В моднявой, разрисованной рубахе,
Не перед кем не припадая ниц,
Выямбывался дерзкий амфибрахий,
Перед толпой восторженных девиц.
И рифма, и слова - всё было ново,
И всяк, в сие внимающий, балдел,
Ему в затылок Маяковский Вова,
Как ствол Ежова, пристально глядел.
Но показалось, в сотню раз помпезней,
И нестерпимей, судя по всему,
Отлить бы в подворотне иль подъезде...
Нерукотворный памятник ему.