Я помню утро — даль светла,
Как шёлковый платок, поля легли.
Мне, где рассвет над Каспием вставал,
Увидеть Русь — без громкой похвалы.

Там, где туман, как дым, над водой повис,
Где осины шепчут воде у реки,
В душе, что помнила простор прибрежный,
Вдруг отзовётся что-то вдалеке.

О, эти равнины — простор без конца,
Пшеница волнуется, шепчет в тиши.
Подсолнухи, будто малые солнца,
Встречают рассвет у русской межи.

Леса встают стеной — берёзы да сосны,
В хрустальных росах, в утренней тиши.
Не море и не горы — равнины, но так светлы,
Что сердце чует: «Здесь ты не спеши».

Дорога вьётся лентой дымчатой,
Ведёт сквозь утро, сквозь туман густой.
И каждый поворот — как вздох душистый,
Как тихий разговор с родной землёй.

Я видел разное — ширь, даль и ленты дорог,
Где горы тень бросают на песок,
Где Каспий шепчет у прибрежных ног,
А ветер помнит горный голосок.

И где бы ни был — в шуме или в дали,
Я вспомню рощи, росы, облака…
Россия — не в словах, а в той судьбе,
Что связывает землю и меня в себе.


29 августа 2016 года

Марага… Имя — как древний завет,
Произнесённая землёй и небом в унисон.
В предгорье Кавказа, где время — не бритва,
А мудрый хранитель людских имён.

Здесь корни моего рода — в камне и пыли,
В дорогах, что прадедов к фронту вели.
Отсюда уходили — с верой и силой,
Чтоб мир защитить от чёрной мглы.

Я бываю здесь редко, но каждый мой шаг
Звучит, как возвращение к самому себе.
Старые дома, будто шепчут в стенах
Истории жизни, любви и судьбе.

Альпийские луга — как зелёное море,
Где овцы и кони пасутся в тиши,
И ветер рассказывает горам о печали,
И учит земле говорить от души.

Яблоневые рощи — как запах детства,
Как сладкий след памяти на губах.
Здесь воздух — лекарство, небо — близкий друг,
Даже молчание дышит в строках вокруг.

Сверстники — крепкие, словно скалы,
С улыбкой, где юмор острей ножа.
Их истории — словно из волчьей саги,
О встречах в ночи, где дрожит душа.

Свадьбы — во дворах, под небом и звёздами,
Ковры на стенах, из ваты письмена.
Азербайджанские буквы — как гордые розы,
Где каждый обычай — живая струна.

Аксакалы — на скамейках, как мудрые тени,
Сидят, будто горы — спокойны, важны.
В их взгляде — века, в их слове — терпенье,
В их молчании — путь поколений.

Женщины с кувшинами к роднику спускаются,
Как строки древней, чистой поэмы земли.
И вода, словно время, в ладонях качается,
Смывая тревоги, печали, пыли.

Вечерами — разговоры у старых домов:
О джиннах, о волках, о тайнах дорог.
О том, как зверь выходит к стаду без слов,
И как человек — остаётся с Богом.

И смех — такой, что ломает тишину,
И истории — смешные до слёз.
Здесь жизнь не боится смотреть в глубину,
Здесь правда идёт без красивых поз.

А ночью — звёзды, как рассыпанный свет,
И небо такое, что хочется молчать.
И в этом молчании — тысячи лет,
И род, что учился любить и прощать.

И над селом, в глубине синей ночи,
Раздаётся азан — голос древних дней.
Он веет веками, тих и глубок,
Как память корней, что хранит наш порог.

Марага — не просто село на земле,
Это начало фамилии, сердца, пути.
Это место, где я — не гость, не во мгле,
А сын этой почвы, её крови и кости.

Где бы я ни был — за тысячей вёрст,
В шуме городов и в чужой тишине,
Марага во мне — как незримый мост
Между прошлым, будущим и мной в глубине.


17 июня 2017 года

Я вырос в Огнях, на Подгорной — там, где тишина
С горами говорит на языке заката.
Где предгорье Кавказа — как древняя стена,
Хранящая мой смех и детские утраты.

Ночами склон сиял огнями далёких домов,
И Зидьян-Казмаляр мерцал, как ожерелье.
А небо летом — россыпью миров,
Так близко к сердцу, будто откровенье.

И были вечера — особенные, тёплые,
Где воздух был как хлеб — живой, родной.
Он пах землёй, домами и молитвами,
И перелив муэдзинов, когда в одной мечети за другой
Слышен азан — как ритм моего рассвета и заката.
И в сердце оставался навсегда со мной.

И по утрам клубника в серебре росы —
В детстве мне казалось: снег упал на грядки.
Шесть; семь домов, но сколько в них души,
В улыбках добрых — истины и порядки.

Мой дом — простой, небольшой,
Но сердцу родной и душе покой,
В нём хватало света для целого мира.
Наш просторный двор, где с братом в играх проводил я время,
Там фантазия росла свободно, без границ,
Где жизнь была тиха, чиста и искренна.

Там мать — с теплом, с заботой, с лаской в голосе,
Как солнце, согревала каждый мой рассвет.
А отец — серьёзен, но с добротой по натуре,
Часто где-то, в работе, но всегда в сердце — свет.
И младший брат — с характером, дерзкий на слове,
но сердцем добрый, заботливый в основе.

Я редко видел Каспий — но знал, что он живёт,
Что дышит где-то рядом синим простором.
Туда не часто вёл меня мой ход,
Но там всегда мне было тихо и хорошо.

К нам приходили родные и друзья,
И мы — в ответ — ходили в каждый дом с любовью.
Там не было «чужих» — была одна семья,
Где сердце говорило вместо слов, зависти и гнева.

Друзья мои — как братья, рядом и в беде, и в смехе,
Мы делили мечты, дворы, шалости и простые утехи.
И даже вдали их голоса во мне живут всегда —
Они часть моей родной земли, моей судьбы и следа.

В семнадцать лет — прощальный школьный звон,
И путь длиною больше двух тысяч вёрст.
Я уезжал… и каждый тихий дом
Смотрел мне вслед без слов, но очень просто.

Мне было тяжело. И сердце — как свинец.
В груди щемило больше, чем от ветра.
Я будто оставлял частицу всех сердец,
И сам остался там — мальчишкой где-то.

Но где бы ни был я — в далёкой стороне,
Подгорная живёт во мне всегда.
В горах, в Огнях, в той утренней росе —
Мой дом. Мой свет. Моя родная земля.


19 февраля 2014 года