Экзистенциальное начало в творчестве группы The Matrixx

Этой зимой я посмотрел вышедший в 2010 году сериал «Школа» Валерии Гай Германики (трансляция сериала проводилась по Первому каналу с 11 января по 27 мая 2010 года), который очень зацепил меня своей атмосферой. Мне давно его советовали, но руки дошли до просмотра только недавно. Его рекомендовали как нечто, что потенциально может понравиться фанату романа «Дом, в котором…» Мариам Петросян. Хотя эти два произведения, безусловно, различны, у них есть и общие черты. И в «Доме…», и в этом сериале описана замкнутая социальная среда, внутри которой разворачиваются все действия и конфликты. Среда эта живёт и развивается по собственным законам, хотя теоретически и включена в более сложную и всеохватывающую действительность, внутри которой она живёт, но с которой, несмотря на это, почти не соприкасается.
Я не буду подробно распространяться о сходствах и различиях этих художественных произведений, я лишь упомянул, как вообще узнал о сериале. Речь в этом эссе пойдёт даже не о сериале, а о песнях группы The Matrixx, интегрированных в него. С группой этой я познакомился давно, но только недавно, как раз вследствие интереса, возникшего благодаря просмотру сериала, ближе ознакомился с её творчеством. Кратко всё-таки расскажу и об атмосфере сериала, потому что в моём восприятии песни, прозвучавшие в нём, теперь неотделимы от него.
Атмосфера сериала «Школа» мрачная, реалистичная и социально острая. Режиссёр Валерия Гай Германика создала проект, который намеренно избегал идеализации школьной жизни, показывая её в «серой реальности» с акцентом на конфликты, жестокость, психологические проблемы и социальные противоречия. Сериал снят в технике ручной камеры, что создаёт эффект присутствия и нарушает личное пространство персонажей. Такая съёмка подчёркивает аутентичность и усиливает ощущение реальности происходящего.
Герои не делятся на однозначных антагонистов и протагонистов. У каждого есть свои мотивы, проблемы и слабости. Это создаёт сложную морально-этическую палитру, где даже учителя и родители не представлены исключительно в негативном свете, хотя и не идеализированы. В сериале подробно показаны эпизоды травли, унижений и психологического насилия в школьной среде. Конфликты между учениками достигают уровня, сравнимого с сюжетом «Повелителя мух». Например, история Ани Носовой, которая становится изгоем, подвергается травле и в итоге совершает самоубийство, иллюстрирует эту тему.
Персонажи часто показаны как представители социальных групп: сын алкоголика, девочка-эмо, ребёнок бизнесмена и т. д. Это подчёркивает обезличенность и типологизацию, что в известной мере может вызывать споры о правдоподобности. Однако это не бросается в глаза настолько, чтобы казаться неправдоподобным.
Одна из главных драм сериала — неспособность учителей, родителей и подростков услышать друг друга. Дети стремятся к свободе, взрослые пытаются её ограничить, но никто не идёт на компромисс.
Сериал точно передаёт атмосферу начала 2010-х: кнопочные телефоны без интернета, отсутствие повсеместного распространения соцсетей, субкультуры (эмо, готы и др.). Саундтреки усиливают эмоциональную напряжённость и становятся частью общей атмосферы. Некоторые песни из сериала стали символом эпохи.
Реакция на сериал была противоречивой. Одни зрители хвалили «Школу» за честность, искренность и способность затронуть важные темы: буллинг, первую любовь, предательство, конфликты с родителями, поиск себя. Другие критиковали за чрезмерную мрачность, отсутствие положительных примеров и «чернушность».
Мне тоже сначала показалось неправдоподобным, насколько персонажи изображены карикатурно с отрицательных сторон: громкие, невоспитанные, через слово вставляющие слова-паразиты, злые, завистливые, мстительные, тупые (главным образом на чувственном уровне). В общем, показаны гиперболизированные подростки. Мне это показалось неестественным, однако я слышал от людей, лично сталкивавшихся не только с отдельными представителями подобной модели поведения, но и с целыми их коллективами, что и такое бывает, когда, например, целый класс или почти целый класс ведёт себя подобным образом. Так что вопрос реалистичности — это субъективщина.
Как я уже писал, моё более тесное знакомство с группой The Matrixx началось с этого сериала. Однако оно было продиктовано ещё и тем, что я с детства фанат группы «Агата Кристи», которая и поныне остаётся одной из моих самых любимых. Как известно, обе эти группы — «Агата Кристи» и The Matrixx — связаны с именем Глеба Самойлова.
«Агата Кристи» — советская и российская рок-группа, основанная в 1988 году Вадимом Самойловым и другими музыкантами. Официальным днём рождения группы считается 20 февраля 1988 года — день первого концерта под названием «Агата Кристи». В 2009 году группа прекратила существование из-за творческих разногласий между братьями.
The Matrixx — группа, созданная Глебом Самойловым после распада «Агаты Кристи» в начале 2010 года. В состав также вошли музыканты последнего состава «Агаты Кристи»: Дмитрий Хакимов (ударные) и Константин Бекрев (клавишные), а позже к ним присоединился гитарист Валерий Аркадин. Новая группа под предводительством Глеба Самойлова не стала одной из моих самых любимых, однако я могу выделить следующие песни, которые стали моими любимыми:
1. «Спасибо»
2. «Был хороший человек»
3. «В дверь стучат»
4. «Никто не выжил»
5. «Такой день»
6. «Любовью»
7. «Жить всегда»
8. «Ненормальный»
9. «В открытый рот»
10. «Форма»
Почти все песни из этого списка (кроме двух — «Был хороший человек», вышедшей в 2010 году, и «Спасибо», вышедшей в 2011 году) входят в дебютный альбом «Прекрасное жестоко», выпущенный 15 сентября 2010 года. Из них, кажется, только четыре прозвучали в сериале: «Ненормальный» (в 43-й серии), «Жить всегда» (также в 43-й серии), «Такой день» (в 54-й серии) и «В открытый рот» (в 60-й серии), но речь пойдёт обо всех десяти.
По словам Глеба Самойлова, альбом получился «очень искренним», так как группа хотела «как можно скорее заявить о своём существовании» и записала его быстро. В пластинку вошли не только исполнявшиеся на концертах песни, но и стихи Глеба Самойлова, прочитанные им же.
Далее на примере этих десяти песен я рассмотрю экзистенциальное начало в творчестве группы The Matrixx. О музыкальной составляющей при этом речь не пойдёт, так как я не музыковед и вообще мало понимаю в тех приёмах, которыми пользуются музыканты. Критически могу оценить только текст как таковой.
«Спасибо»
Текст песни представляет собой экспрессивное лирическое высказывание, погружающее слушателя в атмосферу деструктивных отношений, где любовь трансформируется в акт насилия и поглощения. Используя яркие, зачастую шокирующие метафоры, такие как «В голодное сердце / Впиваются губы» и «Полжизни откусила, / Разжевала и забыла», Глеб передает ощущение полного вторжения, подчинения и обесценивания личности. Структурный прием повтора, особенно навязчивый припев «И снова всё красиво, / Всё красиво, всё красиво», создает эффект замкнутого круга, подчеркивая ложную видимость благополучия, скрывающую за собой глубокую боль и безысходность. Кульминация в строках «И не было средства, / И выхода, кроме / Ненужное сердце / Вырвать рукою» раскрывает крайнюю степень отчаяния и стремление к саморазрушению как единственному способу обрести свободу. Парадоксальное, горько-ироничное «спасибо» в финале каждой строфы становится символом смирения перед неизбежностью страданий и потерей собственного «я» в жерновах абьюзивных отношений.
«Был хороший человек»
Текст песни представляет собой нарратив, погружающий слушателя в сюрреалистическое и тревожное состояние. Начинается с резкого пробуждения лирического героя в темноте и тишине. Стихи «костюм, наверняка совсем недавно сшит» намекают на ожидание какого-то события, но его формат («ни свадьба, ни фуршет») становится очевидным — похороны. Постепенно появляющиеся голоса слабеют, создавая ощущение отдаления от реальности, выпадения из жизни или потери связи с внешним миром. Повторяющийся припев «пам пам парам он хороший человек» имитирует те общие места эпитафической речи, которые обычно произносятся над гробом. Герой испытывает парадоксальное веселье, присоединяясь к голосам, при этом безуспешно пытаясь открыть дверь, что может символизировать невозможность вернуться в реальность из небытия, воскреснуть.
«В дверь стучат»
Текст песни представляет собой мрачный монолог, пронизанный атмосферой неизбежной гибели и отчаяния. Лирический герой предчувствует скорый, но фатальный финал, связанный с конкретным человеком («это ты… они и ты…»). Образ «стука в дверь» символизирует вторжение рока, а «ломающаяся дверь» и «атаки» — невозможность противостоять неизбежному. Особое значение имеет фраза «Любовь убьёт нас наповал», которая становится лейтмотивом, подводящим к осознанию деструктивной природы отношений. Стихи «Сунуть грамм за ночь со мной / И работать в милиции» вводят контраст между обыденной реальностью и трагическим предопределением, а финальная строка «А ты подбросила мне грамм…» усиливает ощущение причастности любимого человека к этой катастрофе, намекая на наркотики как катализатор их общей гибели.
«Никто не выжил»
Текст песни представляет собой экзистенциальный манифест, пропитанный сатирой и фатализмом, который ставит под сомнение традиционные ценности и авторитеты. Стихи «Наш Бог ушел в почетный отпуск, / Жрецы ведут всемирный розыск» намекают на кризис духовности и утрату высшего ориентира. Образ «Бога другой планеты», который «блюет газетой», читая земные реалии, подчёркивает абсурдность и ничтожность человеческих устремлений с внешней, космической точки зрения. Рефрен «Никто не выжил, никто не умер» создаёт ощущение стагнации, отсутствия прогресса и значимых последствий — все усилия оказываются тщетными и приводят к экзистенциальной пустоте, где люди остаются «трусами», жаждущими «идола» или, как позже уточняется, «зайцами», пассивно потребляющими «морковку». Противопоставление «прошедшей войны», где «убили лучших, добили гадов», и последующего «нон-стоп танца», который на деле оказывается «жопой», иллюстрирует циничное отношение к истории и результатам исторической борьбы. Проклятие лирического героя «своими же детьми» и сожжение «родной веры» врагами усиливают ощущение утраты корней и безысходности, ставя в тупик даже «пионера» — символ юности и надежды, который не знает, куда ему двигаться в этом абсурдном мире. Текст, таким образом, рисует картину общества, утратившего духовные ориентиры, парализованного страхом и пассивно ожидающего конца, где даже кажущиеся победы оборачиваются разочарованием.
«Такой день»
Текст песни, пронизанный апокалиптической эротикой и темами жертвенной любви, рисует картину фатальной страсти, где лирический герой предстает последним выжившим в аду обречённой привязанности. Центральный образ «постели» как пространства «ада или рая» символизирует амбивалентность интимной близости, где удовольствие граничит с ужасом и самоуничтожением, делая прошлое «не важным» и вызывая первобытный страх. Припев усиливает мотив неизбежной гибели через персонифицированную «смерть», которая «смеётся про себя, такая вся», подчёркивая иронию и триумф деструктивной женской фигуры, нашедшей «всё, что хотела», на костях воздыхателя. Во втором куплете напряжение достигает кульминации в образах «разорванной плоти», «пролитой крови» и «крещения огнём», где физическое насилие возводится в ритуал, подчёркивая вечность страдания и отсылку к библейским мотивам очищения через огонь, но в извращённом, сексуализированном контексте. Общий нарратив строится на парадоксах: жизнь как «последний день», кайф как убийца, смерть как насмешливая спутница создают ощущение трагического экстаза, где любовь предстаёт не спасением, а адским приговором, а герой добровольно жертвует собой в обмен на мимолётный «кайф», уничтожающий личность.
«Любовью»
В тексте песни доминирует тема трансгрессии и поиска смысла через сексуальное насилие. Лирический герой выступает центральной фигурой, совершающей акт насильственного единения с множеством женщин. Образ комнаты, залитой кровью, немедленно создает атмосферу жестокости и смерти. Однако герой парадоксально отрицает понятие зла и занимается любовью, что подчеркивает его моральную деградацию и искаженное восприятие реальности. Поиск «жизни» и «тепла» в «совокупляющихся телах» с «двумястами горящих от бешенства глаз» раскрывает одержимость героя. Он сталкивается с дилеммой «люби нас или убей», подчеркивая свой деспотизм и желание доминировать. Повторяющиеся строки «губы считают удары плетей» и «сто вагин, а я один» нагнетают ощущение безжалостности и одиночества героя в его извращенном стремлении к удовлетворению. Он выступает как единственное мужское начало перед лицом женского множества. Кульминация достигается через идею кровавой трансмиграции: «их плоть развеет над океаном, их тела станут новыми телами». Это намекает на бессмертие через насилие и превращение жертв в некий универсальный, циклический процесс, пропитывающий всё вокруг («кровь пропитает вам губы», «придёт в батареи по трубам, и будет греть ваши дома»). Финальное повторение «сто вагин и я один на сто вагин» закрепляет образ героя как одинокого, одержимого правителя. Его «любовь» является актом разрушения и принуждения. Весь текст пропитан атмосферой хаоса, экзистенциального отчаяния и извращенной сексуальности.
«Жить всегда»
Текст песни глубоко пронизан экзистенциальным началом и акцентирует внимание на быстротечности жизни, тщетности стремлений и чувстве утраты значимости. Осознание того, что «миг ушёл» и «жизнь позади», запускает рефлексию над смыслом прожитого, особенно в контексте того, что «никто не вспомнит потом, что мы с тобой короли». Это подчеркивает абсурдность человеческих амбиций, ведь даже обладание властью (символизируемой «королем») оказывается эфемерным перед лицом забвения. «Конец — всего лишь слово», а «гильотина — начало сна другого», что говорит о фатализме и неизбежности трансформации, но не обязательно духовного воскрешения, а скорее перехода в иное, возможно, вечное, но не обязательно осмысленное состояние («на сайте ФСБ»). «Вечная весна в холодном декабре» — это, возможно, метафора внутреннего разлада, несбывшихся надежд и столкновения с реальностью, которая не соответствует желаемому. Герои, «стоящие вдвоём», «герои последних дней», «затёртые до дыр», воплощают образ людей, чьи усилия и стремления оказались напрасными, и теперь они лишь смотрят «презрительно вниз на обосравшийся мир», демонстрируя цинизм и отчужденность, порождённые осознанием собственной ничтожности. Финальная часть песни с шестнадцатым этажом и героиней, шагающей вниз, драматически иллюстрирует крайнюю степень отчаяния и одиночества.
«Ненормальный»
Текст песни представляет собой манифест бунтарской личности, отвергающей общепринятые нормы и ищущей истину за пределами видимого мира. Лирический герой одержим желанием познать «то, что за небом» и «то, что за кадром», то есть скрытые, неочевидные аспекты бытия, и добавляет, что «любая система хочет таких сломать». Эта оппозиция системе выражается в самоидентификации как «ненормального», что становится его отличительной чертой и оправданием неконвенционального поведения. Обращаясь к собеседнику с «Давай, до свиданья!», герой одновременно утверждает свою независимость и угрожает, обещая «сделать вот что», после чего адресат «никогда не уйдёт», что можно интерпретировать как принуждение к принятию его мировоззрения. Мотив «чистых рук», которые «кровью уже не отмыть», парадоксальным образом связывает научный поиск с деструктивными последствиями, где «наука» становится оправданием для неизбежного зла. Отрицание понимания со стороны собеседника («Ты ничего не поймёшь») и утверждение «кайф не любому, но по-другому я не умею жить» подчёркивают его индивидуализм и отказ от компромиссов. В финале, вместо угрозы смерти, он обещает, что адресат «никогда не умрёт», что может означать вечное существование через принятие его идей или же превращение в часть его собственной, искажённой реальности, где границы между жизнью и смертью стираются, а прошлое и будущее сливаются в бесконечном цикле. В контексте сериала эта песня прозвучала особенно трогательно. Сложно определиться, с кем из героев сериала отождествить лирические «я» и «ты» текста песни: то ли с Анной Носовой и Ильей Епифановым, то ли с Михаилом Дятловым и той же Анной Носовой. Эта троица представляет собой любовный треугольник, и всё зависит от того, кого подставить на место лирического «я». Если на место лирического «я» встанет Носова, то лирическим «ты» будет Епифанов. Если же на место лирического «я» поставить Дятлова, то «ты» займёт Носова. Другие варианты не приходят в голову, хотя, возможно, на место лирического «я» можно поставить и Епифанова, что тоже является допустимой интерпретацией: возможно, в тексте песни речь идет о нелюбви, которую Епифанов как раз испытывает к Носовой.
«В открытый рот»
Текст песни создает атмосферу мрачного нигилизма и фатализма, где смерть представлена как неизбежная реальность, «льющаяся в открытый рот», и любое заверение в обратном является ложью. Лирический герой, осознавая неизбежность гибели, цинично предлагает собеседнику «дышать и думать через нос» и «целовать пистолет», что может выступать метафорой принятия насилия и смерти как части жизни. Припев, состоящий из жизнерадостных, но бессодержательных звукоподражаний («Парам-пам-паба, у-у-у-у»), контрастирует с мрачным содержанием куплетов и создает тем самым эффект абсурда, подчеркивая бесполезность попыток осмыслить происходящее. Третий куплет возвращает к мотиву смерти, но с отсылкой к везению, где «один из нас не умрет», и эта надежда сохраняется «только для тебя», подчеркивая, что даже в таком мрачном мире присутствует стремление к сохранению хотя бы одной жизни, пусть и ценой собственных страданий. Фраза «Only for you!» усиливает личный и фатальный характер этого последнего акта самопожертвования или, возможно, последней лжи.
«Форма»
Текст песни раскрывает темы самоидентификации и отчуждения. Лирический герой противопоставляет себя общепринятым нормам и ожиданиям. Основной мотив «Ты просыпаешься / С жизнью дружить / Форму наводишь / И делаешь вид» противопоставляется его собственному состоянию: «А я в форме себя / Если проснусь / То сразу себя». Это подчеркивает его нежелание или неспособность притворяться, быть частью «схемы», где «все улыбаются» и «форма работает». Припев «Я это я — это зря / Был бы другой — был бы легче / Светлее, как днём…» выражает глубокое чувство никчемности собственной личности, ощущение, что его «я» является ошибкой или проклятием, и он сожалеет о своей истинной сущности. Повторяющийся вопрос «Может, проснусь / Может, зря?» намекает на сомнения в необходимости пробуждения, в собственном существовании и в том, стоит ли вообще меняться, если это не принесет желаемого изменения. Таким образом, песня исследует внутренний конфликт человека, который не вписывается в социальные шаблоны, чувствует свою обособленность и ставит под сомнение ценность собственного «я», ощущая его бремя.
Таким образом, представленные тексты песен формируют единую, мрачную и экзистенциальную картину мира, где лирический герой постоянно сталкивается с деструктивными отношениями, неизбежностью смерти, бессмысленностью человеческих усилий, кризисом духовных ориентиров и невозможностью вписаться в общественные рамки. Глеб использует яркие, порой шокирующие метафоры и парадоксальные образы, чтобы передать глубину отчаяния, внутренний бунт и отчужденность.
От «Спасибо», где любовь оборачивается насилием, до «Жить всегда», где осознание быстротечности жизни и забвения приводит к цинизму и отчаянию, прослеживается нить болезненных поисков смысла. Песни «Был хороший человек» и «Никто не выжил» рисуют апокалиптические картины общества, потерявшего ориентиры, где даже смерть не несет освобождения. «В дверь стучат» и «Такой день» погружают в атмосферу рокового предопределения и фатальной страсти, где любовь становится источником гибели, а жертвенность — формой саморазрушения. «Любовью» исследует трансгрессию и сексуальное насилие как искаженный способ поиска жизни, а «Ненормальный» становится манифестом бунтаря, отвергающего систему и ищущего истину за пределами обыденного. «Форма», в свою очередь, обращается к внутренней борьбе личности, пытающейся найти свое место в мире, который требует соответствия определенным образцам. Через эти разнообразные, но взаимосвязанные нарративы, Глеб создает мощное высказывание о темных сторонах человеческой природы, хрупкости бытия и экзистенциальной пустоте.