Уничтожь меня

­­уничтожь меня и, пожалуйста, не щади.
крикни в сердцах «уходи»,
а потом ищи в каждой своей новой бывшей.
поломай меня, перемалывай в блендере все мои кости.
и не бойся ничего, знаю, рука у тебя не дрогнет.
ты же мастерски так над моей душой надругался,
уничтожил мой храм внутри, и мерзко потом посмеялся.
ну давай, уничтожь меня! мне больше даже не страшно.
потому что я — не другие, и тебе ни капли меня не жалко.
ты будешь срывать с них одежду,
заливать о бесконечном вечном, а потом со лба сдувать прядь так небрежно.
нежно.
целовать их костлявые плечи и шептать моё имя,
которое, кстати, жутко тебя бесило.
я — та самая сквозная рана,
я — та самая дура с кучей изъянов,
я — та самая фатальная пуля в висок.
но не ты. не ты сейчас спускаешь курок.
я стану скелетом в твоём шкафу,
буду греметь костями в каждом твоём «люблю»,
буду истекать кровью на белую простыню.
и не сможешь не выжечь, не вывести ванишем,
я под кожу врасту, стану глубже, чем шрамы.
я не крик, не истерика, я — постоянство,
как пустая хрущевка, как эхо пространство.
как люстра на потолке, как чудовище на морском дне.
я как тот самый дьявол, что кроется в деталях,
в движениях, в жестах, во взглядах.
я буду в том, как они курят, поправляют юбку и
в том, как на солнце смотрят с хитрым прищуром.
я буду в каждой попытке влюбиться в новую куклу.
ты же в каждой из них будешь искать лишь мои черты и привычки,
глотая обман, как дешевую наживку.
ты от меня тотально, безнадежно зависим.
даже если ты выжжешь память калёным железом,
я останусь в тебе самым болезненным надрезом.
разотри меня в пыль, разбросай по дорогам и шпалам,
чтобы я в твоих лёгких осела самым тяжёлым металлом.
чтобы каждый твой вздох отдавался во мне хрипотцой,
чтобы ты никогда, ни на миг не остался пустой.
я — чёрная метка, я — клетка, я — ад.
я — стоп-кран в поездах, когда нет дороги назад.
я — твой фантомный зуд, я — гангрена, я — яд.
ты будешь искать во мне выход, но наткнёшься на стену.
в этой круговой поруке окажешься навечно потерян.
меняй имена, города и постели,
но мой запах в тебе — и это уже ничто не изменит.
захлебнись этой правдой, как чёрной водой,
ведь я та, кто всегда будет рядом с тобой.
мы — шрамы, мы — целое, мы — одно.
только мой путь к Господу Богу, а твой удел —
продолжать катиться дальше к черту.