Слёзы все уж выплаканы,
Утекли, уплыли в сток.
Объясните мне хоть кто‑то,
Почему же мир жесток?

Кресты‑шрамы под повязкой —
Много я недель ношу.
Дайте хоть любую штучку,
Навсегда себе спишу.

В старое буду одеваться,
Ем я каждый день одно.
Невозможно ведь меняться:
«Новый миг — что нового?»

Люди со мной — кто издревле
Вместе за руку ходил.
С новым сблизиться так сложно —
Хочешь — сам и подойди.

Ладно, каюсь: тут подходят,
Но, как время разойтись,
Сразу что‑то меня гложет —
Не могу так отпустить.

Даже зная: «Всё уж хватит,
Пришло время отойти», —
Всё ведь изнутри снедает:
«Трудно нового найти».

Без людей всегда под боком
Тоже выжить не могу.
В смятенье начну метаться,
Замену найти бегу.

Так я в друга — и до крови,
До смерти вцепляюсь вся.
Если с человеком больно —
Всё же не смогу одна.

Может, их и свою душу,
Чтоб хоть как‑то уберечь,
Мне пора развязать шрамы
И навек на снег прилечь.

В жизни нам порой приходится:
Кому‑то послужить,
Подставиться и в рамки угодить.

Туда иди, но то не трожь,
Тут ровно сядь, сюда положь.
Ну согласитесь, трудновато жить.

Что, если там сказал не так?
Ведь для него то не пустяк,
Но по‑другому доказать никак.

Что ты тут прав, но ляп не в такт,
И всё идёт на раскосяк,
Обидеться он может навсегда.

Потом ходи, броди, ищи
Того, кто к тебе поспешит
И, глянув внешне, сам не засмешит.

Затем ему, поди, скажи:
«Неаккуратен ты на вид».
В ответ услышишь, что он сам решит.

Потом опять круги пройдя
И вроде что хотел найдя,
В боязни потерять, не говоря…

А много хочется сказать,
И что‑то другу доказать,
Так легче ведь — не жить, всегда молчать.