Лишь истина собственного разума поможет победить тьму внутри души. Но не каждая истина является светом, настоящим проводником, освещающим мрачные закоулки внутреннего мира. Для познания настоящего придется пройти через десятки, а то и сотни сомнений. И лишь после этого наградой станет реальная истина.

Как трудно жить мне в мысленном отличии,
Скитаться в мыслях и непонимании себя
И представать перед людьми в физическом обличии,
Меняя поведение и мимику лица.

Я — монстр, обречённый на страданья.
Повинен в этом тот, кто смел со мною это совершить.
Не жив, не мёртв, ищу лишь мироздания,
Заботы и тепла для искалеченной души.

Как нежен и звонок твой тоненький голос,
И волосы золотом крыты, как колос.
Глаза — изумруды, улыбка, как месяц,
Рад был бы с тобой оказаться в том месте,

Где жизнь провели бы с тобою вдвоём,
Где пели бы песни, где был бы наш дом.
Так хочется утром с тобою проснуться
И, искренне видя тебя, улыбнуться,

Заваривать кофе, в постель приносить
И просто быть рядом, просто любить.

Ты пал так низко, пал от гнева,
от ревности ты пал в свой ад.
Ответь же мне, зачем всё это,
зачем ты строил здесь свой лад?

Ты был любим, как сын, как ангел,
ты восходящей был звездой.
Ответь же мне, любимый ангел,
зачем последовал за тьмой?

Зачем отрёкся от свободы,
зачем всё в муки обратил,
взял на себя роль неугоды,
что с остальным сотворил?

Разрушил всё, всё уничтожил:
доверие, любовь, тепло.
Ты был любимым сыном Божьим,
но опустил любовь на дно.

Ты согрешил — покайся в этом,
найди в душе той свет, в себе.
Не будь отдушиной поэтов,
будь возрождением небес.

Ты их любил, ты был им предан,
любим ты ими был в ответ.
Но вдруг доверием был предан —
теперь любви той больше нет.

Теперь завистлив ты и гневен,
ты хочешь мести небесам.
Взгляни же, сын, признай же это:
ты уничтожил веру сам.

Летевший мотылёк во тьме,
Тянувшись жадно к свету фонаря,
Не видя всех преград извне,
Не долетел, сгорев дотла.