Первая Книга
Независимое издательство
Социальная сеть
0 Читателей
0 Читает
1 Работ
0 Наград

Награды (0)

Зеркало жизни

Чёрная дыра

Часть 1. Пробуждение

Хм... Где это я? Что со мной случилось?

Помню, как плёлся со своей скучной, ужасной работы. Ночь, тропинка. Глаза слипались, ноги еле волочились. Смена закончилась в полночь. Как всегда. Я мыл полы в торговом центре. Три года. Одна и та же швабра. Одно и то же ведро. Одни и те же люди, которые проходили мимо и не смотрели.

Помню ещё — фонарь на столбе мигнул. Раз. Два. И погас. А под ним — лужа. Чёрная, как чернила. И в ней отражалось что-то, чего не было на улице. Я тогда не придал значения. Списал на усталость.

А потом... меня будто резко выключили. Не уснул, нет. Провалился в какую-то липкую пропасть, где не было ни снов, ни времени. И очнулся здесь. В темноте.

Не знаю почему, но чувство такое, будто кто-то специально меня усыпил. Заманил. И я оказался здесь. Но для чего? Кому это нужно? Может, меня забрали на опыты? — я тихо усмехаюсь своим же мыслям. — Или я просто умер и теперь жду своей участи, когда меня отсюда, из этой чёрной дыры, наконец заберут?

Хм. Ну что ж. Посижу пока здесь. Подумаю о своей никчёмной жизни.

Часть 2. Шаги в темноте

Интересно, сколько уже прошло? Минут, часов... а может, месяцев?

Пахнет сыростью. Или пылью. Как в чулане у бабушки — запах старых вещей и времени. Я провожу рукой по воздуху. Он густой. Как будто в воде. Или в киселе. Пальцы проходят сквозь что-то, чего не видно. Может, это пыль. Может, паутина. Может, время.

Тишина не полная. Где-то далеко что-то капает. Кап. Кап. Кап. Этот звук — единственное, что напоминает: я ещё существую.

Ну ладно уж. Лучше посплю. Наконец-таки высплюсь за всё время.

Что за?! Кто-то трогает меня за ногу.

Я отдёргиваю ногу. Но прикосновение остаётся. Не на коже — глубже. Как будто кто-то коснулся не меня, а того, что внутри меня. И оставил след.

Никого не видно. Всё равно темно. Но пространство словно раздвинулось — стало больше места. Надо осмотреться. Не понимаю: это комната или какая-то дыра?

Пойду прямо. Может, найду что-то. Или кого-то. Человека ищу.

Сколько ещё идти? Дорога длится уже вечность. Темно. Хоть глаз выколи.

Часть 3. Свет

Стоп. Я что-то вижу. Блестящее, яркое. Может, это свет? Из самой темноты.

Бежать. Быстрее, пока свет не ушёл.

Я бегу. Ноги вязнут. Воздух не движется. Как будто я бегу вверх по лестнице, которой нет конца. Сердце колотится. Но я не чувствую его. Только слышу — как чужое.

Фух... Сколько я бежал? И где этот яркий свет? Галлюцинации?

Хотя нет.

А... Может, я головой...

Я трогаю лоб. Он холодный. Как стекло. Как то зеркало, которого я ещё не видел. Но почему-то знаю, что оно где-то здесь. Ждёт.

Часть 4. Имя

Головой тронулся.

Это правда: я видел свет. Но он куда-то пропал. А может, мне просто показалось в этой темноте — и света вообще не было.

Ну, хорошо. Посижу пока здесь. Может, посплю. Есть!.. Если только смогу заснуть в этом месте.

Так, что-то случилось. Где я? А, вспомнил. Я же сюда попал. Сколько прошло времени? Может, месяц...

Тьфу. Что я снова говорю? Эти слова уже были. Соберись, Уэйн. Тебе надо кого-то найти здесь. Чтобы они помогли мне выбраться отсюда. Или дали карту. Как уйти.

Уэйн. Я давно не слышал своего имени. На работе меня звали «эй». Дома — никто. Только бабушка звала Уэйни. Но её нет уже пять лет. И имени тоже нет. Только я. И темнота.

Часть 5. Зов

Сколько я уже поспал?

Мне же надо идти на работу... Блин. Я забыл. Я же в этой тьме сижу.

Как же меня это задолбало. Я хочу домой. В кроватку. А не вот это всё.

У меня ноет спина. Как после смены. Как будто я всё ещё там. Всё ещё мою полы. Только теперь — в темноте. И ведро пустое. И швабры нет.

Всё.

...Что-то я слышал. Кто-то меня звал.

Я не слышу слов. Только интонацию. Как будто кто-то зовёт меня из другой комнаты. Через стену. Через сон. Через смерть.

Часть 6. Находка

Да кто же меня зовёт-то? Покажись! Выйди из тени!

Эй? Кто это?

...На что я наступил? Что за?.. Я не понял. Какого лешего?

Здесь зеркало. Завешено в какую-то занавеску. У моей бабушки такие были лет двадцать — двадцать пять назад. Помню эти дурацкие цветочки. И как она говорила: «Не смотрись долго в зеркало, Уэйни, душу высмотришь». Я тогда смеялся. Сейчас мне не смешно.

Надо снять эту позорную тряпку.

Ткань на ощупь как паутина. Тонкая. Липкая. Я дёргаю — и она рвётся. С тихим звуком. Как будто кто-то вскрикнул. Или вздохнул. Или просто — выдохнул с облегчением.

Часть 7. Чёрные розы

Фух! Давай снимайся, глупая тряпка. Фух. Снял.

Зеркало. Обычное. Но старое. В тяжёлой раме. Странные узоры — как цветы. Ядрёные чёрные розы. Ещё и с шипами.

Зеркало холодное. Даже сквозь пыль. Я провожу по нему пальцем — и на стекле остаётся след. Не пыльный. Чистый. Как будто я стёр не грязь, а что-то живое. И оно прилипло к пальцу.

И что-то по телу пошли мурашки. Бррр. По спине. Что-то не так. Мне не по себе от этого зеркала.

У меня немеют пальцы. Как будто я подержал руку в снегу. Только снега нет. И холода нет. Есть только это чувство. Как будто я стою на краю. И кто-то сзади уже положил руку мне на плечо. Но не давит. Просто — держит.

Уж лучше я закрою его полотном. Ужасное зеркало.

...Эй. А где полотно? Что за дичь происходит? Я не понимаю. Оно же было здесь. Только что было. В руках держал. Вот тут, у ног. Ничего. Пусто.

Я опускаюсь на колени. Щупаю пол. Ничего. Пусто. Только пыль. И — странно — тепло. Как будто кто-то сидел здесь до меня. Долго сидел. И оставил после себя тепло. Или это мне кажется.

Нет. Это уже ни в какие рамки не лезет. Я хочу знать, что здесь происходит. И хочу домой. Срочно. Домой.

Часть 8. Голос

Уэйн. Уэйн. Уэйн. Подойди сюда. Подойди ко мне.

Кто это говорит? Голос хриплый, будто мёртвый. И идёт из зеркала.

Подойди, Уэйн. Подойди.

Там кто-то есть. В зеркальной глубине. Стоит. Тёмный силуэт. Не разобрать лица. Но я чувствую — он смотрит. Прямо на меня.

Я пытаюсь отвести взгляд. Не получается. Глаза как приклеены. Я пытаюсь поднять руку. Не получается. Руки как чужие. Я пытаюсь сделать шаг назад. Не получается. Ноги как в бетоне. Я стою. И смотрю. И жду. Как будто я уже согласился. Как будто я уже сказал «да».

Часть 9. Проводник

Тишина. Только сердце колотится где-то в горле. От зеркала тянет холодом. Не сквозняком — другим холодом. Таким, какой бывает, когда проходишь мимо заброшенного дома и вдруг понимаешь: оттуда смотрят.

Я делаю шаг — и слышу под ногой хруст. Тонкий, стеклянный. Я не вижу, что это. Но почему-то знаю: это осколки. Чьи-то. Не мои. Пока не мои.

Ноги ватные, непослушные. Ещё шаг. Ближе.

— Эй... Здесь есть кто-нибудь?

Темнота в зеркале сгущается. Это не моё отражение — там, за стеклом, кто-то стоит. Фигура. Тёмная. Неподвижная. Я не вижу лица, но чувствую взгляд. Липкий. Тяжёлый. Он давит на плечи, как чужие руки.

Я чувствую запах. Не сырость. Не пыль. Другое. Сладкое. Гнилое. Как от увядших цветов. Как от бабушкиного чулана, когда мы разбирали старые вещи. Там тоже пахло так. И там тоже было зеркало. Завешенное. Я тогда спросил: «Бабушка, а почему оно закрыто?» Она сказала: «Чтобы не смотрело». Я тогда не понял. Сейчас — понимаю.

И тут — голос. Медленный. Тихий. С хрипом, будто говорящий не пользовался голосом очень, очень давно.

— Уэ-э-эйн.

Моё имя. Произнесённое так, словно его пробуют на вкус. Растягивают, смакуют. Это не вопрос. Это утверждение. Меня узнали.

— Здравствуй... Я рад тебя видеть.

Часть 10. Живые розы

Голос идёт не из зеркала. Он идёт отовсюду. Из воздуха. Из пола. Из моей собственной головы. От него пахнет чем-то сладким и гнилым, как от увядших цветов. Таких, как эти чёрные розы на раме.

И тут я понимаю страшное.

Розы на раме больше не выглядят нарисованными. Их бутоны слегка покачиваются. Стебли переплетаются, ползут. Один стебель тянется ко мне. Медленно. Как змея. Как рука. Как палец, который хочет коснуться. Я отшатываюсь. Но он не дотягивается. Пока. Просто тянется. И ждёт.

Один из бутонов медленно поворачивается ко мне — и лепестки раскрываются чёрной бездной. Там, внутри, что-то есть. Что-то живое.

Я вижу его. Внутри бутона. Маленькое. Тёмное. Оно смотрит на меня. Как будто я — это оно. А оно — это я. И мы оба знаем, что это не так.

— Долго же ты шёл ко мне, Уэйн. Очень долго.

Часть 11. Приказ

Молчу. Не могу говорить. Губы онемели. А голос продолжает — тихо, почти ласково, но от этой ласки мороз по коже:

— Не бойся. Ты ведь этого хотел. Узнать правду.

И тёмная фигура в зеркале делает шаг вперёд. Один. Медленный. Плавный. Я вижу очертания. Плечи. Руки. И глаза. Два тусклых огонька в темноте. Они смотрят на меня — с голодом. Или с узнаванием. В темноте не разобрать.

— Подойди ближе, — шепчет голос.

И зеркало начинает дышать. Стекло идёт рябью. Холод выползает из рамы, стелется по полу, касается моих босых ног.

Он касается моих ног. И я чувствую, как они немеют. Не от холода. От чего-то другого. Как будто из меня вытекает что-то. Медленно. По капле. Как вода из треснувшего стакана. И я не могу остановить.

И я понимаю: это не приглашение. Это приказ.

Часть 12. Диалог

— Вы кто?.. Или что вы? И зачем вы мне приказываете? Что вам от меня нужно?

Тишина. Густая, как кисель. Я слышу, как где-то капает вода. Кап. Кап. Кап. И понимаю: это не вода. Это время. Уходит. По капле. И я не могу его остановить.

А потом голос — уже не со всех сторон. Теперь он идёт строго из зеркала. Холодный. Терпеливый.

— Мне нужно от тебя... что? — Пауза. Долгая. Издевательская. — А ты не знаешь, Уэйн?

— Да что вам от меня нужно?! — мой голос срывается на крик. — Это вы меня позвали! Не я вас! Вы! Так говорите прямо — чего вы хотите?!

Зеркало молчит. Дышит. Чёрные розы на раме едва заметно подрагивают. А потом голос отвечает. Тихо. Вкрадчиво:

— Мне нужно от тебя только одно.

— Что? Одно — что? Можно поконкретнее?

— Скоро ты сам всё узнаешь. И это «скоро» наступит очень быстро. А пока... советую посмотреть в зеркало.

Я хочу спросить ещё что-то. Но не могу. Слова застревают. Как будто кто-то держит их за горло. И не отпускает.

Часть 13. Крик в бездну

— Зачем? Зачем мне смотреть в зеркало? Что случилось? Что случилось?! — кричу я уже в полный голос. Кричу в зеркало, в эту чёрную бездну за стеклом.

Голос исчез. Провалился — как в пропасть. Был и нет.

Я стою. Тяжело дышу. В горле сухо. Как будто я кричал не в темноту, а в пустыню. И пустыня выпила мой голос. И ничего не отдала.

Я стою один перед зеркалом. Тишина. Только в ушах звенит — тонко, противно. Так мерзко, будто кто-то сверлит изнутри. Хотелось сказать этому гаду, этому мерзкому голосу, чтобы он заткнулся. Чтобы перестал говорить. Ещё бы немного — и уши свернулись бы в трубочку. И кровь бы пошла. Я почти чувствовал, как она подбирается — горячая, густая, пульсирует в висках.

Я трогаю лицо. Оно мокрое. Я не знал, что плачу. Не чувствовал. Но слёзы есть. Они текут. И я не могу остановить. Как будто что-то внутри меня сломалось. И теперь не чинится.

Что случилось?..

Часть 14. Боль

У меня сильно болит голова. Как будто по ней ударили молотком. Много раз. Один за другим. И между ударами — тишина. Такая, что я слышу, как в ушах звенит. Тонко. Противно. Как будто кто-то сверлит изнутри.

Я сижу в этой непонятной коробке — или комнате? Или чёрт знает чём. Как хочется отсюда выбраться. Поскорее. Прямо сейчас.

Эй, ты! Кто бы ты ни был. Я хочу! Нет. Я требую. Объясни мне — где я нахожусь? Зачем ты меня сюда привёл?

Эй! Ответь мне! Слышишь меня?!

Тишина. Даже капель пропала. Ничего.

Ну и ладно. Не хочешь отвечать — не надо. Пожалуйста. Я сам всё найду здесь. Всё обыщу. Каждый угол. Каждую трещину. Я выберусь отсюда. И когда выберусь — тебе не поздоровится. Слышишь? Не поздоровится.

Я встаю. Ноги дрожат. Но держат. Я делаю шаг. Потом ещё. Потом ещё. Я не знаю, куда иду. Но я иду. Потому что стоять — страшнее. Потому что стоять — это сдаваться.

Часть 15. Дно

— Кем бы ты ни был... — кричу я в пустоту. — Я обещаю... я тебя найду!

Голос срывается. Крик уходит в темноту и не возвращается. Даже эха нет.

Прошло несколько часов. А может, минут. Не знаю. Я вообще уже сбился со счёта. Времени больше нет. Только темнота. И я.

Сколько я здесь сижу? День? Два? Неделю? Я даже не помню, когда ел в последний раз. Желудок молчит. Наверное, он уже смирился. А вот голова — нет.

Мысли лезут одна другой страшнее.

Я думаю о том, чего раньше боялся даже в мыслях. О том, что можно просто... перестать. Не сейчас. Не сразу. Но можно. Просто — лечь. И не встать. И никто не заметит. Потому что никто не ждёт. Потому что никто не знает. Потому что я — это только я. И больше никого.

Я сижу. Думаю об этом. Волосы. Серьёзно? Волосы? Что я делаю... Я не знаю, что я делаю.

Я смеюсь. Тихо. Хрипло. Как сумасшедший. Может, я и есть сумасшедший. Может, это и есть сумасшествие — сидеть в темноте и думать о волосах. Может, я уже сошёл с ума. И это — мой персональный ад. Как у Сартра. Только без людей. Только я. И темнота.

Часть 16. Призрак

Я встаю. Начинаю ходить. Туда. Сюда. Туда. Сюда. Как неприкаянный призрак. Как заблудшая душа. Шаги без цели. Движение без смысла. Просто чтобы не сидеть. Просто чтобы чувствовать: я ещё двигаюсь. Значит, ещё жив.

Ноги гудят. Как после смены. Как после долгого дня. Но я не останавливаюсь. Потому что если остановлюсь — придётся думать. А думать — страшнее, чем ходить. Думать — это как смотреть в зеркало. А я не хочу. Пока не хочу.

Но зачем?

Зачем я ещё жив?

Я не знаю. Правда не знаю. Может, потому что где-то там — снаружи — есть кто-то, кто ждёт. Может, нет. Может, я просто боюсь. Может, это и есть жизнь — ходить по кругу и бояться остановиться.

Эпилог. Зеркало

Я остановился.

Не потому, что устал. Не потому, что нашёл выход. А потому, что понял: сколько ни ходи — ничего не изменится. Темнота не кончается. Стены — если они есть — не приближаются. Пол — если это пол — не проваливается.

И тогда я вернулся.

Сам не знаю зачем. Ноги принесли. Или что-то привело. Зеркало стояло там же. Чёрные розы на раме — уже не просто узор. Они цвели. Медленно. Тяжело. Как будто дышали. Лепестки чуть подрагивали, и от них шёл тот самый запах — сладкий, гнилой, дурманящий.

А в стекле...

В стекле стоял я.

Но не отражение. Отражение повторяет. А этот — ждал. Стоял спокойно, руки вдоль тела, голова чуть склонена набок. Как будто смотрел на меня с жалостью.

— Ну что, нагулялся? — спросил он моим голосом. Только голос был мой — да не мой. В нём была та самая хрипотца. Та самая усталость, которой у меня ещё не было.

— Ты... — выдохнул я. — Ты — это я?

Он улыбнулся. Медленно. Краешками губ. Так, как я никогда не улыбался.

— Я — это то, что от тебя останется. Когда ты перестанешь бегать по кругу.

Я молчал. А он продолжал — спокойно, без злобы, без насмешки. Просто констатировал:

— Ты ведь уже понял. Здесь нет выхода. Потому что здесь нет входа. Ты не попал сюда. Ты отсюда не уходил.

— Что это значит?

— Это значит, Уэйн, что ты не в комнате. Ты в себе. В той самой чёрной дыре, в которую провалился. Ты думал, тебя усыпили? Заманили? — Он покачал головой. — Нет. Ты сам себя выключил. Просто в какой-то момент перестал идти. Перестал хотеть. Перестал быть.

— Я хочу домой, — сказал я. И сам услышал, как жалко это прозвучало.

— Знаю. Все хотят. — Он сделал шаг ближе. Теперь нас разделяло только стекло. — Но домой возвращаются те, у кого есть дом. А у тебя, Уэйн... — Он обвёл рукой темноту. — У тебя есть только это. Ты сам его построил. Из скуки. Из усталости. Из пустых вечеров и несказанных слов. Ты сам себя сюда загнал.

Я хотел возразить. Хотел крикнуть, что это несправедливо, что я не просил, что меня заманили. Но слова застряли в горле. Потому что где-то в глубине — там, где всегда была тихая тоска, — я знал, что он прав.

— И что теперь? — спросил я шёпотом.

— Теперь? — Он снова улыбнулся. — Теперь ты выбираешь. В первый раз за очень долгое время — выбираешь.

— Между чем и чем?

— Между мной и собой.

Я смотрел на него. На своё собственное лицо — уставшее, серое, с потухшими глазами. И вдруг понял: я не хочу быть им. Не хочу стать этим. Не хочу остаться здесь навсегда.

— А если я выберу себя?

— Тогда, — сказал он, — тебе придётся идти. По-настоящему. Не в темноте. Не по кругу. А туда, где страшно. Где больно. Где надо что-то менять.

— А если не смогу?

— Сможешь, — ответил он. — Потому что теперь ты знаешь: альтернатива — это я.

Он поднял руку. Приложил ладонь к стеклу изнутри. И я, сам не зная почему, приложил свою — снаружи.

Стекло было холодным. А потом — тёплым.

— Иди, Уэйн. И не оглядывайся.

Я шагнул назад. Потом ещё раз. Потом повернулся и пошёл. В темноту. Но теперь я знал: это не конец. Это начало.

Где-то далеко — очень далеко — забрезжил свет.

Настоящий.

Альтернативный финал. Диалог

(Для тех, кто хочет заглянуть за стекло)

Я стою перед зеркалом. Руки опущены. Я больше не кричу. Не бегу. Просто стою.

А он — там, за стеклом — тоже стоит. Смотрит. Ждёт.

— Ты долго, — говорит он.

— Я не знал, что ты ждёшь.

— Я всегда жду. Это единственное, что я умею.

Пауза. Долгая. Такая, что можно услышать, как где-то капает вода. Кап. Кап. Кап.

— Ты — это я? — спрашиваю я.

— Я — это то, что ты оставил. Когда уходил.

— Я никуда не уходил.

— Уходил. Каждый день. Когда просыпался и не хотел вставать. Когда шёл на работу и не хотел идти. Когда смотрел в стену и не хотел смотреть. Ты оставлял меня здесь. По кусочку. Я собирал.

Я молчу. Он прав. Я знаю, что он прав.

— И что теперь? — спрашиваю я. — Ты меня не отпустишь.

— Отпущу, — говорит он. — Но не просто так.

— Что ты хочешь?

Он поднимает руку. Прикладывает ладонь к стеклу. Изнутри.

— Помнишь, как бабушка говорила: «Не смотрись долго в зеркало, душу высмотришь»?

— Помню.

— Ты смотрелся. Долго. Всю жизнь. Только не в это зеркало. В своё отражение в витринах, в тёмных окнах, в чужих глазах. Ты всё искал себя. И не находил. А я — находил. Я смотрел на тебя. И ждал.

— Чего ждал?

— Что ты перестанешь искать. И просто придёшь.

Я прикладываю ладонь к стеклу. Снаружи. Оно тёплое. Как живое.

— И что будет, если я приду?

— Тогда мы поменяемся, — говорит он. — Ты останешься здесь. А я выйду.

— И что ты будешь делать? Снаружи?

— То же, что и ты. Пойду на работу. Буду пить чай. Смотреть в стену. Скучать. — Он улыбается. — Я же — это ты. Только без усталости. Без тоски. Без этой... — он обводит рукой темноту, — ...дыры внутри. Я буду жить. А ты — отдыхать. Разве не этого ты хотел? Выспаться. За всё время.

Я молчу. А он продолжает — тихо, вкрадчиво:

— Ты ведь сам сказал: «Наконец-таки высплюсь». Помнишь? Ты сказал это в самом начале. Тогда, когда только пришёл. Ты уже тогда знал. Просто боялся признаться.

Я смотрю на него. На своё лицо. Уставшее. Серое. С потухшими глазами.

И вдруг понимаю: я не помню, когда последний раз улыбался. По-настоящему. Не криво. Не через силу. Просто — улыбался.

— А если я откажусь? — спрашиваю я.

— Тогда ты останешься здесь. Один. Навсегда. Я уйду. И больше не приду. — Он пожимает плечами. — Ты ведь этого хотел? Чтобы тебя оставили в покое? Чтобы никто не трогал? Чтобы никто не ждал?

— Нет, — говорю я. И сам удивляюсь, как твёрдо это звучит. — Не этого.

— Тогда — что?

— Я хочу выйти. Сам. Не вместо кого-то. Не вместо тебя. Просто — выйти.

Он долго смотрит на меня. Потом убирает руку от стекла.

— Хорошо, — говорит он. — Попробуй.

И отступает в темноту. Растворяется. Как будто его и не было.

Я остаюсь один. Перед зеркалом. В котором — только я. Отражение. Обычное. Уставшее. Серое.

Я делаю шаг назад. Потом ещё раз. Потом поворачиваюсь и иду.

В темноту. Но теперь я знаю: это не конец. Это начало.

Где-то далеко — очень далеко — брезжит свет.

Настоящий.

Я иду к нему. Долго. Очень долго. Ноги гудят. Но я иду.

И вот — свет. Яркий. Режет глаза. Я щурюсь. И слышу:

— Уэйн? Уэйн, ты чего тут разлёгся?

Я открываю глаза. Надо мной — лицо. Человек. Незнакомый. В форме. С фонарём.

— Ты живой? — спрашивает он. — Мы тебя обыскались. Ты чего тут лежишь?

Я хочу ответить. Хочу сказать, что заблудился. Что шёл домой. Что устал. Но вместо этого я смотрю на свои руки. На ладони. На них — пыль. Тонкая. Серая. Как будто я долго держался за что-то старое. За стекло.

— Я... — начинаю я. И замолкаю.

Потому что за спиной человека, в отражении его фонаря на мокром асфальте, я вижу. Тёмный силуэт. Стоит. Смотрит. Улыбается.

Я оборачиваюсь. Никого.

— Эй, ты чего? — Человек трясёт меня за плечо. — Пойдём. Тебе надо в больницу.

Я киваю. Встаю. Иду за ним. Но всю дорогу чувствую: кто-то идёт следом. Не дышит. Не шагает. Просто — есть.

И когда мы доходим до машины, я бросаю взгляд в боковое стекло.

Там — я. Но не отражение. Отражение повторяет. А этот — стоит. Ждёт. И улыбается.

Я отворачиваюсь. Сажусь в машину. Дверь захлопывается.

А в стекле — всё ещё стоит.

Рубрика: Не определено / Мистика и эзотерика

Опубликовано: 16 ноября 2026 20:26

Нравится:

0

Комментарии

Добавить Скрыть

Еще нет ни одного, будьте первым!