Мой разум безвозвратно заплутал
В той комнате с кривыми зеркалами,
Где я под необычными углами
Десятки раз перед самим собой предстал.

То жалок, то ужасен, то смешон
Мой визави на пленке амальгамы,
Но под собой всегда скрывают шрамы
И вычурный наряд, и серый капюшон.

Несбыточна надежда отыскать
Оконце в мир, где мой двойник прекрасен,
Без масок, недомолвок, лживых басен,
Лихим героям моих детских книг под стать.

Но, как завороженный, я бреду
Все глубже в лабиринте отражений,
А блики, оживая от движений,
В бесовской пляске кличут новую беду.

И вот очередной неловкий жест
Разносит в прах лощеное зерцало,
Которое хвалилось, порицало,
Пригревшись на одном из самых лучших мест.

На бисер рассыпается узор
Пленившего меня калейдоскопа
И волнами хрустального потопа
Сбивает навзничь все, что радовало взор.

Пустые рамы, словно домино,
Со скрипом повергают в пыль друг друга.
Узором заколдованного круга
Их вензелям служить уже не суждено.

А я бегу не размыкая век,
Кляня тот миг игры теней и света,
Когда взамен стеклянного предмета
Стал зеркалом для человека человек.


Август 2026, Москва

В галоп летит упряжка колесницы,
И камни мостовой, как жернова,
Стирают в пыль тисненые страницы,
В лохмотья рвут парчу и кружева.

Всё то, что ветер вырвал из поклажи,
В безумном танце тает позади.
А я, глупец, не признаю пропажи,
Прижав раскрытый саквояж к груди.

Во тьме не разобрать, кто держит вожжи:
И слепо доверяюсь чужаку,
И, вновь очнувшись, лезу вон из кожи,
Пытаясь выпрыгнуть на всем скаку.

Мерещится как будто бы возница
То ангел, призванный скупой мольбой,
Что бьется, словно раненная птица,
Закрыв меня от серой мглы собой,

То напрочь проигравшийся повеса,
На дне бокала ищущий ответ,
То инок, что одолевает беса,
Усердно соблюдая свой обет.

И в этой дикой кутерьме обличий
Меняет раз за разом свой маршрут,
Едва преобразившись, колесничий,
Все выше поднимая хлесткий кнут.

И с крыш струится по измятой стали
Чернильной тушью самый темный час,
И небо, кажется, уже едва ли
Когда-нибудь изменит свой окрас.

Но ночь срывает ржавые засовы,
Просвет лазури отпуская ввысь.
Упряжка силится сберечь подковы,
Опасливо переходя на рысь.

И больше нет ни кружева, ни шелка,
Да только ветошь в недрах багажа
Везет все повидавшая двуколка,
Неспешно выходя из виража.

Сбавляют ход разбитые ободья.
В оттенках зародившегося дня
Я вижу лишь бесхозные поводья,
Все это время ждавшие меня.


Сентябрь 2025, Геленджик

Обмелел источник лиры,
Муза заперлась в чулане,
Где истлевшие мундиры
Да мечта с дырой в кармане.

Вновь ведут меня ступени
Прочь из затхлого дольмена
В мир, где исчезают тени
В свете лампы Диогена.

Тают сумрачные духи
В ярких всполохах неона,
Алчно впитывая слухи
Городского пантеона.

В танце платных откровений
Под сонаты мятых сотен
Кружат, не тая движений,
Корифеи подворотен.

Отдаю им за бесценок
Прах иллюзий в пыльных урнах,
Став героем пошлых сценок
В грустной маске и котурнах.

Наполняются трибуны.
Смотрят боги с постаментов.
Рвет моя душонка струны,
Ради их аплодисментов.

Под тревожный бой литавр
Яростно ищу ответы,
Как взбешенный минотавр
Перед полотном мулеты.

Здесь, у точки невозврата,
Взяв разбег сквозь круг арены,
Брошусь в пламя Герострата,
Искрами осыпав стены.

Лишь к утру под слоем пепла
Отыщу в углях и саже
Волю, что в огне окрепла,
Разум, совесть может даже...

Словно Феникс встрепенется,
На смолу приладив перья,
Птица, что упрямо бьется
В клетке выше подреберья.

Понесет домой бродягу.
Муза встретит у порога,
Мне протягивая флягу -
В ней бессонница, тревога,

В ней раздумий закоулки
В ней осадок из мгновений
До очередной прогулки
В жажде новых вдохновений.

Февраль 2025, Москва

Я покидал под проливным дождем
Театр юных и безудержных мечтаний,
Что больше не приемлет скучных начинаний
Актеров, слишком рано возмужавших в нем.

О золотом ключе не помнить впредь,
Пустому залу поклонившись, я поклялся.
Но только год за годом резко просыпался
В порыве выйти на подмостки и запеть.

Лишь темень отнимала власть у дня,
К дверям заветным снова приходил упрямо,
И хриплый зев забытой оркестровой ямы
Негромкой скрипкой убаюкивал меня.

Однажды пыльный занавес сорвав,
На сцене призрак свой я вдруг увидел рядом.
Актер и зритель встретились сквозь время взглядом,
Из двух осколков вновь единым целым став.


Ноябрь 2005, Владивосток

Бывают разными разбитые сердца.
Есть те, что не рассыпались на части,
Но впредь полны застывшего свинца,
И в них нет места ни тоске, ни страсти.

Еще есть те, что листопаду вопреки,
Пылают пионерскими кострами,
А их осколки, словно светлячки,
Кружат, влекомые семью ветрами.

Порой мозаику обратно не сложить.
Не разобрать запутанных посланий.
И призрак сердца остается жить
В руинах собственных воспоминаний.

Бывает так, что сердце разлетелось вдрызг,
А кто-то взял и склеил кропотливо
Фарфор из острых, будто бритвы, брызг,
Порезы рук бинтуя терпеливо.

И труд казался реставратору пустым,
Но время исцелило все недуги,
Окрасив сетку трещин золотым,
Под стать шедевру мастера кинцуги.

Решать тебе, какое сердце обрести,
Когда с теплом придет пора проститься.
Ведь где-то там, на жизненном пути,
Любому сердцу суждено разбиться...


Июль 2025, Москва