Даже самая тёмная и длинная ночь никогда не бывает вечной. В какой-то определенный миг небо начинает медленно, но неуклонно светлеть в объятиях нового неповторимого дня. Я неоднократно созерцала этот захватывающий момент, стоя перед металлическими дверями реанимации, где оказывали помощь моей тяжелобольной маме. Там, в холодном, безликом дворе городской больницы, возносились к огромному, чёрному, усыпанному предутренними звёздами небу мои безмолвные, пылкие молитвы. А потом, после очередной капельницы и стабилизации состояния, мы брали такси и возвращались в свою простую повседневную жизнь, которая вновь приобретала радость, красоту и смысл. Щёлкали семечки и смотрели ток-шоу. Пили кофе и жевали домашнюю пиццу. Планировали новое, более разумное расположение грядок на даче следующей весной.
Надежда была с нами всегда. Без неё боль и страх поглотили бы нас без остатка, отняв всякое желание бороться и ощущать маленькие счастливые мгновения бытия.

Весна опять решительно захватила мир и разбрызгала по дворам и обочинам дорог свои разноцветные живые краски. Птицы, кажется, сочиняли замысловатые трели всеми долгими вечерами зимы и теперь вдохновенно делятся с теми, кто к ним прислушивается, свежим репертуаром. Влажная, согреваемая весенним солнцем земля, пахнет жизнью.
Возле подъезда я встречаю двух детей примерно одиннадцати - двенадцати лет и, ища в сумке чип от входной двери, (поверьте, не специально!) подслушиваю их диалог.
- Тебе не скучно играть одному? - интересуется девочка.
- Не, нормально, - отзывается, не глядя на собеседницу, мальчик, повторно кидая мяч в стену нашего дома.
Девочка пожимает плечами и направляется в мою сторону.
- А вообще, если бы ты позвала меня играть, то было бы хорошо, - добавляет паренёк.
Мне сложно скрыть улыбку. "Нехорошо быть человеку одному" - когда-то сказал Сам Бог. Как же искренне, непосредственно и проникновенно умеют выражать глубинные вещи дети!
Эх, сколько раз я ждала в жизни чьего-то оклика и вмешательства в мои непростые обстоятельства... Пока не пришло осознание: я самостоятельно могу повлиять на то, что поддается переменам, и, к примеру, первой позвать кого-то в друзья.

Запах сырой земли воскресил во мне океан детских воспоминаний.
Так получилось, что вырубленный сегодня тополиный лесок рос вместе со мной. Мне было девять, когда ровные невысокие саженцы солдатиками выстроились недалеко от нашего тогдашнего дома. Через рощу дети, протаптывая тропинки, ходили в школу. Здесь росли грибы и паслись животные. Тень от взрослых деревьев дарила вожделенную прохладу в мучительные знойные дни. Золотой осенью ветерок сдувал резные лимонные листья, осыпая прохожих шелестящим дождем. На коре некоторых живых великанов когда-то выцарапали свои имена влюбленные подростки.
Мой лес больше не существует. На его месте аккуратно высажены юные канадские клёны, берёзки и сосны, что тоже неплохо. Они вырастут и станут для кого-то любимым парком. А я буду с теплотой помнить лесных стражей, которые росли вместе со мной.

Водопад, ради которого мы с трудом сюда добрались, невероятно прекрасен. Внизу, в долине, уже тепло, поэтому на нас весенняя одежда и лёгкая обувь. А здесь, среди скал, лежит мокрый снег. Воздух прохладен и свеж настолько, что надышаться им нереально. Сердце колотится от непривычной физической нагрузки и восхитительной красоты горной местности.
Сфотографироваться на фоне падающего с высоты кристального потока в сухой обуви не удается. Мы пытаемся балансировать на неровных скользких камнях, но ледяная вода упрямо заливается в мои тапочки. Однако это уже не имеет значения.
Веселой компанией мы поворачиваем назад и радуемся тому, что идти стало гораздо проще. На рыжем шершавом камне у высоких вечнозелёных деревьев лепешки и сосиски кажутся деликатесами из фешенебельного ресторана.
Накупавшись в термальном бассейне, наш дружный отряд едет в мерцающий тысячами огней город вымотанным и счастливым.
В труднопроходимых местах мы подавали руки друг другу столько раз, что стали ещё роднее.

Времена коронавируса нельзя назвать прекрасными, но именно они продемонстрировали возможность проведения занятий по иностранному языку посредством видеосвязи.
Одна из моих нынешних групп — это друзья юности, с которыми мы давно планировали, но только несколько месяцев назад начали изучать немецкий язык. Несмотря на довольно позднее вечернее время наших встреч, в целом, мы неплохо продвигаемся вперёд по программе, обогащаем словарный запас и разбираем нудную грамматику. Сегодняшний урок, однако, почему-то не задался с самого начала.
"Подождите, я ищу нужную страницу," - отвечает на мой вопрос первый ученик. Хорошо. Даю ему время сориентироваться и обращаюсь ко второму мужчине.
"Прости, я выходил ненадолго. Какой текст разбираем?" - басит он. Я повторяю задание, ощущая первые признаки раздражения. Мы включаемся в работу и десять минут сосредоточенно и картаво выговариваем слова и короткие предложения.
"Можно повторить вопрос? - слышится от аккаунта с выключенной камерой в ответ на мою попытку проверить пройденный материал, - Я разговаривала по телефону".
У меня появляются нешуточные опасения насчёт того, смогу ли я выдержать ещё шестьдесят минут подобной пытки. На часах полдесятого вечера. Я сижу перед ноутбуком пять часов без перерыва. Мне хочется есть и спать, а не работать роботом - попугаем.
В этот момент у супружеской пары по ту сторону экрана отключается электричество. Время от времени такое случается в нашей стране. Мы не удивляемся и продолжаем урок, стараясь не отвлекаться на танцующие за их спинами монстрообразные тени и дёргающиеся огоньки от какого-то специального прибора.
Примерно пятнадцать минут урока проходят удовлетворительно. Затем я включаю аудио, после прослушивания которого необходимо выполнить упражнение. Запись не идеального качества, нам приходится основательно прислушиваться к "терминаторскому" голосу диктора. Через пару секунд в тёмную комнату заходит четырёхлетний сынишка моих друзей, так как ему страшно находиться за стенкой без света и родителей, и начинает протяжно напевать что-то, перебивая моего "терминатора".
Я готова взорваться, как древний вулкан. Часы замедляют свое тиканье настолько, что конец урока отодвигается ориентировочно на двое суток.
Кто-то назовет это истерикой, но в какой-то миг я меняю угол зрения, смотрю на нашу карикатурную ситуацию со стороны и разражаюсь смехом. Специально воспроизвести такой ералаш просто нереально. Остаток нашего странного урока проходит с шутками и хохотом.