На диванчике, в ресторанчике
Под иконами с сонным лицом
Официант протирает стаканчики,
Наблюдая жизнь за окном.
Там несутся машины и женщины,
Торжествуя царит кутерьма.
На фасадах реклама военщины,
А в глазах безразличия мгла.
Толи дело у нас в ресторанчике,
Где уютный ковер на стене.
Пахнет розами дым из кальянчика
И лампады горят в полутьме.
Громоздится чудес ожидание,
Созревает надеждой пирог,
А в духовке как покаяние
Ананасовый гусь слезы льет.
Янтарем в хрустале коньяк манит,
Пломбир розовый тает как сон.
Никогда нас уже не обманет
Этот вид за печальным стеклом...

На диванчике, в ресторанчике
Под иконами с сонным лицом
Официант протирает стаканчики,
Наблюдая жизнь за окном.
Там несутся машины и женщины,
Торжествуя царит кутерьма.
На фасадах реклама военщины,
А в глазах безразличия мгла.
Толи дело у нас в ресторанчике,
Где уютный ковер на стене.
Пахнет розами дым из кальянчика
И лампады горят в полутьме.
Громоздится чудес ожидание,
Созревает надеждой пирог,
А в духовке как покаяние
Ананасовый гусь слезы льет.
Янтарем в хрустале коньяк манит,
Пломбир розовый тает как сон.
Никогда нас уже не обманет
Этот вид за печальным стеклом...

О, сколько судеб мы встревожили
Своим предательством постыдным
И вдохновенье не поможет нам
Забыться в жерле ненасытном.
И сколько можно было б вспомнить нам,
И скольких рук коснуться трепетно,
Но свет воспоминаний горестный
Рождает вопль - не надо света.
Покой нам грезится в молчании.
Заснуть мы чаем, но бессонница
Летит по мирозданью стаями,
Разносит гул и им разносится.
И улыбаясь беззастенчиво,
Кричу я в уши неизвестно чьи,
Что всё пройдёт, всё так изменчиво,
Как смех в лесу далёкий девичий...
Возможно, смысла нет в мучении,
Как, может быть, и нет мучения,
А лишь скользящий взгляд рассеянья,
Который вспомнить тщится прежнее...

Неотвратимая тотальнасть бытия,
Круговращенье жизни поднебесной,
Миг или вечность прожитого дня,
Победа или крах судьбы чудесной...
Вопросов множит разум живой рой,
Они летят как птицы вереницей.
Ответов нет и сумрачной порой
Смотрю я вверх, где звездный мир искрится...
И кажется, что этот мир постичь
Нельзя в силу природы мирозданья,
Но сердце откликается на клич
И верит в свое высшее призванье...
И верит сердце сумрачной порой,
Что если родились вопросы эти,
Из разгадать, работая душой,
Возможно нам, живя на белом свете...
Свет побеждает горестную мглу.
Его тепло рождает жизни царство
И разум, вопреки рассеянья злу
Навеки обретает постоянство.
Своих намерений стремительный полет,
Своих фантазий яркое виденье,
Своей любви неповторимый мед
И рифму своего жизнетворенья.

Конфеты, цветы, ресторан,
Хлопоты, траты, обман...
Дума одна: даст - не даст.
В баре сидит педераст,
Гопники бьются в бильярд,
Б***и берут низкий старт,
Льется музон как моча,
Кто то блюет хохоча...
Жертва глядит как то мутно
С думой рептилии будто...
А! Осеняет меня:
Жертва здесь я - не она.
Я здесь глотаю злой дым,
Серостью общей томим,
Я попрошайка тепла,
Что между ного сберегла
И мои чресла зажгла
Эта чужая на век женщина и человек,
Льющий таинственный смех,
Красящий губы как кровь,
В похоти ждущий любовь...
Стоит игра эта свеч?
Иль лучше взять да зажечь
Душу звездой серебристой,
Музыкой быстрой и чистой.
Выскочить вон из зловонья,
Выдернуть демонов сонных,
Вырваться, вздрогнуть, сбежать
И не смотреть больше вспять...
Мир этот темный, поверь,
Будет распахивать дверь.
Будет музончие менять,
Классных б***ей приглашать,
Гопников угомонит
И педерастов затмит.
Новый огонь и средь дня
Сполохом небытия
Вырвется вверх и до неба
Новой приманкою хлеба
Снова придет из за туч
Славен, правдив и могуч
Морок другой, словно Луч...