Привычный уклад утра был нарушен внезапным, мелодичным звуком. Это было оповещение магической почты. Магическая почта очень распространена не только на территории академии, но и по всей империи. Это быстрый и удобный способ обмена информацией на расстоянии. И не требующий больших затрат магической энергии благодаря целой сети точек привязки мини порталов. По такой почте не получится отправить ничего тяжелее нескольких листов бумаги но это и не требуется. Зато точку привязки можно приобрести за разумную плату. И письма от родных или с работы будут появляться прямо дома, в специальном почтовом ящике. Для транспортировки более тяжёлых и габаритных вещей, тоже есть свои порталы но они дороже и требуют больше магической энергии. А значит таких точек всего несколько на весь город. А в академии такая точка была одна и находилась она в корпусе канцелярии.
Почтовые точки для писем были установлены в каждой комнате обоих общежитий и работали они не только внутри академии, но и по всей империи. Это позволяло студентам и преподавателям своевременно получать важную информацию касательно обучения и расписания лекций, а так же получать почту из дома или других источников.
Элрик с удивлением обернулся на почтовый ящик, висевший на стене у двери. Информация о лекциях или по учёбе была маловероятна. Родных, способных написать, у него не было так что тут тоже мимо…
Неужели?
Глаза юного мага округлились и по спине пробежал холодок. Сомнений быть не могло, это точно от них. На ватных ногах Элрик двинулся к почтовому ящику. Шаг, затем ещё один и ещё. Как на пытку. Ведь Элрик уже знал от кого пришло письмо.
Наконец он подошёл к ящику и дрожащей рукой повернул щеколду. Медленно, со скрипом открыл дверцу ящика.
Внутри лежал конверт из пожелтевшего пергамента, запечатанный сургучной печатью. И печать эта была до боли в сердце, знакома юному магу. Печать Центрального имперского университета алхимии и целительства имени Миранды фон Вебер. И именно там сейчас лечилась его любимая сестрёнка.
— Боги… Лиза… — прошептал Элрик замирая и глядя на письмо. Дрожащей рукой он всё же взял письмо и не глядя запер почтовый ящик. Тем же неуверенным шагом отошёл к столу и опустился на стул. Письмо он положил на стол, перед собой и пару мгновений смотрел на него раздумывая открывать его или нет. Но, руки поднимаются и срывают печать, извлекая листок с текстом:
«Уважаемый господин Эшворт. Состояние вашей сестры, Лизы Эшворт, оценивается как стабильное. Однако согласно последним обследованиям, положительной динамики не наблюдается и согласно прогнозам не предвидится. Прогрессия заболевания — вопрос времени и в связи с этим, наши рекомендации остаются прежними. Лечение продолжается. Будем держать вас в курсе.
Мои глубочайшие соболезнования.
Искренне ваш Освальд де Грамм.»

С холодным и непроницаемым лицом, Элрик прочёл письмо. Затем его руки смяли бумагу и
юный маг замер. Выдохнул и закрыл глаза. После чего бережно развернул смятое письмо и разгладил ладонью.

Туман стелился над чёрной водой, как саван. Воздух пах гнилью и чем-то ещё — тем, чему в живом мире не место. В центре топей, там, где земля нехотя поднималась из болота, стоял склеп. С виду — древняя гробница, заросшая мхом и временем. Но те, кто знал, понимали: это лишь маска. Под ней — нечто большее.
Граф Леонард фон Драйбрех стоял на сухом клочке земли в сотне шагов от входа. Его сапоги из чёрной кожи не касались грязи — слуги набросали досок. Он не любил топи. Не любил запах смерти. Не любил напоминания о том, что существуют места, перед которыми его титул и золото ничего не значат.
— Докладывай.
Голос у графа был тихий. Это делало его страшнее.
Человек за его спиной поклонился так низко, что его нос едва не коснулся земли. Капитан тайной службы. Без имени. Без лица. С клеймом на шее, которое означало: этот пёс умрёт, если хозяин свистнет.
— Господин, четвёртая группа не вернулась.
Граф молчал. Долго. Так, что капитан начал тихо потеть.
— Как и три предыдущие? — уточнил граф. Не спросил — констатировал.
— Да, господин.
— Объясни мне, — граф повернулся к капитану. Глаза у него были светлыми, почти прозрачными. Такие бывают у слепых или у тех, кто смотрит сквозь людей. — Как так вышло, что мой род владеет этими землями четыреста лет, а я до сих пор не могу войти в свою собственность?
— Склеп защищён, господин. Старой магией. Очень старой. Похоже её наложил…
— Я знаю кто, — граф отвернулся. — Не произноси это имя.
Капитан проглотил язык.
— Что мы знаем об этой защите?
— Почти ничего, господин. Защита не реагирует на регалии вашего рода, на произношение различных фраз и слов. И ещё, наши лучшие маги не смогли её даже поцарапать, не то что взломать.
Граф усмехнулся. Коротко. Без тепла.
— Значит, он был умнее нас. — Он посмотрел на склеп. На чёрный провал входа, который не впускал никого уже… сколько? Век? Два?
— Господин, — капитан осторожно кашлянул. — Если позволите… зачем нам всё это? Эти земли бесплодны. Склеп не принесёт дохода. Может, проще оставить его в покое?
Граф медленно повернулся. Капитан побледнел и опустил взгляд.
— Ты когда-нибудь слышал, — голос графа стал ещё тише, — как умирает род?
— Господин?
— Не важно... — граф сделал паузу, глядя куда-то сквозь капитана. В его глазах мелькнула злость и сразу погасла. — Этот склеп находится на моих землях. А значит, он мой. Со всеми его тайнами. И я завладею ими. Любой ценой.
Он развернулся и пошёл прочь от топей. Капитан засеменил следом, стараясь не отставать.
— Что прикажете делать дальше, господин?
— Оставь людей. Пусть наблюдают за склепом и докладывают о любых изменениях.
— А если изменений не будет?
Граф остановился. Не оборачиваясь.
— Будут… — сказал он. — Я чувствую это… Грядут перемены.
Он шагнул в туман и исчез. Капитан остался на границе топей, глядя вслед.
Склеп молчал.
Но если бы капитан умел слушать тишину, он услышал бы — под землёй, в глубине древних залов, что-то шевельнулось.
Что-то, что тоже ждало перемен.