В море тогда проживал дерзкий Канюк,
Да лишь флибустьеров и каперов друг.
Пену волн превращая в запёкшийся цвет,
Да в петле упокоился быстро хребет!

Перед казнью листовку он в толпу швырнул —
Карту тайных сокровищ на деньги смертей.
Зрителей этой вестью разбойник встряхнул:
Позабыли они про закон и судей!

До сих пор легенда в умах их живёт,
Но головы павших — никогда не вернёт.
И забытых клад видит сон в алых морях;
Никто не вспомнит о пропавших мужах!

На глади рябь, на глади буря:
Вдыхает, пенясь, соль и прах.
И, грот-мачту ветром зажмуря,
Но гиеной тлеет в кандалах.

Шли двое по бульвару вечернем,
с настроением прескверным;
Прекрасное явление природы,
остаток грусти и печали.
Уже пашут садоводы:
С крыльями, жужжат..
да давно ж они устали;
Но всё стараются — шуршат.

Руки обретают смысл,
а исписанные листки —
значение.

Сады великих цветьев — их самовыражение.

Холодные майские дни,
В глазницах потухшие
угли:
вновь меньше телефонов в красненьком блокноте:

— Ветра, куда душу вы несёте?
— Лишь мрачный день, отдавший хладом его тела:
оживающая природа — угасающее чрево.


Твои глаза в мемориальную рамку не поставлю,
До конца я помнить буду;
Тоской по другу вновь отравлен:
Не предам и не забуду!

Забудьте старые обиды —
Закат рассветом кликнет вас
Расцветающие индивиды —
Вспыхнет дофаминовый запас.

Небо покажется усладой:
Ночь — прекрасной серенадой;
Холод, августовский зной станет ярким проявленьем,
Явит лучшим ощущеньем..