Гореть

Мне было семь, когда отец,
Вглядевшись в дуло пистолета,
Сказал, что всяческий конец
Есть результат приоритета.

Я помню выстрел, наповал
Сразивший визгом нас обоих.
И то, как страшно презирал
Отца, истлевшего в обойме.

Я рухнул вниз тогда, скрестив
Привычно дрожь холодных пальцев.
Однако Бог был так брезглив,
Что не коснулся рук страдальца.

С тех пор отчетливо стучат
В моей груди отца сомненья.
И я в тиски его зажат —
Моих цепей рыдают звенья.

С тех пор я вырос: стал другим,
Прогнал застывший в сердце ужас.
Теперь я знаю: мы горим,
Зажечь костер не удосужась.

Я вырос: мой приоритет
Давно уж выбран, пусть и ложен.
Я вырос. Где Твой пистолет?
Я вырос, и сгореть я должен.