Отчаяние

Я пил из разбитых бутылей.
В груди — дыра.
У меня есть целая вечность
Для того, чтобы наполнить её сполна.

В один момент
Все стали равнодушны мне.
И я залил фундамент,
И оградил его отвне.

И пускай в моих ладонях
Гибнет всё то,
Что жило во мне.

Я опять открою бутыли,
Дабы жажду свою утолить.
Я опять заливаю всё то,
Что когда-то хотело жить.

Это горький вкус полыни
Отложится пылью
На губах твоих и моих.
И каждый шаг с тобою
Даётся словно надрыв.

Я вновь открою бутыли,
Дабы раны свои зализать,
И пусть прольётся свет полынный,
Сжигая кожу лица.

Быть человеком — больно,
Но всё же стоит того.
Я хочу, чтобы каждая тварь
Усыпила душу свою.

И когда воцарится та тишина,
Где заснул даже зверь,
Я останусь один стоять у окна,
Глядя на чёрный, обугленный снег.

Мой фундамент крепок, надёжен и нем,
Из него не прорастёт ничего.
Я построил стену от сотен проблем,
Но замуровал за ней себя самого.

Осколки бутылей врастают в ладонь,
Я сжимаю кулак — и не чувствую боли.
Внутри меня бьётся холодный огонь,
Замешанный на полыни и соли.

Ты шепчешь сквозь пыль: «Посмотри на меня»,
Но на твоём лице — та же серая мгла.
Мы два уцелевших в развалинах дня,
Что ищут крупицы чужого тепла.

И пускай эта вечность плюёт нам в глаза,
И пускай эта рана в груди горяча —
Быть человеком — значит сгорать,
Даже когда стлела свеча.

Я сделаю шаг. По бетонной плите.
Под ласковый, выжженный солнцем покров.
И пусть растворится в пустой темноте
Моя горькая, полынная кровь.