Чёрную кошку пригрела 
Жизни моей полоса.
Это раньше она ярко тлела,
А сейчас мне уж замуж пора.

Кисе мрачной дано всего девять
Экзистенций, у меня лишь юдоль одна.
Тихо дремлет усатая гиена,
Не шелохнётся король стола.

Сам он вышел в проём ночью белой,
Растворился в весенней росе,
Искупался в реке и стал серым.
И во взгляде его страх осел.

Сколько б ни было у тебя жизней,
Важно здесь лишь красиво петь
И сухим по Неве вольно бегать,
Песнь ту дивную мурлыкать, воспеть.

Девять раз повторять одну тему,
Выровнять все изъяны и впредь 
Не пугаться хранителя чрева.
По морям вечно мчаться;

Косеть от вина, что из
Течения русского вскипело.
Пусть Бахус отопьёт моё дело,
Коли некому больше хмелеть.

Прости, но мне пора. Звучит как приговор,
И в дверь стучится ночь осенняя, в упор.
Последний поезд ждёт у чёрного перрона,
И в нём исчезнет всё: и голос твой, и звоны
Того серебряного смеха за спиной…

Пора. Словно листок, сорвавшийся с ветвей,
Не в силах преступить закон больших страстей —
Разлук, дорог, широт холодного простора…
А я ловлю твой взгляд, последний и укорный,
Как отблеск линз прощальных фонарей.

И вот уже вагон качает, как паром
В бренность беззвёздную… Но странно: в нём
Весь ты остался — воздух, выдохнутый с болью,
И тишина в ушах, подобно клюфту,
Что оставлен был тобой на сердце ледяном…

И пусть не будет писем, встреч и телеграмм,
И время разотрёт наш призрачный причал,
Одну черту твою: фатально безутешную улыбку
Душа, как вечный ключ, в подполье безнадёжное хранит.
Я увожу с собой невысказанный крик
И город в облаках, что навсегда остался
Там, где твоё «не уезжай» во мне разбилось,
Как тонкое стекло о камень мостовой.

Прости. Но мне давно уже не по пути.
Лишь память вышивает тонкую сети
Из капель на стекле, из полутьмы и света…
И в ней — навек — твой шаг, и фраза «до рассвета»,
И образ твой, что до сих пор меня не отпустил.

Стихотворение на картину моей подруги Анастасии Шиловой «Прости, но мне пора» 19.12.2025

Рисовала на память поэту Андрею Грицкову, aka ЭПП,
Драматическую парсуну сквозь своё отраженье в бокале.
Вы тогда ухмыльнулись в тотальной кабачной тоске,
Под толпы ликованье, Вы на сцену взошли рыцарем зазеркалья.

В ту осеннюю ночь, разорвав душу в клочья,
Меня клятвенно Вы уверяли лишь в том, 
Что в последующем никогда не случится нам встретиться вовсе:
«Поминать Вам малёванный образ, на этом я кончен».

На картине слегка освещает рдяной луны гамма,
Столь любезные, властные черты лица.
Раздавались финальным куплетом судьбоносные криптограммы;
Уловить разом Ваши лексемы отнюдь заурядным рассудком нельзя.

Расписались Вы на оргалите, в углу, где набросок 
Земного обличья пиита лирически послан Творцу-мяснику.
Иллюстрация алого сердца и Ваши слова поразили меня наповал:
«Будь довольна, подруга. До скорого! Je t'aime».

Завершающий штрих на портрете – это наискось чёрная лента.
Вы ушли слишком рано, Райкконен Андрей.
Под элегию меркло созвездие Ковша. 
Отражалось во мраморе пламя свечей.

И угас первостихии смысл намогильным букетом ирисов.
Никогда не услышать нам вновь патетичную трель.
Возвести здесь скульптуру во всю Вашу стать –
Есть последняя в жизни мечты цитадель.

Если твой кореш напоминает отходы,
Может, он просто на отходах.
Очень устал, не спросив погоды,
В прогнозе на сегодня майские холода.

Возможно, он пил до вчерашней субботы.
Он сутками ныл о том, что пора всем обрести свободу.
Его завтрак сгнил, одолжил пару шмоток,
Чтобы в понедельник пойти на работу.

Его уже ждут на крытой.
Крематорий предложил свои услуги,
Но мой брат в порядке,
Он одет и сыт.

Выходит, его жизнь ценна для близких.
Я уже еду с ним отжигать на вписке.
Но как-то не по себе,
Когда каждый шаг отслеживает ФСБ.

Хотя это не является проблемой.
Я прыгну в стог сена
И утону во ржи.
Питер ждут перемены.

На серьёзных щах друг не терпит
Измены своей жены,
Она плачет, высказывает «фи».
Коллега пашет до последней смены.

Всё, чтобы завтра очнуться живым,
Он уже сделал, слез с паранойи.
Словно последний викинг мчится в Вальхаллу,
Чтобы поднять свой тост.

За родину и город,
Пока не вымок порох
В его стволе.
Остальное оставьте при себе.

На лавках в парке
Парочки влюблённые кутили
В воздушных шариках
И ели эскимо.

А мой напарник закурил,
Мы вместе жили
И дорожили лишь свободой
Под зонтом.

Гремели тучи, мы друг друга
Из-за кошки били.
Ах, как же я любила не её!
Ты всадником на беленькой кобыле

Скакал от меня прочь.
На самом чёрном жеребце
Меня остановили
Понурый конокрад и чёрт.

Им на руку со мной знакомство было.
Мне стало жаль того с пробитой головой.
Ушёл бес босиком, да с глаз долой,
В краю далёком он продолжил бой.