Факт

И вот, я в комнате. Комнаты, собственно, нет -
Есть четыре угла, где застыла испарина бытия.
Под ребром - пустота, что жуёт свою жвачку - тоску.
И сознанье, качаясь на ветхой качели меж «стыдно» и «невмоготу»,
Выбивает такт: всё-таки я, всё-таки я, всё-таки я.

На столе - жидкость. Она жёлта, как взгляд дурака,
И прозрачна, как будущность, что мне отпущена.
Выпить - значит согласиться с замыслом творца об этом дне.
Не выпить - значит возвести свою волю в абсурдный закон.
Я пью. Горло горит, как мостовая в аду.
Это не бегство. Это - география. Место, где я локализован.
Дым же - мысль, у которой отняли тело.
Он клубится, цепляется за потолок - последний низкий небосвод,
И ткёт свой серый хлам, свою паутину, в которой время,
Этот паук без глаз, уже давно поставил сети.

Молодость? Я помню её, как помнит стена - отпечаток от картины,
Которую сняли. Остался лишь квадрат белизны, ярче и пошлее всякой краски.
Она была не весельем, а лишь предчувствием вот этой гнили,
Прологом к кашлю, к этой дрожи в пальцах, ищущих не любви, а цигарки.
Каждый окурок - миниатюра кремации.
Ты сжигаешь себя по сантиметру, и в конце концов понимаешь,
Что пепел - твоя наиболее устойчивая форма.

И боль - не сигнал. Она - вещество.
Она сочится из щелей, как тот рыжий холод из оконных рам.
Она имеет вкус. Вкус железа и старых газет.
Она не говорит «ты жив». Она твердит: «ты - факт».
Неоспоримый, как гвоздь в подметке.

И где-то там, за стенами, шевелится город - чудовищный организм,
Сверкающий язвами окон. Он дышит парами надежды, которые для меня ядовиты.
Я смотрю на него, прилипший к стеклу, как муха к варенью,
И мыслю его величие, его вечное движение вперёд -
Как вечное доказательство моего личного поражения.
Ведь даже паденье здесь не выглядит полётом,
А лишь подтверждением закона тяготения к дну.

И ночь… Ночь не приходит. Она вытекает.
Из трещин в потолке, из моих собственных зрачков.
Она - не отсутствие света. Она - его труп.
И я сижу на этих похоронах, единственный гость и виновник,
И медленно становлюсь тенью от стула,
Пока водка в стакане, этот малый жёлтый океан,
Не отразит в себе потухшую вселенную
И не поставит точку. Не жирную. А с запятой,
За которой следует та же фраза,
Тот же бред,
Тот же смрад пустоты.