Свеча

Мы сидели втроем: я, и Свет, и Ничто.
За окном остывал и крошился этаж,
превращаясь в чертог, в анатомический театр,
где зима обрывает венозный монтаж
проводов. Собеседник мой пил жадно, точно впав в транс,
потому что вода в графине кончалась, и мгла
наползала из щелей, как девятый вал,
заливая пейзаж.

Я пытался сказать, что весь ужас не в том,
что Господь отворачивает лицо,
или в том, что прострелено навылет плечо,
или в том, что мертвец за столом - не жильцом,
а портьерой шуршит. Ужас в том, что в лице
ни черта не прочесть, потому что оно -
это просто овал, где когда-то окно
выходило во двор. И теперь до конца
ты обречен различать только стук дятла в грудь,
только скрип подвесных мостов,
только собственную дрожь, которую не встряхнуть,
как снежок с рукавов.

Собеседник молчал, допивая ром.
За стеной набухала, как гной, тишина.
Я хотел закричать, что не место вдвоем
в переполненном мире, где только одна
изначальная пустота служит нам эталоном
простоты. Что вода прибывает, смывая следы,
и последняя спичка сгорает, как вздох с высоты,
и уже не зажечь, потому что Вселенная - дом,
где погасли все окна, и ты в нем один.

Он кивнул, расписался в углу простыни,
вышел вон,
даже не попрощавшись. И только под утро, сквозь сон,
я услышал, как лопается, треща по швам,
отраженье мое в незапятнанном зеркале,
там,
где пространство свернулось в узел,
в пустой башне,
и боль - это просто привычка дышать дальше.