Раны, которые не заживают.

Есть раны, что не видно под одеждой,
Есть боль, что не покажешь никому.
И я жила потерянной надеждой,
Что кто-нибудь однажды всё поймёт мою.

Я помню дом. Он выглядел обычным.
В нём так же зажигали по ночам огни.
Но что-то в нём казалось безразличным,
Как будто я жила там не среди родных.

Я засыпала с тяжестью под сердцем,
Не зная, как назвать её тогда.
И закрывала на замок все дверцы,
Чтоб не увидели, как рушусь без следа.

Мне говорили: «Всё пройдёт однажды».
Но годы шли, а легче не было ничуть.
И каждый день казался мне бумажным,
Который может ветер в бездну сдуть.

Я слишком рано поняла усталость,
Хотя ещё ребёнком быть должна.
Во мне очередная часть сломалась
И больше не срасталась никогда.

Я помню взгляд в холодном отраженье,
Где не было ни счастья, ни тепла.
Лишь бесконечное немое напряженье,
Которое внутри себя несла.

И если боль умеет принимать обличье,
То у моей был очень близкий лик.
Она росла со мной почти привычно,
Пока не превратилась в тихий крик.

Я столько раз хотела стать невидимой,
Исчезнуть между ночью и зарёй.
Чтоб больше не казаться уязвимою,
Не чувствовать весь этот груз живой.

Мне снились сны, наполненные страхом,
Где я всё время падала во тьму.
И просыпалась с бешеным размахом
Сердца, которое не верило всему.

А утро приходило без ответа.
Оно вообще не знало обо мне.
И только тень потерянного детства
Сидела молча где-то в стороне.

Я научилась улыбаться людям,
Когда внутри всё выгорело в прах.
Так часто происходит с теми судьбами,
Которые взрослеют на слезах.

Никто не видел, как дрожали руки.
Никто не слышал мыслей по ночам.
Как пустота меня брала на муки,
Как память разрывала по частям.

Есть вещи, о которых не расскажешь,
Они живут не в слове, а в крови.
И сколько лет потом ни проживаешь —
Они идут за сердцем до зари.

Я долго думала, что это я сломалась,
Что это мне чего-то не дано.
Что просто слишком слабой оказалась,
Что всё уже заранее решено.

Но постепенно начала замечать:
Не все живут с такой привычной болью.
Не все умеют ночью засыпать,
Как будто их накрыло чёрной солью.

Не все боятся собственных шагов,
Не все хранят внутри такую бездну.
Не все растут среди немых снегов,
Где чувства исчезают бесполезно.

И вот тогда пришло осознание:
Я не родилась сотканной из льда.
Во мне когда-то жили ожидания,
Которые исчезли навсегда.

И если я когда-нибудь однажды
Смогу сказать всё то, что берегу,
То это будет не из жажды мести —
Я просто дальше жить так не могу.

Я расскажу про каждую потерю,
Про каждый день, похожий на войну.
Про то, как трудно было верить людям,
Когда предательство встречало поутру.

Я расскажу про детские руины,
Которые никто не замечал.
Про то, как сердце падало в трясины,
Когда ему был нужен лишь причал.

И, может быть, никто не даст ответа.
И, может быть, никто не всё поймёт.
Но правда существует не для этого —
Она внутри и так уже живёт.

Она живёт в кошмарах и тревоге,
В усталых взглядах посреди толпы.
Она идёт со мною по дороге
Сквозь годы, расстояния и сны.

И сколько бы ни прятали молчанием
Все те причины, что лежат на дне,
Они навек останутся печатью,
Которую оставили во мне.

Я не прошу ни жалости, ни чуда.
Не жду, что кто-то всё исправит вдруг.
Мне просто больно помнить, что оттуда,
Откуда ждёшь спасения, приходит звук.

Разбитых надежд, осыпавшихся пеплом,
Невысказанных слов и пустоты.
И потому так холодно и слепо
Во мне цветут засохшие цветы.

Я всё ещё иду. Хотя устала.
Хотя внутри давно погас рассвет.
Но часть меня, которую сломали,
Всё так же ищет то, чего уже нет.