля 1988 года на свет появилась я.
Через несколько минут после осмотра неонатологами меня наконец-то показали — буквально на мгновение, дав обнять и поцеловать. В момент, когда меня забирали, из пелёнок вывернулась маленькая ножка, которую медсестра ловко запеленала обратно, после чего скрылась из поля зрения. Меня забрали на тщательный осмотр, а маме предложили лёгкий сон.
С её слов, она помнит каждое из этих четырёх волшебных мгновений первой встречи. На этот раз её удивило то, что я была очень крупным ребёнком с необычной родинкой на левой ноге, которую удалось заметить случайно. Родинки чаще всего появляются к шести-семи месяцам, а тут будто «ангел в ножку поцеловал», как она часто любила говорить. Проснувшись в палате, она с нетерпением ждала, когда же меня привезут на первое кормление. Шло время: всех детей привозили, потом увозили, а меня всё никак не было. Мама каждый раз спрашивала, почему же не привозят её дочь, но ей постоянно отвечали, что скоро привезут. Молока было много, грудь опухла и очень болела, а сцеживать в раковину было обидно. Видя, как мучаются новоиспечённые мамочки от того, что им не пришло молоко, мама ловко перекормила всех новорождённых, освободив грудь и создав тишину в палате. Настал вечер: устав от бесконечных обещаний, мама вышла в общий коридор. Встретив дежурную медсестру, которая перегородила ей путь, она потребовала пропустить в комнату, где находятся новорождённые. И тут распахнулась дверь: на маленькой каталке вывезли в коридор крошечную девочку с вкладышем «Беляева Ирина Александровна, 31.07, 4800 г, 56 см». Медсестра, указав на каталку, попросила маму вернуться в палату. Мама села на кровать и взяла на руки ребёнка — сердце почувствовало неладное. Распеленав девочку, мама увидела: малышка в разы меньше, а родинки на ноге нет. Покормив её, мама сама отвезла девочку врачам и потребовала отдать свою дочь. Те сначала посмеялись: ночь, усталость — показалось, никакой родинки нет и не было, — и указывали на совершенно непохожую девочку. Тогда мама подняла шум, потребовала немедленно отдать меня и грозила устроить тут всем весёлую смену.
Уж если эта женщина не боялась мужчину с топором, думаю, акушёрки её бы точно не остановили в тот момент. Но, услышав шум, из кабинета вышел главврач. Мама, объяснив ситуацию, потребовала немедленно распеленать всех девочек и показать их ей. Врач был шокирован и подобным заявлением, и фактом подмены, но в ту ночь действительно дежурили студентки медицинского колледжа, поэтому всё же решил перепроверить. Под совершенно чужой фамилией лежала упитанная девочка с родинкой на левой ноге. Мама узнала меня ещё до того, как сняла пелёнку: громко воскликнула, взяла на руки и, показав родинку на ноге, сказала: «Вот моя дочь!» Все были в недоумении… Чтобы убедиться, что на этот раз нет никакой ошибки, врач настоял на том, чтобы взять образец крови. Моя третья положительная полностью совпала с маминой и папиной, а вот группа крови той девочки значительно отличалась. Так в один миг всё вернулось на свои места.
Кто знает, кем бы я стала, где бы я жила, если бы не тот случай с родинкой…
Эту историю я много лет подряд слышала от мамы в свой день рождения, из года в год. Я не переставала удивляться её смелости, внимательности и твёрдости характера. Временами мы смеялись, плакали, обнимались.
В 2024 году эта традиция прервалась… Именно поэтому я хочу записать её здесь, чтобы всегда помнить тот день, который изменил мою судьбу…
P. S. Посвящается любимой маме — Беляевой Ирине Александровне (09.01.1957–16.03.2024).
Свидетельство о публикации № 125042007536.
В 2014 году я вместе с коллегой открывала розничное направление по продаже строительных материалов одной турецкой компании. Наш офис находился в городе Коломне, а производство — в Зарайске. Спустя некоторое время руководство решило закрыть наш офис, и нам предоставили кабинет на территории производства. Ежедневно по графику 5/2 нам приходилось преодолевать 80 километров туда и обратно. Несмотря на то что оплату бензина нам компенсировала компания, мы часто приезжали в офис на одной машине, чередуя друг друга: день я, а день она за рулём.
Однажды рано утром я заехала за Настей, и мы поехали на работу. Трасса проходила мимо небольшого города Луховицы, в котором мы любили по дороге покупать кофе. День был летним, но пасмурным, местами туманно. На тот момент стаж моего вождения составлял шесть лет. Я уверенно чувствовала себя за рулём: это была моя вторая машина с автоматической коробкой передач, поэтому спокойно могла водить всего одной рукой. «Опель Корса» была малолитражной машиной, но имела функцию спортивного режима, которым я любила пользоваться для обгона. Когда в машине со мной кто-то находился, я водила очень аккуратно и никогда не была виновницей происшествий.
В середине пути поступил звонок от руководства о незапланированном совещании, и нас попросили поторопиться. Дорога от Коломны до Луховиц была четырёхполосной, а вот от Луховиц до Зарайска — двухполосной. Поэтому обгонять было не всегда удобно, а местами даже опасно. Догнав длинномер, я пошла на первый обгон. Успешно встав в ряд между двумя длинномерами с прицепами, я начала обгонять вторую машину, однако мощности не хватало, чтобы совершить манёвр. Включив спортивный режим, я разогналась до 120 километров в час. Успев опередить лишь прицеп длинномера, я буквально из ниоткуда заметила: почти с такой же скоростью по своей полосе двигался другой длинномер. Прямо нам навстречу…
Фары у него были отключены — именно это помешало заметить его раньше. Увидь я его раньше, то не пошла бы на рискованный манёвр…
Как в фильме с замедленными кадрами: сначала, не поворачивая головы, глазами осматриваю направо и налево — отбойники; речка, которая давно высохла, высота около пяти метров — сносить ограждение рискованно. Глаза переключаются в зеркало заднего вида: позади длинномер. Если резко тормозить, я не смогу удержать машину и втиснуться между ними. В машине очень громко звучит песня группы «Ленинград» «На лабутенах», Настя во весь голос распевает её. Не поворачивая головы, глазами я смотрю на пассажирское кресло: она пристёгнута, это хорошо. Только подушек безопасности у меня нет — ни пассажирской, ни водительской. Машину я купила восстановленную, как оказалось позже… Молодая и счастливая, она сидела и красила губы красной помадой… Видимо, почувствовав неладное, она приподняла автомобильное зеркало — тогда-то её взгляд и застыл от ужаса…
В этот момент стало страшно стать виновницей глупого дорожно-транспортного происшествия. Это не входило в мои планы, как и погубить жизнь дорогой подруги…
В голове пронеслась тысяча мыслей: что моя первая любовь до сих пор в моём сердце; что сейчас у меня неудачные отношения и стоило бы расстаться; что я так и не успела выйти замуж, родить детей, добиться значительных успехов в работе; что редко звонила родителям. А может, я и вовсе была не слишком хорошей дочерью, сестрой, подругой…
В следующую секунду я кладу вторую руку на руль, понимая, что мне нужна устойчивость. Отсчёт пошёл на секунды, буквально: пять, четыре, три, два, один…
В ушах тишина… Мысли… Ожидание… Варианты… «Только не кричи, пожалуйста», — думала я в тот момент про себя. «Прости, пожалуйста, прости…»
Буквально за несколько метров до столкновения длинномер, которого я обгоняла, прижимается правее к отбойникам, и его примеру следует встречный длинномер. На скорости более 100 километров в час я пролетаю между двумя фурами с расстоянием между зеркалами не более пяти сантиметров. Любая кочка или неуверенное движение — и нас бы занесло под одну или другую машину. Надо отдать должное: Настя не закричала, не стала вырывать руль, она не произнесла ни слова, замерев на мгновение… И это помогло мне сосредоточиться на дороге и удержать руль, хотя временами я чувствовала, как нас пытается снести с дороги…
Из этого туннеля мы вышли молча. Пристроившись на свою полосу, длинномер мне посигналил — торжественно поздравлял нас с тем, что всё прошло успешно. А я тут же свернула на обочину. Включив аварийную сигнализацию, я никак не могла прийти в себя: тряслись руки, жутко гудела голова. Выйдя из машины, я подошла к Насте, обняла её и стала просить прощения… Мы ревели около десяти минут, переживая этот момент снова и снова… Успокоившись, мы сели в машину и продолжили свой путь. Остаток дороги заставил меня переосмыслить ценности жизни. Что могло бы произойти, если бы не помощь этих замечательных водителей… С тех пор я очень осторожна за рулём, ведь несу ответственность не только за себя.
Я благодарю каждый день за возможность жить, стать мамой, за крышу над головой, воздух, которым дышу, работу. За то, что могу творить, быть тем, кто я есть, и не бояться чего-то не успеть. Я делаю маленькие шаги на пути к своей большой мечте. Возможно, именно тот день должен был стать для меня поворотным, нужным, значимым…
«За рулём есть всего пару секунд для принятия правильного решения, чтобы потом не разгребать всю жизнь результаты своих поспешных действий…» — именно эту фразу я написала в тот день в своих социальных сетях…
Основано на реальных событиях…Посвящается Анастасии Козловой.
Свидетельство о публикации № 125061007361.
Автор еще не издавал у нас книги, но все еще впереди 🙂
Автор еще не участвовал в опубликованных сборниках, но все еще впереди 🙂
Человек - чай
Нет, мы не прячем...
Телефонная любовь
Flow and Ebb (aft...
Всё в зефире...