Рано утром проснулся я снова,
За окном все та же метель.
Не разобрать мне вашего слова
Все заглушено словно во сне.
И бежать не представляется возможным:
Вязнут ноги в густой тишине.
Меня хватают за волосы цели,
что никогда не ставил себе.

Ради чего мне разгребать сугробы
Чужих мыслей, надежд и мечтаний?
Если за окном я чувствую холод
И ничего кроме людских порицаний.

Бредет заблудшая душа под скалой,
Скрывает лицо за улыбкой от боли,
Плащ развивается густой сединой,
Окропленной сгустками синего моря,

В середине груди горит огонёк,
Но не красным теплом, а черным цветком,
На руках застыли осколки неволи,
Вживленные дальним подземным судом.

Там, где звезда упала на землю,
Он ищет в бездне ответ на вопрос,
Надеясь, что хотя бы это стремление
Исполнит подобный ему отброс.

"Если взлечу, забуду о боге,
Сделаю все, чтоб молиться судьбе,
Но если снесет ураган в степени зноя,
Я утону в песчаной реке."

Проблески света, слеза в тишине,
Душа отравленная требует воли.
Судьба в небесах, человек на краю.
Моря раскидали печальные соли.

Увы, часов ядовитая птица
Не видит страдающих в муках зверей,
Летит высоко и за обширной границей
Ей интересней, чем на голой скале.

Разлился гнев раскалённым металлом,
Застыло сердце в искажённом стекле.
Заныли старые глубинные шрамы -
Попытки спастись от жизни во мгле.

Не сдерживая волн, отчаянно винит
Мир, что забыл его, как старую куклу.
А после цунами пройдется Аид,
Обнажив мертвую сжатую руку.

ПАДШИЙ БОГ

Где царство ветви раскидало
Лучами солнца золотым,
Где крылья вьются нескончаемо,
Сливаясь с общей пестротой,
Сидел на небе бог прекрасный
И нитью звезды выводил.

Он был владыкой млечных сфер,
Творцом эфира и теней,
Он прял из грёз ночной ковер,
И расстилал его кругом.

Но жалость, в сердце семя бросив,
Он сон чужой нарушил вдруг:
Вмешался в ход миров без спросу,
Взглянув на время, как на кнут.

Он захотел судьбу менять,
Стирать кошмары, боль и страх,
Но гнева вечных не избег —
Огнём он рухнул в облаках.

Бог с небес низвергнут в прах,
Он пал в мир смертных, навсегда.
Теперь в глазах лишь боль и мрак,
И вечность тянется... пуста.

Бродя по свету одинокий
Он видел, как сердца пылают,
Как, даже в горе тяжком, злом,
Люди мечту не оставляют.

Он шел среди тенистых улиц,
Скрывая лик, как ночь сама,
И в жизни тех, кто слёзы льют,
Тихонько прял узор из сна.

Вдове дарил он свет надежды,
Дитя от ужаса хранил,
Солдату в битве, в час последний,
Он душу стойкую мирил.

Он больше не был богом грёз,
Но стал защитником теней.
Он знал: в страдании из слёз
Рождаются сердца сильней.

И пусть забыт был трон небесный,
И пусть нимб звёздный сгинул прочь,
Теперь в мирах земных, чудесных,
Он больше, чем бессмертный бог:
Он был огнём в душе людской,
Он был надеждой в час темницы.
Пусть пал он. Павший, но живой!
Светил, как солнце на зарнице!
,,,


СКАЗСКА О СУМРАЧНОМ БОГЕ

Жизнь - это сказка в тесной глуши
Возле вокзала, где есть все пути.
В ней переплетутся любовь и разлука,
Судьбы на грани, как хрупкая вьюга.

Там, где надежды, как птицы, летят,
Сердце стучит в ритме жизни не в лад,
Каждый день приходила ночью домой,
Сил не осталось, а завтра подъем.
Все что хотела от жизни она -
Выпить напиток вечного сна.

Подслушал желание земного дитя,
Он в полночь спустился, в сознанье зайдя,
Призрак небес и сумрачный царь,
Имен бесконечно, но суть здесь одна.

Он показал ей сон, словно сад:
Дикие горы, рек водопад,
Море и стаи загадочных птиц.
Там краски и звуки, миры без границ.

Сад был прекрасен, но взгляде царя
Горела звезда - была лишь она.
Любовь поглотила призрака тьмы,
Он жаждал улыбки прекрасней луны.

Но каждый рассвет ее пробуждал
И снова из рая ее забирал.
Он ждал, одинокий в волшебном краю.
Мир без нее был словно в аду.

Тоска, разлука сводили с ума.
И вот, чтоб оставить ее на века,
Он разорвал между реалью и сном
Нить, беспощадным черным крылом!

...Но, увы, надежды нет -
Она угасала, теряя свой свет.
Кто б подсказал, что душа человека
Разрушается в щепки, когда реальности нету.

Пытался исправить ошибку свою,
Он мир переделал по чертежу:
Все повторил, даже близких людей.
Но тщетен был труд, разлом был сильней.

Безумья волне захлебнулся тот бог,
Он птиц перебил и сад подожег,
Запер её в своих мрачных мирах,
А сам умирал в холодных мечтах...
Хотел он как лучше, но счастья не дал,
И в тьме заблудившись, он всё потерял.
,,,


ОДИНОКАЯ СМЕРТЬ

В городе, где стены лазурит, а окна - опал,
Прекрасно-уродлива тень показала оскал.
Призраки пляшут, ждет в народе беда.
Он приходит без угрозы, но не с добра.
Так все считали во все времена.

В ту ночь, дождь нарочито пробивался в стекло,
Мальчик в рубашке возле него
Держал в руках плешивого мишку,
Слезы стекали, не крася малышку.

На коленях рядом сидела, пропуская лучи,
Женщина в белом, возрастом ближе к годам двадцати.
Она обнимала растерянного дитя,
Что остался дома один, без родного тепла.

Рядом стоял без улыбки, без злобы,
Не страшный, но мрачный, укутанный в робы,
Жнец, убийца людей без капли сомнений,
Некогда друг властителя всех сновидений.

Он стоял отстранённо, не смея спешить,
Не мог успокоить, дитя защитить,
Выткав прекрасные узоры из звезд,
С неба словить потоки мечтательных грез.

Так было с тех пор, как прошел страшный суд.
Даже вечные позабыли, как имя зовут
Храброго бога, что пожертвовал белым крылом,
Став для закона самым главным врагом.

Смерть же не могла, понять всех стремлений,
Мимо него проносились миллионы чужих сожалений,
Превратив бога сердце в холодную сталь.
Он шел по мирам, собирая печаль:

Солдата, погибшего словно в аду,
Проклинавшего гнилую людскую вражду;
Старухи, что внуков дождаться мечтала,
Но время безжалостно душу забрало;

Любовницы, плачущей ночью в глуши,
От несбыточной жизни в обычной любви;
Торговца, что золото гнуло в дугу,
Его черная пуля словила в порту;

И каждый из них оставлял по частице,
Сливаясь в оковы душевной темницы.
Но больше всего терзалось одно —
Как стоял он бессильный очень давно

В разрушенном царстве, где не было птиц,
На колени тогда упал к нему ниц,
Прикрыв знакомое до боли лицо,
Поверженный собственным острым резцом.

Тот день был последним и первым тогда,
Бесчувственный бог, как никогда,
Проранивал слезы одну за другой,
Провожая звезду на его вечный покой.