Ткань реальности

Я давно не играл в шахматы. Мой друг Николай явно это знал, и смотрел на меня с усмешкой. Нет, когда-то я хорошо играл, дошел до первого юношеского разряда, но, как бывает со всеми подростками, мне это все осточертело. То, что казалось занятным в шестом классе, в старшей школе уже вызывало раздражение. И уже будучи студентом, я понял, как сильно сдал в шахматной стратегии.
Мы сидели в нашей комнате общежития моего ВУЗа за столом, друг напротив друга, и я только что проворонил свою ладью своему сопернику. Как мне описать нашу комнату? Обшарпанная, со старыми советскими обоями. Три шкафчика, три кровати, три небольших столика возле окна. А ну да, еще наши ноутбуки и принтер Николая, которым пользовались мы и добрая половина этажа нашего общежития. Комната рассчитана на троих, но наш третий сожитель сейчас отдыхал вместе с родителями. А мы в эти мартовские выходные решили остаться у себя в общаге. В комнате немного прохладно, мы оба в теплых кофтах, а на столе у каждого из нас стоят две чашки дымящегося кофе.
Нам обоим по 19 лет. Мы оба учимся на втором курсе, в одной группе. И оба, естественно, учимся на учителей информатики. Сидим за партой вместе, списываем друг у друга. В общем, обычные университетские кореша.
— Кажется, ты опять проигрываешь, — рассмеялся Николай.
Я улыбнулся. Не то чтобы я соскучился по шахматам. Просто шахматы - это отличный способ убить время, подколоть друг друга или же разговорить друг друга на разные темы. Конечно, можно было бы пойти куда-то, но за окном такая метель, что не было никакого желания прокладывать себе путь через сугробы.
— Знаешь, Даниил, — обратился ко мне Николай, — что-то мне отлить надо. Смотри, не стащи мою фигуру с доски.
Он расхохотался и ушел в туалет. Оставив меня в веселом состоянии. Да, меня зовут Даниил. Я развалился на стуле и лениво стал смотреть в окно, думая о том, что нас ждет после выходных. Идея стащить фигуру с доски, конечно, хорошая и веселая, но я так не поступаю.
Еще пару лет назад я весь трясся от ужаса, сидел в аудитории ВУЗа и пытался решить задачки по математике на вступительном экзамене. Слева от меня сидел Николай, он в этот момент тоже напряженно ломал голову и в задумчивости грыз ручку. Заприметив мой взгляд, он улыбнулся мне и кивнул. Таким было наше знакомство. После экзамена мы пошли в соседний магазин к армянам, где нам спокойно продали пиво. Потом мы сидели и обсуждали наши задачи с экзамена, которые нам достались и спорили, как нужно было лучше решить ту или иную задачу. Затем было утомительно тревожное ожидание результатов. Признаться честно, я нагородил в своих экзаменационных ответах кучу ошибок и поступил в ВУЗ только благодаря тому, что на мою специальность был сильный недобор.
И когда через год все школьники стали поступать в ВУЗ по баллам за ЕГЭ, я испытывал целую гамму чувств. С одной стороны, мне было обидно от того, что мне пришлось пройти через весь этот ад в виде самоподготовки, подготовительных курсов, экзаменов, и кучи потраченных нервов, а вчерашним школьникам теперь это было все не нужно. С другой стороны, было даже жалко нынешних абитуриентов, поскольку они лишались целой гаммы памятных ощущений. С третьей стороны я искренне завидовал им, поскольку их баллы теперь не зависели от того, насколько ты нравился тому или иному учителю.
Я моргнул. Воспоминания об экзаменах исчезли, и я снова посмотрел на стол, напротив которого никого не было. Чашка кофе Николая была все так же полна и больше не дымилась, а моя чашка уже была пуста. Я достал из левого кармана свою любимую кнопочную Моторолу и взглянул на часы. Двадцать минут. Мне показалось весьма странным, что Николай пропал на столь долгое время. В конце концов, если Николай где-то и задерживался, он всегда звонил на телефон.
Я встал из-за стола и вышел из нашей комнаты в длинный коридор общежития. Мужской и женский туалет в нашем общежитии расставлены по разные стороны этажа. Мужской туалет был в конце этажа слева от нашей двери. Я посмотрел в сторону мужского туалета, но никого там не увидел. Я озадаченно осмотрелся по сторонам.
— Николай! — крикнул я.
Я не волновался, что кого-то побеспокою. Почти все сейчас у своих родных. Ответом мне служила тишина. Я нервно снова достал свой телефон и на всякий случай проверил пропущенные звонки и смс. Ни одного пропущенного звонка и ни одной смски от Николая. Я запустил Jimm на своем телефоне, но и там не было ни одного сообщения от моего друга.
Я бросил взгляд на свою дверь комнаты. Над ней висела табличка с номером «Четыреста шестнадцать». Я вздохнул и быстрым шагом пошел в сторону туалета, нервно вглядываясь вперед. Буквально через минуту я дошел до двери туалета, распахнул ее, и вошел внутрь.
— Николай! Ты здесь? — повторил я.
Мужской туалет всегда в моей памяти был самым обычным. Сначала у входа небольшая комнатка с четырьмя раковинами, на которых стояли дозаторы мыла. Впереди, собственно, сама туалетная комната, где стояли три кабинки с унитазами и три писсуара. Белая плитка на стене и полу и посеревший от времени потолок.
Мне на секунду показалось, что Николай решил пошутить надо мной. Я себе представил, что он сейчас прячется за следующей дверью, ведущей в туалетную комнату. И стоит мне зайти, он выскочит из-за нее с громким криком и глупой рожей. Я хмыкнул. Это вполне могло было быть в его духе. Как-то однажды на Хеллоуин он меня так и разыграл, напугав поздно ночью, когда я возвращался в свою комнату.
Я подошел к следующей двери и распахнул ее, будучи готовым дать подзатыльник своему другу. И растерянно уставился на открывшийся мне вид.
Туалетная комната внезапно стала непомерно большой, ее потолок стал раза в три выше. А три туалетные кабинки внезапно превратились в длиннющий ряд из дверей. Слева от меня полагалось быть стене, но и слева бесконечным рядом тянулись двери туалетных кабинок.
Чувствуя себя абсолютно сбитым с толку, я аккуратно открыл одну из дверей кабинок. Та со скрипом открылась и я в растерянности уставился на белый унитаз.
В эту секунду я был готов поклясться, что не слышал ни о каком ремонте на нашем этаже. К тому же я уже был в туалетной комнате буквально три часа назад. В полном замешательстве я пошел вперед по странной комнате, дошел до конца длинного ряда кабинок и внезапно очутился на самой странной развилке в своей жизни. Впереди меня бесконечным лабиринтом стояли невысокие стены, обитые белой плиткой. К ним были прикручены писсуары. Слева был бесконечный ряд из туалетных кабинок без дверей. Справа был ряд раковин, наспех прикрученных то к стенам, то к потолку. А чуть дальше была лестница, обитая белой плиткой и уходящая куда-то в потолок. Потолок, несмотря на размеры помещения, был довольно хорошо освещен хотя я не видел никаких ламп или иного источника освещения, что полностью сбивало с толку.
Мне стало дурно от увиденного зрелища. Комната казалась абсолютно неправильной, не поддающейся каким-либо законам логики. Я находился на последнем этаже общежития и физически такое огромное помещение никак не могло поместиться ни в ширину, ни в высоту. Мое сердце забилось с бешеной скоростью, я развернулся и побежал назад обратно к выходу из туалета. Я помнил, сколько времени я шел по коридору из кабинок, но на этот раз мой путь до двери был почему-то в три раза дольше по времени, хотя я и бежал сломя голову. Вот она дверь. Одним ударом ноги я вышиб ее и внезапно кубарем покатился куда-то под углом вниз. Наконец мое падение остановилось, и я, испытывая боль в плечах и спине, попытался подняться с пола. Я очутился в коридоре моего этажа, но только на этот раз коридор выглядел иначе. Коридор, что раньше был прямым, теперь почему-то петлял зигзагами. В потолке через каждые несколько десятков метров были какие-то проемы шириной с сам коридор. Подойдя к ним поближе, я вскрикнул, так как увидел, что там в проеме был еще один длинный коридор с рядом дверей. Чувствуя, что я схожу с ума, я подошел к окнам и в растерянности уставился на окна. Напротив нашего здания всегда был дворик с деревьями. Сейчас там стояло точно такое же здание, буквально в десяти метрах от того, в котором я находился. Оно было абсолютно такое же как наше общежитие и окнами смотрело на меня. Я бросил взгляд на номера, которые всегда висели над нашими комнатами. Сейчас вместо номеров на них было набито нечто, отдаленно похожее на какие-то символы. Я подбежал к одной из дверей, с силой дернул ее на себя и дверь, поддавшись, распахнулась. Передо мной была голая стена. Я стал дергать одну дверь за другой, но за каждой меня ждала стена.
За одним из поворотов я что-то заметил, какое-то движение слева, я бросил взгляд на здание напротив. Там стоял человек. Я бросился к окну, застучал кулаками и закричал, стараясь привлечь его внимание. Он услышал мои стуки и крики и повернулся в мою сторону. Я вскрикнул от радости. Это был мой друг, мой одноклассник Николай. Он что-то закричал в ответ и тоже застучал кулаком по стеклу. Я не мог разобраться ни единого его слова и жестами показал, что не понимаю его. Он показал жестом мне двигаться вперед и искать лестницу, чтобы спуститься с нее. Мне показалась данная мысль вполне разумной. Можно было попытаться спуститься, выбраться наружу из этого странного здания и попытаться встретиться. Я кивнул Николаю, и мы оба побежали вперед.
Наконец за одним из поворотов я наткнулся на лестницу, ведущую вниз. Я бегло осмотрел ее и решил, что она не имеет каких-либо геометрических отклонений и вроде бы как строго ведет на четыре этажа вниз. Я побежал по ступенькам вниз, стараясь не упасть и считая этажи. Я радостно считал этаж и тут, пробегая очередной лестничный проем, бросил взгляд вниз и с ужасом понял, что количество этажей, ведущих вниз вместо того, чтобы уменьшиться, только возросло. Я бросил взгляд наверх, и у меня закружилась голова. Этажи тянулись наверх так далеко, насколько хватало моего взора.
На секунду мне стало дурно. Слюни заполонили мой рот, а в следующую секунду меня скрутило и на ступеньки потекла рвота. Я пошатнулся и присел на них. Я закричал от ужаса и упал на бок. Мой крик эхом раздался по бесконечному лестничному проему. Я закрыл глаза, пытаясь представить, что все, что я вижу не более чем дурной сон.
— Помогите! Николай! Ты здесь? — закричал я.
Я всхлипнул.
— Помогите! Кто-нибудь!
Никого. Ни единого звука. Я лежал, весь трясясь и закрыв глаза руками. Мне трудно сказать, сколько прошло времени. Наконец я открыл глаза. Я все еще был на этой чертовой лестнице и все происходящее не было никаким сном.
— Тебе никто не поможет. Вставай! — громко сказал я сам себе.
Я встал на трясущихся ногах. Левой рукой я схватился за перила и снова начал свое движение вниз. Один этаж. Второй этаж. Третий. Я прошел лестничный поворот и, к своему изумлению, уставился на лужу блевотной массы, стекающей по ступенькам. Это была моя блевотная масса и именно на этом месте я лежал.
Меня словно ударило молнией. Пространство, в котором я сейчас находился, было зацикленным. Я бросил взгляд на дверь в лестничном проеме и подошел к двери. Дернул за ручку и дверь поддалась. Я аккуратно выглянул наружу и сразу узнал свой четвертый этаж. Стены каждого этажа в нашем общежитии красили разной краской. У нас на четвертом этаже стены были синие. На третьем стены красили зеленой краской. На втором стены были просто бурые. А на первом этаже покраской стен не заморачивались вообще и стены были белого цвета.
Я закрыл дверь. Снова спустился на лестничный пролет ниже и подошел к двери. Аккуратно приоткрыл и вскрикнул от радости. Я узнал зеленые стены третьего этажа. Вскрикнув от радости, я снова побежал на лестничный пролет вниз, подбежал к двери и открыл ее. К моему удивлению, там снова были стены моего четвертого этажа.
— Это аномальное место, — сказал я вслух самому себе, — Думай о том, что здесь все не так.
Я снова спустился на этаж ниже. Открыл дверь. Третий этаж. Помня о том, что меня ждет ниже, я слегка поколебавшись, поднялся по ступеням наверх и аккуратно приоткрыл дверь. Второй этаж. Я был готов уже бежать наверх, но что-то меня остановило, и я решил попробовать спуститься. На ватных ногах подошел к двери, дернул за ручку и аккуратно выглянул наружу.
Белые стены. Первый этаж. Я радостно вскрикнул и выскочил наружу. Коридор первого этажа меня встретил искривленными стенами, теряющимися в полумраке. Сам коридор по чудному, словно дерево, ветвился каждые несколько десятков метров на коридоры поменьше с обоих сторон. Эти маленькие «коридоры-отростки» тоже ветвились и уходили неизвестно куда-то вдаль. Потолок на всем протяжении коридора, кажется, не был ровным нигде. Высота потолка то резко снижалась, то внезапно уходила ввысь, в полумрак. У стен стояли старые, потрепанные временем скамейки. Кое-где скамейки по нелепому торчали прямо из стены, словно их нарочно замуровали туда.
Я шел по этому коридору, выкрикивая имя Николая и ища глазами хоть одно живое существо. Внезапно я вышел к одной развилке и бросил свой взгляд налево. Там я увидел в конце коридора двери, ведущие наружу из общежития. А там, недалеко от самых дверей стоял и улыбался мне Николай.
Я закричал от радости и бросился к нему. Но, к моему удивлению, он внезапно стал двигаться от меня задом. Я крикнул ему остановиться и побежал сильнее. Но Николай продолжал отходить от меня. Я остановился, и Николай остановился.
— Николай! Ты чего? Не шути так! — встревоженно сказал я ему.
Николай мне ничего не ответил. Он стоял неподвижно и с замершим видом смотрел на меня. Я сделал несколько шагов назад, и Николай внезапно стал рывками двигаться вперед. Я остановился и мой друг тоже замер. Я похолодел.
— Его тут нет. Это что-то вроде отражения, — мелькнула мысль в моей голове.
Я подошел к двери и фигура моего друга растворилась в воздухе. Я вздрогнул, вздохнул и открыл дверь. Снег. Под ногами мартовский снег. Должно быть холодно, но я не чувствовал никакого холода. Впереди копия моего общежития. Я сделал шаг к нему.
— Николай! — внезапно раздался откуда-то голос.
Я вздрогнул, узнав свой собственный голос. Мой голос исходил как будто с разных сторон.
— Помогите! Кто-нибудь! — снова послышался мой голос.
— Какого черта! — выругался я.
Я сделал шаг вперед и зашагал к зданию-клону.
— Даниил, это ты?
Я остановился. Это был голос Николая.
— Даниил! Я не понимаю, где я! Почему мы в разных зданиях? Давай попробуем встретиться у выхода!
— Николай! Ты здесь? Это аномальное место. Думай о том, что здесь все не так.
Наши голоса стали отдаваться каким-то эхом. Я быстрым шагом шел к зданию-клону, как внезапно, стоило мне моргнуть, вместо одного здания впереди меня стояло два здания моего общежития. Я побежал вперед и на моих глазах прямо откуда-то с неба стали появляться очертания еще двух зданий, перевернутых кверху ногами. Прямо надо мной черное небо побелело и я, оторопев, смотрел на еще одну поверхность земли, покрытую снегом.
Я сделал еще один шаг. Вокруг меня из ниоткуда вырастали здания. Снежная поверхность со зданиями-общежитиями стала расти одновременно слева, справа, сзади и спереди от меня. Моя голова закружилась, и я упал на снег. Здания, снежная поверхность — всё внезапно будто рассыпалось у меня на глазах на мелкие кусочки. Я словно оказался внутри огромного калейдоскопа, где здания и поверхность начали вращаться вокруг своей оси.
Я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног, и я кубарем покатился куда-то по наклонной поверхности вниз. Потом я остановился, еще секунда — и земля под моими ногами снова наклонилась, но уже в другую сторону. Я катился вперед, истошно крича, а поворот становился все резче и резче. И тут я внезапно оторвался от поверхности и полетел непонятно куда. Все, что я видел сейчас перед моими глазами, все эти бесконечные здания и куски заснеженной земли, все закрутилось в бешеном танце и внезапно засияло ярким светом. Я зажмурился и закрыл лицо руками. А затем я потерял сознание.
— Просто чудо, что он выбрался.
Голос. Человеческий голос. Я открыл глаза. Я лежал в больничной палате на кровати. Надо мной стояли два человека в больничных халатах. Один седой, в очках. Второй молодой парень с большим увесистым блокнотом и ручкой в руке. У двери стоял военный с пистолетом в кобуре.
Я уставился на людей, стоявших возле меня.
— Вы очнулись! Какое счастье! — сказал седой человек, — позвольте представиться. Я Артур Ненжиков. Ученый-физик. Мой коллега Виталий Руткин, мой ассистент. Позвольте спросить. Даниил Гришин, это вы?
Я кивнул, а затем задал вопрос:
— Где я?
— Не переживайте. Вы в больнице. Мы вытащили вас сразу же, как только поступило сообщение о том, что вы пропали в туалете.
Я сглотнул.
— Что это за место было, куда я попал?
Артур покачал головой.
— Если быть точным, то мы сами пока до конца не уверены. Основная теория гласит, что в очень редких случаях ткань нашей реальности может накладываться на саму себя и создавать подобные кратковременные аномалии. Нам известно только о нескольких случаях возникновения подобных аномалий за последние пятьдесят лет. Расскажите нам, что вы видели. Это будут бесценные сведения.
— Только воды сначала.
Виталий подскочил к столику, стоявшему у моей кровати. На столике уже стояла бутылка с водой. Он открыл ее и протянул ее ко мне. Я взял бутылку и стал жадно пить воду. Потом я снова откинулся на подушку и постарался рассказать двум ученым все, что я видел. Виталий старался быстро записывать все, что я говорил.
— Невероятно, — проговорил после рассказа Артур, — Вы слышали звуковые проекции пространства. Свой собственный голос. А потом, если я правильно вас понимаю, вы попали уже не в наш трехмерный мир, а в многомерное пространство. И вы не помните как снова очутились в туалетной комнате.
Я покачал головой.
— Нет, не помню.
— Весьма печально. Мы приоткрыли дверь, слегка зашли внутрь и, к нашему счастью, наткнулись на вас.
— Вы исследовали помещение дальше?
— Что вы? Это слишком опасно. Велик риск уйти туда и не вернуться. В предыдущий раз в это аномальное пространство мы отправляли сложную аппаратуру. Никаких данных с нее нам получить не удалось. Как я говорил, просто чудо, что вы вернулись. И кстати повезло со временем. Буквально минут через десять аномалия схлопнулась и там снова была обычная туалетная комната.
Я облегченно вздохнул, но затем вздрогнул и поднял голову с кровати.
— Николай!
Ученый в очках уставился на меня.
— Что Николай?
— Николай там пропал первым. Вы нашли его.
Артур Ненжиков покачал головой.
— К сожалению, нет. Примите мои соболезнования. Боюсь, что он пропал в этой аномалии навсегда. Николай ваш друг?
— Мой однокурсник. Мы с ним в одной комнате живем.
Профессор посмотрел на меня.
— По моим документам никакого Николая в вашей комнате нет. Может напутали. Постарайтесь отдохнуть. Вы пережили то, что никто еще не переживал. Мне правда жаль вашего друга. Отдохните. А потом вернетесь в вашу комнату триста двадцать восемь.
Я удивленно уставился на ученого.
— Номер моей комнаты «четыреста шестнадцать».
— Что? — растерянно спросил Артур.
— Мой номер. Четыреста шестнадцать. — повторил я.
Мой голос дрожал. Я весь затрясся мелкой дрожью.
— Четыреста шестнадцать, — прошептал я.
Артур Ненжиков ошарашенно смотрел на меня. Потом он достал из кармана какую-то бумажку, прочел ее, и снова уставился на меня.
— Не дайте ему уйти! Я сейчас! — закричал он.
Он выскочил из палаты, и я услышал торопливый звук его шагов. Военный у двери моей палаты тут же выхватил пистолет из кобуры и с вытаращенными глазами стал смотреть на меня. Молодой ученый Виталий одной рукой держался за стену и ртом пытался хватать воздух от удивления.
— Номер моей комнаты, четыреста шестнадцать!
Я закричал.