Лизель

И никто не вспомнит о том чудном мгновенье.
Никто не скажет, что вовсе он был.
Все будут помнить запах варенья
И тот жалкий плач...
Ведь когда-то он был?
Кто не скажет, не будет наказан.
Кто скажет...
О чём?
То, чего не было, расскажет?
Или придумает гадкую весть?
Молча в могилы все лягут.
Их и не было.
Жил да пропал.
Только Лизель одна скажет,
Как ей боль одинокая
в сердце зашла,
Как нитка в иголку
сразу вошла.
Но за что?
Чем так Лизель провинилась?
Где запятая встала не так?
И вновь свою боль всю сжимая,
Она к тому самому сразу пошла.
Пошла, не оглянулась,
не было сил.
Никто не сказал, как ей быть и глядеть.
Не сказано было, что взгляд подлеца
отличить будет так невозможно.
Даже он...
Но какой же он всё-таки был хороший!
Весь в манерах, и руки как сталь,
И улыбка, как снег запорошен.
Всем расскажет Лизель,
как однажды он руки ей страстно сжимая,
ту милую песнь рассказал.
Но о чём?
О чём песня была?
"Не было песни", - отрежет в ответ,
и никогда он больше не скажет,
что Лизель он так долго любил.
Любовь не важна.
Он верит, он сам так сказал.
Но как же Лизель не старалась
Объяснить то, что не требует сил.
Ведь рассказ мой не так уж и важен.
Важен тот, кто лес не губил.
Важен тот, кто про лён всё расскажет,
А не тот, кто на ночь приютил.
Ведь Лизель он никогда не любил.