Часть 15Беата

Спасение приходит тогда, когда уже его и не ждёшь. Хотя, как может ещё быть, если ты — жрица богини Йиххуу?
Когда адепты Заппы захватили меня, я и не подозревала, до каких глубин падения можно дойти от ощущения вседозволенности.
Какие только издевательства и унижения, не придумывали мои мучители. К каким изощрённым и извращённым пыткам не прибегали. И всё это, только с одной целью – заставить меня отречься от служения моей богине и отдать себя под покровительство и в услужение Заппе. И совершенно непонятно почему, но мне было их даже жалко. Что я без устали и демонстрировала.
Но эта моя жалость, выказанная им, приводила моих тюремщиков в ещё большее бешенство. И они, отчаявшись сломать мой дух, с удвоенным рвением принимались истязать моё и без того измученное тело.
Я уже давно потеряла счёт времени, проведённого в застенках храма Заппы. В какой-то момент, собственной кровью нарисовав на полу священный знак богини – четырёхлистный клевер, взамен того знака, что был вытатуирован на моей левой груди, в день моего посвящения в жрицы и который они срезали вместе с кожей, желая отсечь меня от связи с моей богиней.
Многократно избитую и изнасилованную, меня бросили на холодный мокрый пол каземата и ушли. А я ползала по этому грязному, влажному полу и рисовала клевер… кровью, сочащейся из моей раны.
И когда последняя деталь рисунка нашла своё место на этом полу, Клевер вдруг ожил. Словно языки пламени вспыхнули в линиях.
И, ставшая уже почти привычной, боль прошла и кровоточащие раны затянулись. Стало тепло и спокойно.
Но мои мучители снова ворвались и попытались стереть мой рисунок, но не тут-то было. Кровь, словно стала частью этих камней. Как будто неизвестная кислота, она впиталась вглубь.
Тогда они бросили меня в клетку смерти, заковав в антимагические кандалы, и повезли. Я лежала на полу клетки, не в силах пошевелиться и покорно ждала своей участи. Согласная принять всё, что отпустит мне судьба.
Жара и жажда делали своё дело и в какой-то момент я потеряла сознание.
 
Я выплывала из небытия под странные звуки, которых не должно́ было здесь быть. Кто-то тихонько напевал песенку, на незнакомом мне языке. Я лежала на чём-то мягком и у меня совершенно ничего не болело. И я подумала, что моё существование в загробном мире, начинается не так уж и плохо.
Я сделала попытку пошевелить руками, затем ногами и наконец открыла глаза.
Земляной, близкорасположенный потолок, как-то сразу отмёл предположение о небесных чертогах богини. А ещё чувство сильного голода. Оно обрушилось на меня неожиданно. Вот только я начала радоваться тому, что у меня ничего не болит, как мои внутренности прямо-таки скрутило от желания съесть, хоть что-нибудь.
Я огляделась. Слева от меня, на скрещённых ногах, сидел странного вида бородатый коротышка и негромко мурлыкая что-то себе под нос, шил какую-то странную бесформенную хламиду, напоминающую кучу прелых листьев.
Иголка в его руках мелькала с такой скоростью и сноровкой, что любая наша швея, просто умерла бы от зависти, только увидев это.
Услышав, что я очнулась, он оторвался от своего занятия и бархатистым баритоном негромко сказал:
— Привет! Док тебя подлатал, но ты полежи ещё, пока похлёбка чуть остынет. А то обожжёшься, а док сказал, что тебя нужно хорошенько накормить, для восстановления сил.
— Здравствуйте. – В ответ поздоровалась я. – А, вы кто?
Мне почему-то было совсем нестрашно, находиться в компании это странного человечка.
— Лично я — дворф. – представился незнакомец. – Зовут меня Гутфрит Гудбранд, для друзей просто Гуго. Вы тоже можете звать меня так. А как зовут вас?
— Беата Нунтиус. – представилась, в свою очередь, я. – А где я?
 
Тут вошла стройная красивая девушка, одетая в плотно обтягивающий её отличную фигурку, кожаный костюмчик. На её ногах красовались элегантные меховые сапожки со странной оторочкой, в чёрно-белую, горизонтальную полоску.
— Привет! – приветливым тоном сказала она. – Ты уже проснулась? Очень хорошо. Сейчас будем ужинать.
Она взяла с полки, вырытой прямо в песочной стене, стопку мисок и вышла обратно наружу.
 
— Так получилось, – дворф снова принялся за своё занятие. – что дорога, по которой ехали храмовники, оказалась слишком узкой. Их повозки не смогли пройти, между деревьев. И они, были столь любезны, что решили поделиться лишним имуществом с нами. Среди прочего оказалась и твоя повозка. Вернее, та повозка, в которой тебя перевозили. Нашему товарищу — Мерлину, пришлось немного повозиться с замками, но он справился и теперь, ты у нас в гостях. Посреди леса, возле городка, я даже не помню с каким названием.
— А что вы здесь делаете?
— Ну я, например, в данный момент шью одежду для моих товарищей. Хорс, это та девушка, что сейчас заходила, сегодня кашеварит. Остальные, кто, чем занят.
— Вы разбойники?
— Мы? – я засмеялся. – Ну, для кого-то мы можем стать и разбойниками, и даже кошмарным сном. Для других, кем-то иным. Всё зависит от точки зрения. Захочешь познакомиться поближе, за ужином познакомишься. Не захочешь, лес большой. Иди себе с миром, куда глаза глядят. Насильно никто держать не станет.
— А где храмовники?
— Ну, как тебе сказать? – он ненадолго задумался. – В общем, они на встречу с Заппой отправились, вместе со стражниками. Очень, знаешь ли, торопились. Даже прощаться не стали.
— Туда им и дорога. – я не почувствовала ни сожаления, ни негодования по этому поводу.
— Ладно, – дворф отложил в сторону недоделанный плащ. – пошли ужинать, а то Хорс сердиться будет.
 
Посреди лагеря, тихо потрескивая сухими поленьями, горел костёр.
— Ну что, кутюрье, доделал своё рукоделие? – сидящий у костра стройный желтолицый красавец обратился к моему спутнику.
— А то. Кстати, это Беата – дворф кивнул в мою сторону, а потом указал, по очереди, на своих товарищей – Это Док, вон тот, в балахоне, это Мерлин. Ну, Хорс ты уже видела. И самый опасный красавец этого мира, в данный момент и во всех смыслах этого слова – Ао Гуан или просто Ао.
— Чем же он так опасен? – Я присела поближе к костру.
— Ну, например, по своей воле, я не хотел бы быть его врагом. А девушкам, он опасен вдвойне. Заговорит, окрутит и не заметишь… раз, и ты уже в его кровати.
— Ты на меня не наговаривай. – Ао сделал вид, что обиделся. – Меня, в отличие от некоторых, девушки любят вполне бескорыстно.
 
Так вкусно, я давно не ела. Или это может быть оттого, что мои мучители, как-то не задумывались о моём питании. И за те две недели, что я провела в плену, всё, что мне досталось — несколько кусков хлеба, которые удалось взять со стола одного из пресвитеров храма. Да ещё несколько кусков мяса, которые мне, будто собаке, швырнул другой.
Я понимала, что в моём присутствии, эта странная команда воздержится от обсуждения, своих насущных проблем. А потому, постаралась кушать как можно быстрее, но без лишней спешки, насколько позволили правила приличия, а потом ушла обратно в землянку.
 
После сытного ужина усталость накатила неимоверная. И я провалилась в сон, даже не успев коснуться головой подушки, набитой приятно пахнущими травами.
 
А во сне, ко мне пришла сама богиня Йиххуу.
 
Я как будто стояла рядом с моим спящим телом, когда появившаяся из ниоткуда богиня, вошла в него, и, встав с ложа, отправилась к костру, за которым сидели мои новые знакомые и обсуждали план атаки храма Заппы.
Стоя рядом с моим телом, я дословно слышала весь разговор с богиней и поняла, что отныне моя судьба тесно связана с этой странной командой из совершенно незнакомого мне мира.
 
Вместе с первыми лучами солнца, начались и тяжёлые будни новобранца.
Гоняли меня нещадно, но и сами занимались с не меньшей отдачей.
Я держалась исключительно на собственном самолюбии. Зачастую только оно заставляло меня снова и снова поднимать тяжеленный, деревянный меч и махать им до остервенения, постигая азы фехтования. А вслед за этим, стрельбы из многозарядного арбалета. Мощной, но увесистой штуковины. И скрытного ползания по грязи и лесу, в тяжеленном балахоне.
И только по ночам, оставаясь наедине с собой, я позволяла себе немного себя пожалеть, ополаскивая своё изнурённое тело холодной водой.
 
На третью ночь, я вдруг почувствовала тёплые, нежные руки, опустившиеся сзади на мои плечи.
 
Я, конечно же, была совсем не против отношений с мужчинами, и с моими спутниками, в том числе. Но думала, что это произойдёт более романтично, что ли.
— Замри и не шевелись. – голос эльфа у меня за спиной не был похож на голос обуреваемого страстью самца.
Я послушно замерла.
Лёгкие, массирующие касания рук, доставляли необыкновенное удовольствие. Вместе с ними пропадала боль от ссадин и усталость от тренировок. Тело зазвучало словно хорошо отлаженная струна.
— Повернись, – снова раздался его голос.
Я повернулась, чувствуя странное смущение, вперемешку с лёгким возбуждением.
Нет, я была вполне уверена в привлекательности моего тела. И ни капли не стеснялась своей наготы, но сейчас, почему-то ощутила себя юной девочкой, на первом свидании.
 Но, к моему сожалеющему облегчению ничего не произошло.
Его руки снова пробежали по моему телу, безо всякого намёка на интимную близость. А я увидела, как вслед за этими касаниями, исчезают синяки и ссадины.
— Всё, – эльф поднялся с колена, на которое ему пришлось опуститься, исцеляя мои ноги. – теперь можешь идти спать, а не стонать на всю округу, как неупокоенный призрак.
После чего развернулся и скрылся в своей землянке.
Вот и пойми теперь, чего же я хочу. С одной стороны, облегчение, от того, что мне не пришлось удовлетворять чью-то похоть, а с другой стороны, обидно. И что-то внутри меня говорит, что по той же самой причине.