* * *

Всё меньше солнца, дольше зимы,
всё тоньше огонёк страстей.
В терпении невыносимом
тернистых жизненных путей
не выручает братский локоть,
в скитаньях гибли мужики!..
И ночью хочется подохнуть
от непридуманной тоски…

Уж поздно обивать пороги,
неся подобострастный бред:
про вымученные итоги
и про сомнительность побед,
про шаткость мостиков морали
и про иллюзии в пыли,
про чувства, что не взволновали,
про женщин, что не снизошли…

Юнцам почётно слыть «из дерзких»,
эксплуатируя трюизм,
не будем обсуждать издержки,
когда оправдываем жизнь.
Назло взбесившемуся зверю,
мужам, затеявшим вражду,
в хорошее… бесспорно верю
и всё ещё чего-то жду.

Не поле перейти, Горацио,
прожить с рождения доныне!..
В отсутствующей мотивации –
окалина, но не гордыня…

Так страж, осунувшись от бдения,
в мундир казённый клонит харю.
Нет сил, желаний, вдохновения,
как права над дрожащей тварью!..

Не помню, когда был неистов, ведь
пожившим, в общем, не до страсти –
как приглашение на исповедь!..
Как отречение от власти…

Что в результате? Самомнение,
психоз и дефицит внимания.
Вино, сулящее забвение,
игра в любовь на раздевание…

Пусть чудо – бред, ну, может, мистика,
сродни с мечтами идиота.
Нет больше правды, только истина,
а с ней и гибнуть неохота!..

Горацио, прости циничному
(не понят здесь –
за гробом прав)
любовь к софистике привычную,
вино с цикутою
попробовав…

* * *

Неведомое счастье только мнилось,
в надежде рыбку вытянуть за жабры
жила надежда на любовь и на взаимность,
замешенная на «безумстве храбрых».

И так всю жизнь, прочувствовав потери,
дерзать, не замечая волны страха,
всё понимать и безусловно верить,
приняв любовь, как шапку Мономаха!..

Какой роман благословил издатель!..
…злой рок лишь воспрепятствует сюрпризу,
послав обман и лабиринт предательств…
…достигну дна… услышу звуки снизу…

Все планы разлетаются на части,
надеждам суждено не состояться,
а на весах отмеренное счастье
проигрывало гирям обстоятельств.

Обиды в прошлом, но история приелась,
репризой уж не растревожить зала.
За молодостью проступила зрелость,
а там и старость где-то ковыляла…

И лишь в душе мелодия звучала,
мол, всё ещё придёт и не забыто!..
Жизнь, сделав круг, причалила к началу,
как в сказке про разбитое корыто.

У беды предвозвестников вдоволь:
на гитаре порвались струны,
пароход налетел на отмель,
усмехнулась фортуна…

Шансов нет, заварена дверца,
а заказчик накрутит пени,
мячик прыгал, стояло сердце,
подгибались колени…

Я сомненья на дне бокала
утопил, всё потом разобрать бы!..
А любимая убегала
с нашей свадьбы…

На задах волк терзал овечку,
чьи-то тени метались в зале,
деньги гневно летели в печку,
а стихи не спасали…

Жизнь кончается эпилогом,
что я вёл себя, как мерзавец,
не врагом наказанный – Богом,
всё стерпевшим на зависть…

Чисты, как помыслы рассветные,
шуршат листвой, что сбросил ясень, –
стихи, как смальта разноцветные,
на месте каждый стих прекрасен –
от трепетного до угарного,
то расширяясь, то сужая!..
Расстраиваюсь от бездарного,
талантливые обожаю.

Стихи рождаются эмоцией,
горсть опыта для послевкусия,
то без прикрас, а то с подходцами,
то ложкари, а то перкуссия;
то беспросветность, то торжественность,
душою льну, катарсис чувствуя;
то верх брутальности, то женственность,
порой лаская или буйствуя!..

Не допускают снисхождения
от богохульства до иронии,
нас покорив без принуждения,
ведя на поиски гармонии!..
От признанного до бесправного –
рискните гранями таланта!..
Поэтом стать отнюдь не главное,
процесс важнее результата.