В бреду какофонии

Усталые, старые тянутся к небу,
По сменно, непременно,
Закапывать черствую корочку хлеба.
Наверно, придется,
И с чувством забвения
Отсутствие нерва
Спокойно покинет.
В полночном лесу я лежу и напуган
Молчанием, признанием?
И сумерек светом пронизан, пропитан,
Оборванный облик,
И в точном сплетении слов пререкание, сознание?
Накатит упрёка больное, родное?
Уныние, и пылью,
Останусь лежать и без вздоха доныне,
Отныне,
Я буду оправдан и честен,
Надеждой питаюсь, признаюсь,
Никчемный я ангел,
Но я постараюсь,
Не взбиться,
В молочную теплую пенку.

Или взбиться?
И сново родится,
Простится со старым наскучившим прошлым,
Хоть пошло, но можно и все же, и все же,
Всё прошлое будто бы пошло?
Но разницы нету,
Её не меняют, не мерят,
И сколько не биться об голову ветром
Ответа не будет,
Подавший полцента просящего точно осудит,
Мы люди.
Вбежит на симфонии Баха
Слепой носорог.
И бог еще знает кто,
Парнишка рубаха,
Чумная собака,
Усатые раки,
Шерстяные альпаки,
Отсутствие драки,
Сильнее задобрит народ,
Но рот говорит громче,
И громче,
И рвутся все связки,
Больные, седые,
Без тыла, без чуда, без ласки,
Сидящие, стоящие,
Поющие, ревущие,
По потолку ползущие пауки
Свили паутину,
Кретину придется повесится,
Если все будут прыгать,
То скоро забудем о лестницах,
Крестится монах в отсутствие церкви.