Чужестранка

Глава 1
Прибытие в порт Лордес
—Капитан, я не могу её остановить, она обезумела!
Голос старпома прозвучал, как всегда, с чрезмерно большим количеством паники, чем должно человеку его чина и происхождения. Смотря на этого, сорвавшегося с цепи юнца, который к тому же повышает голос на капитана в его же каюте, нельзя было не отметить, что он слишком эмоционален для такой работы. Он был молод, нескладен, слишком горяч и никак не подходил для открытого моря.
Так не считала команда и сам капитан Квин. Когда доходит до серьёзного дела Антуан Фордирон никогда не давал слабину. Он как будто превращался в другого, лучшего, себя. Таких людей капитан держал рядом, ведь именно они залог его славы и достойного дела.
—Фордирон, не кричи, в чём дело?
Голос старого седого капитана был хриплым и прокуренным. Это придавало ему шарма, что нравилось портовым девушкам, и за этот его «голосок» они часто брали куда меньший гонорар за свою работу. Хотя с возрастом он пользовался их услугами куда реже.
—Она хочет причалить сейчас же. Угрожает расправой. Видят все боги мира: зря мы взялись её отвезти. Эта варварка проклята этим миром. Она...
—Довольно. — Капитан прервал словарное буйство старпома. — Я уверен, что твоё красноречие не имеет границ. Мне хватило и того, что она угрожает моей команде.
Тяжелый деревянный стул с мягкой обивкой со скрежетом отодвинулся от стола. Тяжелые шаги старого капитана, казалось, звучали прямо со дна океана и с гулом доходили до уха Антуана. Капитан прошел мимо него, открыл скрипящую дверь и вышел из каюты.
—За мной!
—Да, капитан!


Каюта капитана, вопреки традициям не находилась на верхней палубе, поэтому он не всегда знал, что происходит на корабле. Но это было для него в порядке вещей. Это помогало оставаться в тишине, планировать дальнейшее плавание и не отвлекаться на мелкие проблемы, которые, как выяснилось, легко решались легко без участия капитана.
Поэтому капитан не знал о погодных условиях за бортом. Над водой стоял густой туман, такой плотный, что он не сразу увидел зачинщицу беспорядка. Но её ярко-красная одежда помогла найти ее быстрее.
—Что за женщина!? — Сказал старпом.
—Да, потрясающая. — Ответил капитан, а потом добавил. — И не забывай, Антуан, я знаком с Чужестранкой дольше, чем с тобой, она мой дорогой друг, я знал её, когда она ещё не была Чужестранкой. Поэтому следи за языком, старпом.
Антуан сглотнул слюну от напряжения, а капитан направился к пассажирке, оставив Антуана одного.
Она стояла на носу корабля и вглядывалась в даль.
«И чего она видит?» – Спросил сам у себя капитан.
Её красный плащ висел не двигаясь, закрывая всё тело до щиколоток. На ногах её были хорошие кожаные сапоги также красного цвета.
Когда капитан подошёл к ней, можно было подумать, что она его не заметила. Но он знал, что такие женщины замечают всё. Уж в чём, а в женщинах этот старик разбирался, почти также хорошо, как в море.
—Почему мы ещё не причалили, капитан? – Раздался звонкий и строгий голос, – Вы обещали, мы причалим сегодня, день подходит к концу.
Женщина развернулась лицом к капитану, ожидая ответю
—Сначала ответьте на мой вопрос, — голос был более строгий, чем в разговоре со старпомом. — По какому праву вы угрожали моей команде?
—Я уверена, что Форди, как всегда, немного преувеличил. Я действительно разговаривала с командой на повышенных тонах, но, скорее всего, старпом воспринял в эмоциях брошенную мной фразу «я тебе задницу надеру» в негативном ключе, а не в интимном. — Чужестранка улыбнулась на этом моменте, а Капитан Квин ответил ей хриплым смешком. — Я требовала выполнения договора по праву данного Вами слова, Я обратилась к праву, которое взяли за основу наши предки, капитан. Так почему мы должны осквернять память предков?
—Здесь командуют не мертвецы, а я! — Он немного повысил голос, но всё ещё оставался статным и благородным, как подобает капитану. — И я пока жив. А пока я жив, моя команда будет слушать только меня, и даже перед богом они закроют свои уши и побегут выполнять приказ!
—Я поняла, Вас капитан. Здесь, к сожалению, я не могу с Вами спорить. Теперь мой вопрос.
Капитан оглянулся вокруг и вернул взгляд на женщину. Он глубоко вдохнул и засунул руку во внутренний карман, поковырялся там немного и вытянул руку вместе с курительной трубкой и огнивом. После недолгих манипуляций трава в трубке затлела, и капитан затянул горький дым.
—Туман. — Изо рта и носа капитана вышел серый дымок.
—Что «туман»? Я не вижу препятствий. Если этот туман не такой густой, что сможет размозжить этот корабль.
—Вы близки к правде.
—Что?
—Порт Лордес — самое неудачное творение этой страны. Ни один здравомыслящий человек не стал бы ставить на этом месте порт.
Капитан взял паузу, чтобы снова затянуть трубку, а потом продолжил, выдыхая дым:
—Чтобы добраться до причала нужно очень часто вилять, ведь путь усыпан острыми скалами, шаг туда, шаг сюда — и корабль пойдёт ко дну. В такую погоду мы не пройдем там и десятой части пути.
—У меня нет времени ждать воли богов, чтобы туман рассеялся.
—Мне жаль Вас расстраивать.
—Вам и не придется. Но можно было предупредить меня раньше, о том, что корабль дальше не поплывет. Спасибо Вам за гостеприимство. А теперь нужно расставаться. И я надеюсь Боги дадут нам ещё несколько встреч в этой жизни.
—Не понимаю Вас. Как вы собираетесь добраться до порта. Даже если бы мы плыли с прежней скоростью, мы бы добрались не раньше, чем через полчаса. Тут очень далеко до порта.
—Лапас засиделся в трюме.
Она ответила только это и пошла прочь. От её быстрого шага плащ начал развеваться и обнажил то, что скрывал: легкий ламеллярный красный доспех, прикрывающий туловище мелкими металлическими пластинами и шесть мечей в искусно сделанных ножнах. Ножны и плетения на рукоятках мечей были также красными. Мечи были трех разных размеров и висели с каждой стороны по три. Самые короткие мечи располагались ближе к груди, ниже висели средние и самые длинные. На концах рукояток каждого меча висели небольшие желтые плетеные веревочки.
Поднялся ветер, который поднял её длинные черные волосы, и когда она проходила мимо капитана, они задели его плечо.
Капитан ещё несколько мгновений был в замешательстве. Но потом понял, что сейчас произойдет и пошел вдогонку, попутно туша трубку.
Капитан быстро прошел мимо старпома, который решил, что капитан сам разберется, и уже отчитывал нескольких матросов.
—Фордирон, за мной. Нам нужно успокоить нашу Чужестранку.
—Возвращайтесь к работе. — Антуан прервал на полуслове своё красноречивое указание морякам что они из себя представляют. — Я скоро вернусь!
Матросы повернусь и быстро зашагали прочь, надеясь, что старпом забудет и не вернется. Ведь он терпеть не мог Чужестранку, и дураку было понятно, что вернётся он ещё злее, чем сейчас.
Когда капитан и старпом зашли в трюм, Чужестранка уже была в загоне у своего верного только ей питомца и заканчивала закреплять на нём седло.
Питомцем Чужестранки был огромный, больше человеческого роста в несколько раз, черный ворон. Лапас стоял спокойно и терпеливо ждал пока хозяйка закончит. Такие вороны часто встречаются в её стране. Но только там. Ни в одной стране, ни на одном острове больше не было таких созданий. Он вызывал страх перед неизвестным у всей команды, не исключая капитана и старпома, хотя капитан однажды летал на таком. Это было давно, когда Тиджлис, родная страна Чужестранки, был колонией другого государства — Дарна, которое сейчас пришло в упадок из-за череды восстаний своих колоний.
—Я прошу Вас, остановитесь. — Голос капитана еле заметно дрогнул, эту дрожь вряд ли кто-нибудь заметил бы, но в трюме собрались не простые люди, поэтому все двое собеседников заметили эту слабину, капитан обратил на это внимание и далее в разговоре убрал это упущение. — Вы хоть знаете, что делаете?
— Вы хотите научить меня надевать снаряжение на моего ворона? На сколько я знаю, в ваших краях, такие, милые моему сердцу, птицы не обитают.
— Я говорю о другом, но от части вы сами ответили, почему не стоит воплощать в жизнь эту идею. Господин Фордирон, скажи, если стража заметит над городом огромного летающего монстра, то какие будут действия,
— Они откроют стрельбу из луков и других, более громоздких стреляющих орудий. — Он сказал это с самодовольной ухмылкой, он был рад, что у них сейчас получится наконец заткнуть и успокоить Чужестранку. — А если ему удастся приземлится, то сразу же прибежит элитная портовая стража, вооруженная до зубов, и окружит его, а наездницу возьмёт под стражу.
— Верно. — Капитан поблагодарил старпома и обратился к Чужестранке. — Вы всё ещё хотите полететь в порт? Я полагаю это опасно и слишком безрассудно даже для вас.
Чужестранка ничего не ответила. Она как раз закончила со снаряжением Лапаса. Вдруг, неожиданно для капитана и старпома, развернулась вокруг себя, вынула верхний меч из ножен с нечеловеческой скоростью, и вонзила в Лапаса.
Оба мужчины были в шоке. Но вскоре поняли в чём дело. Ворон был невредим. Тонкий меч Чужестранки упёрся своим острым концом в перья птицы и не мог вонзится.
— Перо Лапаса прочнее стали. — Она убрала меч в ножны. — Даже среди своих братьев он выделяется этим. Никто не сможет навредить ему. А что до стражи... Я обещаю их не убивать, но только из-за уважения к Вам, капитан. Все-таки я ваша пассажирка и не могу позорить команду корабля «Вечная Королева».
— Но все же к чему такая спешка? — обратился к ней Антуан.
—Время поджимает. Нужно ещё долететь к королю, хочу это сделать быстро, а потом направиться в другое место. А ещё к королю придётся лететь не одной, а с пассажиром.
—Король просил о доставке? — Спросил капитан.
—Да, в последнем письме. Он хочет увидеться с одним человеком, но больше рассказать не могу — работа.
—Я понимаю. К тому же в Лордесе есть только один человек, за которым король послал бы тебя. — Капитан неожиданно перешёл на «ты». Он всегда любил переходить с одного обращения на другое с близкими.
—Да, милый король, настроен серьёзно.
—Ты сказала, что хочешь направится в другое место. Полетишь в Манию?
—Да.
—Думаешь, поможет?
—Не знаю.
Чужестранка отвернулась и продолжила снаряжать Лапаса.
—Я вижу сны, мой милый капитан. Мне страшно, я просыпаюсь всё чаще. Каждый день я засыпаю со страхом.
Капитан подошёл к Чужестранке сзади и положил руку ей на плечо.
—Что ты видишь, девочка моя?
—Огонь. Вижу незнакомою горящую деревню, много крови и мёртвых. Много и живых, они хотят нападают на меня. Я что-то пытаюсь защитить. А потом… потом ужасное чувство в груди. Вижу маленькую девочку, лицо разглядеть не могу. Я никогда не видела эту деревню, но я знаю, что боги хотят от меня чего-то.
Капитан вздохнул.
—Это всего лишь сны, моя милая Чужестранка.
Чужестранка убрала руку капитана с плеча и слегка отошла от него.
—Всё хватит на сегодня откровений, мне нужно лететь. А за стражу не переживайте — я приземлюсь вдали от города, пока Лапас найдёт себе обед, я смогу войти в город спокойно, без лишней суеты.
—Надеюсь на это, — ответил Фордирон. — Как только мы отплыли из Сомана, то меня не покидало странное чувство. И тот корабль, который отплыл вместе с нами не давал мне покоя. Но раз уж мы уже на почти в порту, то бояться не…
Он не договорил. Его перебил грохот и скрежет ломающегося корабля. Ядро пролетело мимо и никого не задело. Но от стены, в которое оно попало, отлетела доска и сбила с ног старпома. Капитан сразу же притянул к себе Чужестранку и закрыл от обломков.
— Спасибо. — Она улыбнулась ему. — Но не стоило.
— Всегда пожалуйста. Но все-таки это того стоило. Когда ещё такому старику удастся так близко рассмотреть такую дивную особу.
— Не время для комплиментов, мой милый капитан.
Снаружи начался шум. То и дело Чужестранка видела пробегающие мимо открытого трюма тени. Старшие матросы командовали менее опытными товарищами. Внезапный огонь не смог дезориентировать опытную команду «Вечной Королевы».
— Вы правы. — Капитан отошёл от Чужестранки и выглянул в образовавшуюся дыру — туман был густ, но очертания корабля он разглядеть смог.
— Фордирон, ты долго ещё валятся собираешься? Это всё из-за тебя — кто тебя за язык тянул?
— Я считаю за такое я должен по прибытии получить премию. — Он сказал это невнятно, потому что лежал лицом в пол, казалось после такого удара он не жилец, но старпом быстро вскочил и указал на порванную штанину с изодранной и кровоточащей ногой. — Мне нужен ремонт одежды.
— Все проблемы решаем по мере поступления, — сказал капитан и повернулся к Чужестранке и ворону, который даже не шелохнулся и продолжил стоять рядом с хозяйкой, — сейчас как раз время, чтобы напугать стражу.
— Может лучше останусь и помогу?
— Мы не сможем долго противостоять! — громким криком, стараясь перекрикивать шум за трюмом, сказал капитан. — «Вечная Королева» — торговое судно, а не боевое, мы сможем защититься, но шансов мало. Поэтому Вы должны покинуть корабль и привести помощь! К тому же мне мой контракт заключается в том, чтобы Ваша нога коснулась земли порта Лордес, и каким образом это произойдёт, короля мало интересует.
— Я поняла Вас, мой милый капитан, только прошу об одном.
— Слушаю.
— Обязательно выживите, чтобы мы снова встретились и разорили запасы вина Антуана.
Фордирон от этих слов сначала нахмурился, но потом расслабился и засмеялся, а потом подтянулся и капитан.
— Я выполню обещание. Ещё не родился тот пират, который увидит «Вечную Королеву» и уйдет живым.
Она кивнула и вскочила на ворона.
— Да поможет вам Алуйнэр. — сказала она и хлопнула поводьями, приказывая ворону взлетать.
Птица замахала длинными крыльями перемешивая воздух в широком и высоком трюме. Лапас оттолкнулся от пола и нелепо побежал к выходу так, как бегают все птицы, так будто сейчас покатится. Как только они выбежали из трюма, птица резко поднялась вверх и скрылась из виду.
—Что за Алуйнэр? — Спросил Антуан капитана.
—Её богиня, богиня войны и воинов. — Сказал он и вытащил саблю из ножен.
—Какое варварство. — Ответил старпом, также вытаскивая оружие. — Попробуем взять на абордаж?
—А как же.


Чужестранка доверилась природному чувству Лапаса - искать людей. Сама бы она не сориентировать в таком положении.
Лапас направился в то место, откуда вёлся огонь и снизился так, чтобы можно было рассмотреть корабль. Сквозь туман было сложно что-то разглядеть в деталях, но одно Чужестранка увидела точно — синий флаг с белым диагональным крестом — Соманские пираты. Вот только на пиратов люди на корабле не были — двигались чётко и не разрозненно. Формы на них, конечно, не было, но Чужестранка по их движениям и действиям поняла, что это не простые пьянчуги с кораблём и пушками. Разбираться в причинах такого поведения и нападения на корабль близ порта государства-соседа она не стала и натянула поводья Лапаса, отводя его в сторону.
Вскоре вдалеке показались причалившие корабли, а потом причал и город.
— Нужно снижаться Лапас. — Она погладила его по оперению, тот понял её намерения и стал снижаться. — Приготовься, друг мой, сейчас нужно произвести хорошее впечатление.
Ворон стал кружится, постепенно снижаясь. Как и говорили капитан и старпом, внизу зашевелилась стража, а купцы, моряки и прохожие стали прятаться кто куда. Они ещё не спустились так низко, чтобы можно было разглядеть что-нибудь на земле, как мимо пронеслась стрела. Лучники не заставили себя ждать — скоро на Чужестранку и Лапаса летел целый рой стрел. Но ни одна стрела первого залпа лучников не задела наездницу на вороне.
— Приготовься, мой милый ворон, сейчас будут бить метко.
Ворон перестал кружить и рванул вниз камнем. Чужестранка схватилась за поводья и нагнулась к телу Лапаса. Ноги её сильнее вжались в седло.
Второй залп, как и сказала Чужестранка, был куда лучше, чем предыдущий. Стрелы летели точно в ворона. Лапас как будто не замечал их и не думал уворачиваться. Лишь в последний момент, когда стрелы должны были ударить по перьям ворона и впиться в тело наездницы, тот резко сменил курс и направился резко вверх. Чужестранка закричала от эмоций и захлестывающего её счастья, крик быстро перешел в безумный смех. Стрелы пролетели мимо. Нельзя было даже представить ужас людей, услышавший хохот наездницы на огромной птице. Ворон описал в воздухе петлю и снова направился вниз.
Третий залп был выстелен наспех. Руки стражников начинали трястись от страха перед этим зверем. К тому же некоторые из них заметили, что этого монстра кто-то оседлал, это добавляло тревоги в хрупкую человеческую душу. Поэтому Лапас смог снизится на посадку. Он пролетал над набережной прямо над головами зевак, которые от ступора не могли пошевелиться.
Лапас начал тормозить крыльями, создавая бурные потоки воздуха. Он направлялся к стражникам и остановился прямо перед ними, снеся их последним взмахом крыльев, с ног.
Чужестранка спрыгнула с ворона и посмотрела на валяющихся лучников.
— От этого нас предостерегал капитан? — Спросила она, обращаясь к птице.
Тут же отовсюду начали прибегать стражники, всего их было десять. Эти были защищены гораздо лучше лучников. Латная броня сияла на них даже в столь пасмурный день. У каждого было в руках копьё, в ножнах на поясе по двуручному мечу.
Вперед вышел, одиннадцатый, куда менее защищенный воин, без копья и с одноручным мечом:
— Я командир Элитной Стражи Порта Лордес, — прокричал он басом, — я приказываю, назовись и сдай оружие. Этим ты сохранишь себе жизнь.
— Отдать тебе моё оружие, десятник?
Чужестранка взялась левой рукой за рукоятку маленького меча, это её движение скрыл плащ, и посмотрела на небо. Через мгновение снова посмотрела на командира стражи. Чужестранка убрала руку с рукоятки и нащупала на себе маленький мешочек. Засунув туда руку, она нащупала семь гадальных костей, на каждой был выжжен символ одного из семи богов.
—Мне нужна минута.
—Что?
Чужестранка не стала тратить время и повторять. Она села на корточки, под недоумевающие взгляды присутствующих, и бросила на землю кости. Знаками вниз легли кости Тидж и Мирис. Только Создатель и богиня плодородия отвернулись от десятника, а кость Алуйнэр легла ребром. Чужестранка странно посмотрела на россыпь костей на брусчатке, пару раз повернула голову.
—Ну почему? — Обиженно спросила она, всё ещё глядя на кости, а потом быстро их собрала обратно в мешочек и повернулась к страже.
Чужестранка достала из ножен меч, за который ранее держалась, стража приготовилась, а мирные жители уставились в ожидании чего-то грандиозного. Чужестранка выпрыгнула в сторону десятника. Всего один удар сердца, как её учили всю жизнь, и она добралась до него. Она целила ему в горло, но не хотела убивать, она бы остановила меч перед самой кожей. Никто не смог бы поспеть за её скоростью. Никто из этих стражников даже не понял, как она переместилась так быстро. Стража всё ещё смотрела на место, где стояла Чужестранка. Им потребовалось несколько секунд, чтобы осознать увиденное, а точнее неувиденное, и переместить свой взгляд на противника.
Чужестранка стояла впритык к командиру стражи, который скрестил с ней меч. Его стойка была наспех поставлена и в другом бы бою подвела, но его противник лишь хотел покрасоваться. Поэтому она просто улыбнулась ему, подмигнула и убрала меч.
— Неплохо, Десятник. Веди к правителю. Он ждет меня.


«Порт Лордес, и град, одноимённый ему, лежит южнее полуострова Твин, что издревле принадлежит королевству Соманскому. К юго-востоку же от сих земель рассеяно множество островов, кои, не желая покориться единой власти, соединились меж собою во малые страны. Из них ни один не сравнится мощью и грозою с Тиджлисом — он же и величайший островом во всём том скоплении.
Прежде острова сии были поделены меж Соманом и Дарном; Милитария же на них не притязала, ибо род Милитов от начала своего устремлял взор на земли западные. К тому же Милитария с юга граничила с Дарном, с севера же — с Соманом, а с запада — с Манией, от коей отделена цепью гор непроходимых, купцам и путникам мало доступных, разве что по немногим безопасным долинам. Оттого и спор об островах грозил обернуться войной на два лица разом.
Не последней причиной нежелание государей Милитарии была и упорная защита островитянами богов их языческих и Триединому Богу противных. Первым же из островов поднял мятеж Тиджлис, и тем положил начало концу владычества Дарнова и Соманова над теми землями. В год тысяча триста семьдесят первый от Рождества Первого Архимонаха восстал Тиджлис и с той поры замкнулся от прочих народов совершенно. Иные же острова не столь враждебны явили себя жителям материковым: торговли не прервали и связей с иными землями не оставили, а некоторые и веру в Бога Триединого приняли.
О порте же Лордесе сказывают, что для врага он неприступен, а иные из мореходов молвят, что и для друга не менее. Скалы многочисленные, мели и путь извилистый — вот преграды, самой природою положенные супротив недруга: ни един корабль не может скоро войти в гавань и сражение начать. Заложил порт сей король Агнес Четвёртый, избравший место сие оттого, что в его дни участились набеги пиратов, родом из Сомана, на прибрежные порты.»
Яков Рингис, из «История и места Милитарии».


Глава 2
Прогулка по городу
С таким портовая стража никогда не сталкивалась. Если чей-то воспаленный рассудок решал напасть на портовый город, то несчастный прощался с жизнью либо сразу, если думал, что сможет противостоять закаленным в боях десяткам стражникам, либо, если его разум ещё сохранил способность обдумывать ситуацию, в которой тот оказался, то умирал через несколько дней по решению городского суда через несколько дней куда более приятной и быстрой смертью.
А сейчас что? Для любого человека происходящее было безумием, даже лишенные трезвости мысли пьянчуги в местных «благородных» заведениях это понимали. Что сейчас произошло? Почему это строптивая девка до сих пор ходит на своих двоих и дышит одним воздухом с законопослушными гражданами? Как-будто было мало самого появления этой иноверки, которое оскорбило город и напугало жителей, так она ещё и направила оружие на одного из самых умелых воинов не только города, но, по многим красноречивым отзывам, всего мира. Не просто обнажила один из своих мерзких мечей, но и попыталась убить командира стражи при исполнении им священного долга.
Наблюдавшие из окон и своих укрытий зеваки надеялись на славный бой, в котором, естественно, победит их герой. Кроме того, это помогло бы скрасить этот скучный день, такой скучный, как будто сама судьба готовила город к этой встрече. Казалось, стражник и преступница смотрели друг на друга, скрестив мечи, целую вечность. Бессомненно, это было затишье перед бурей. Но буря рассеялась так и не начавшись.


Чужестранка сделала плавное движение, и меч соскользнул следом за её рукой, после чего вошёл в ножны. Женщина пошарила у себя под плащом и вытянула руку с зажатым между пальцами письмом. Командир взял его, открыл, быстро осмотрел содержание записки и только после этого убрал меч.
— Сложить оружие, — обратился он к своим подчинённым, те хоть и неуверенно, но подчинились приказу, сразу мечи залезли в ножны, а копья поднялись вверх. — Как Вы поняли, я, командир стражи порта, моё имя...
— Я наслышана о Вас, не нужно формальностей, милый Десятник. Мне нужно быстрее добраться до места.
От такого заявления и неподобающего поведения лицо стражника окрасилось в цвет наряда Чужестранки. Но выплеснуть сейчас свой гнев он не мог. Она это заметила и подметила разницу между ним и капитаном «Вечной Королевы».
— Мне кажется, у Вас, госпожа, устаревшие данные о моей должности. Я давно уже не десятник.
— Не время говорить о титулах, дорогой Десятник. — сказала Чужестранка, давая понять, что она не очень-то и заботится о том, как и к кому она обращается. — И я вижу, туман начал рассеиваться, а недалеко от порта корабль «Вечная Королева» встретился с противником и в данный момент команда ведет сражение у берегов города, и если среди вас есть воины желающие славно провести время, то сейчас лучше отправиться в море.
— Генрих! — Десятник подозвал кого-то из своих подчинённых, и почти сразу же к нему подбежал один из лучников. — Беги к начальнику порта и расскажи об этом, пусть снарядит корабль для помощи.
Тот кивнул и побежал прочь, вдоль набережной.
— А теперь позвольте проводить вас и вашего спутника, — Десятник кивнул на Лапаса. — к месту назначения. Стража, построится для сопровождения!
— Это будет любезно с вашей стороны, — ответила она. — Давно я не ходила по городу с таким эскортом.
На этом она закончила и многозначительно улыбнулась, но её мимику заметил только лишь Лапас, что её слегка задело. Похоже ворон был единственным мужчиной здесь, кто всё ещё оставался внимателен к женщинам.
Пройдя ряд скучных бюрократических зданий, принадлежавших порту, они вышли на рынок. Портовые рынки всегда выделялись своей необычностью. Тут царила своя атмосфера. Крики зазывал, торги, споры, смех, пьяные стоны, топот, шлепки. Звуки разнились от благородных и чистых тихих (очень редких в таких местах) до омерзительных и самых низких звуков человеческих потребностей. Вслед за звуками рынок щекотал нос своего гостя самыми разными запахами, конечно, ни один рынок не даст своему дорогому гостю услышать неприятный запах. Они шли и запахи менялись: цветы, духи, мягкий далёкий запах рыбы, выделанная кожа, сталь, специи... Специи!
Дорогие и дешёвые, местные и заграничные, острые, сладкие, горькие, копченые, с сильным ароматом и такие, которые нужно понести к носу, чтобы услышать, стёртые в порошок, мелко рубленные, целые горошины, листья, корни или стебли, даже в жидком виде!
Среди всех знакомых и новых запахов Чужестранка почуяла один до боли близкий аромат. В смеси ярких чувств она не сразу поняла, что именно пробудило в ней внезапную ностальгию.
Дил — невзрачное растение, в свежем виде не имеет ярко выраженных вкуса и запаха, и только если его правильно высушить, он мог порадовать невероятным ароматом и незабываемым вкусом. Дил рос у нее дома... дом. А есть ли дом у неё сейчас? Было ли то место для неё когда-нибудь домом?


— Если ты сейчас уйдешь, то отец больше не примет тебя, даже у него не безграничное терпенье, он и так много тебе прощал!
Мужчина старался перекричать бурю, которая, будто нарочно ему мешала. Дождь заливал глаза, ветер задувал в уши и срывал мокрую одежду. Волны с такой силой и грохотом бились о прибрежные скалы, что думалось будто с минуты на минуту край обвалится.
Женщина, до которой мужчина пытался достучаться, не обратила на него внимания. Она смотрела вдаль, на море, и ждала, когда погода позволит ей отплыть от порта, который виднелся неподалёку. Ждала, когда её брат отстанет от неё. Ждала своего ворона, который развлекаясь с ветром на высоте, застыл в небе тёмной точкой на фоне серых облаков.
— Задумайся хоть на секунду! — Продолжал кричать мужчина.
И Чужестранка задумалась. Конечно, тогда она ещё не была Чужестранкой, она даже не была чужестранкой. Здесь у неё был дом, семья, друзья. У неё было имя. Имя, которое больше никто не услышит, которое она забыла. Она не была чужой. Она родилась здесь и не думала, что когда-то покинет остров. Тиджлис – прелестное место, ей не хотелось покидать его.
— Иди домой, братец — Она сказала это не поворачиваясь, не повышая голоса, но буря, словно прислушиваясь, в этот миг стихла так, что её можно было расслышать, а потом с новой силой ударила по земле.



— Что-то не так? — спросил командир, чуть нагибаясь вперёд, чтобы разглядеть лицо собеседника. — У вас взгляд беспокойный.
— Шум базара после долгой дороги не идёт никому на пользу — ответила Чужестранка
— Мы уже у выхода, скоро будет тише. — заверил он
— Приятно слышать. — сказала она с облегчением. — Кстати, у вас принято заглядывать в беспокойные глаза иностранок, или это лично ваша прихоть?
Мужчина ничего не ответил, лишь одарил её сначала недоумевающим, а затем раздраженным взглядом, отвернулся и фыркнул что-то под нос.
Пока они шли, Чужестранка с огоньком в глазах разглядывала местный колорит. До этого в этой части материка она была несколько лет назад, но тогда в Лордес попасть не смогла из-за спешки. Собственно, у материка было название, Чужестранка его не помнила — дедушка всегда говорил «материк». Только пару раз называл его по имени. Даже капитан почему-то избегал этого названия. Чужестранка принимала это, как данность, и тоже взяла эту привычку себе.
«Ты знаешь, как узнать народы, которые не любят дождь – Слова дедушки, который в юности путешествовал, а в старости травил байки внукам — У них крыши другие.»
В Тиджлисе крыши были со скатом, потому что сезон дождей был долог и суров. Здесь крыши были плоские, видимо дождь в этих местах идёт не так часто.
— Похоже, местный народ не любит воду небес.
— О чём Вы? — спросил командир.
— Да так, мысли вслух. Как долго нам идти?
— Думаю, с такой скоростью ещё около часа.
— Мы можем ускориться?
— Спешащая стража уже недавно напугала горожан, второй раз за день вызовет недоумения или даже панику.
Чужестранка посмотрела на Лапаса, которому вся эта ходьба и зырканье людишек надоели.
— Но стража может и не ускорятся. — она сказала это, улыбнулась во весь оскал и захихикала, постепенно тихий смех перерастал в весёлый, звонкий хохот. — Полетели со мной, милый Десятник.
Говоря это, она уже брала его за руку и с силой неприсущей девушке тянула командира за собой. Чужестранка притянула мужчину к ворону, прыгнула и потянула его за собой, через миг они уже были на ворону, который разгонялся для взлета. Чужестранка благородно сидела, держа поводья, а Десятник нелепо лежал на животе и пытался ухватится за перья Лапаса. Скоро огромная птица уносилась ввысь под хохот Чужестранки и громкий крик Десятника.
Командир успокоился, наконец нашёл правильное положение тела, чтобы не упасть. Он сидел, вцепившись ногами и руками в ворона, боясь, что если расслабится, то тут же полетит вниз. Чужестранка же наоборот держалась только ногами, словно опытная наездница на коне, подняв одну руку вверх, а другой держа поводья, весело кричала, подхватив затихший вопль Десятника.
— Куда лететь? — Спросила она, повернувшись.
Встречный поток воздуха беспощадно бил прямо в лицо, уши закладывало, а глаза слезились. Десятник только еле разглядел, что её силуэт изменил положение в пространстве, а в уши вместо слов проник какой-то бубнеж.
— Что? — Ответил он, пытаясь хотя бы сам услышать, что говорит.
— Ку-да нам ле-те-ть? — Она старалась говорить громко и чётко, чтобы победить ветер в борьбе за внимание мужчины.
Кажется, он понял и посмотрел вниз, пытался что-то разглядеть, но вскоре повернулся обратно ни с чем.
— Мне ничего не видно! — Голос дрожал, дышать было трудно, но Десятник старался говорить, чтобы спутница его поняла.
Чужестранка отвернулась от него, пошарила в сумке, которая была частью снаряжения Лапаса, затем нашла то, что искала и протянула руку с чем-то Десятнику.
— Надень на глаза!
Он плохо видел, что именно он берет в руки, но по ощущениям почувствовал два цилиндра, соединённых кожаным ремнём, в цилиндрах были вставлены стёкла. Очки? Такие обычно носят ювелиры при мелкой работе.
— Не медли!
Десятник натянул очки. Глаза перестали слезится, и он наконец-то мог что-то увидеть. Сначала он разглядел Чужестранку, она сидела на своём плаще, хотя при прилёте в город плащ её развевался, она так села для его удобства. Из-за такого положения мечи, которые до этого скрывал плащ были над ним и их можно было хорошо разглядеть. Судя по тому, как филигранно выполнены ножны, можно сделать вывод о их высокой цене.
— Так Вы укажете путь, или так и будете разглядывать меня? — Сказала Чужестранка, повернувшись к нему.
Десятник опустил взгляд и от увиденного ужаснулся, они были так высоко, что он еле мог различить в маленьких точках людей. Тут же у него закружилась голова и ослабло тело. Если бы это был обычный человек, то от этого зрелища он бы тут же отправился к праотцам, но в конце концов всё-таки смог взять себя в руки и стал рассматривать город.
— Нам туда. — подал голос Десятник, указывая на большое здание с башней посередине.
— Отлично.
Чужестранка отвернулась, оттянула поводья в сторону и ворон сделал крутой поворот к месту назначения, от которого Десятник чуть не упал. Потом Лапас прекратил поворот, Десятник, уже было облегчённо вздохнул, как они устремились вниз. Тело командира стражи повело назад, а в глазах снова потемнело.
Как только крыши домов оставались в считанных мгновеньях, Лапас расправил крылья и резко затормозил. Ещё несколько резких взмахов и они были на земле. Десятник безвольно сполз с ворона на землю и остался лежать на ней, переводя дух. Чужестранка же проворно спрыгнула к нему и похлопала по плечу.
— Не переживай, воин, в первый раз всегда тяжело и страшно. А теперь вставай, негоже воину быть в таком положении.
Он встал отряхнулся привёл себя в порядок, рассудок начал возвращаться. Только сейчас Десятник увидел, что они были окружены стражей дворца, которые недоумевали от происходящего.
— Свободны! И позовите бургомистра!
Охрана разошлась, и он увидел, что никого уже звать не придётся. Из распахнутых дверей. Быстрым шагом шёл к ним цель их визита вместе со своей свитой. Из которых пару охранников и пять человек приближённых чиновников. Бургомистр был стар, седые редкие волосы спадали на плечи, кожа лица стремилась вниз, к земле, словно тянула хозяина на покой. Всё это говорило, что он был уже не в том возрасте, чтобы управлять городом, но глаза. Тёмно-карие глаза, резкие как виражи Лапаса, были такими живыми, что многие молодые на его фоне показались бы мертвецами, которых нужно было сжечь дней десять назад. И движения тоже не выдавали в нём старика, в его походке не было ни намёка на старость, ни шаркающих ног, ни искривленной осанки, только юношеская прыть и лёгкость движений.
— Надеюсь, капитан, Вы потрудитесь объяснить, что тут происходит! — голос был жёсткий и хрипловатый, как и положено старческому голосу. Бургомистр был зол и намерен получить объяснения. Но Десятник не спешил говорить, потому что наслаждался тем, что хоть кто-то снизошёл и назвал его звание.
— Господин бургомистр, к Вам гостья. — Он вытащил из-под пояса письмо, полученное от Чужестранки, и протянул его. — Подробности здесь.
—О да, король предупреждал, что скоро может явиться ураган неведомой силы, который сможет снести даже старые традиции.
Бургомистр посмотрел на Чужестранку и улыбнулся.


В кабинете для аудиенций стояло два мягких зелёных дивана друг напротив друга. Между ними был стол. У стен несколько шкафов с книгами, служащих за тем, чтобы хоть как-то заполнить пространство. Два окна, спиной к которым сидела на диване Чужестранка, а напротив неё — бургомистр.
Из недолгого разговора она успела узнать, что бургомистра зовут Лорен Лордаус, и он дальний родственник основателя города. Уже дважды уходил со своего поста, но по личной просьбе короля возвращался. Оно и понятно: никто не хотел бы до последнего отпускать такого человека со службы. Всё в его естестве кричало о том, что он верен себе, своему делу, городу и королевству.
— Не каждый день сам король приглашает к себе...
Он было что-то хотел сказать, но проглотил ненавистное слово и пытался подобрать более мягкое.
— Не нужно формальностей, я часто путешествую. Вы хотели сказать «чужестранка», «иноверка» или иное модное в вашей стране слово. Можно не подбирать слова, тем более что теперь моё имя для всех Чужестранка.
— Да-да, извините, так что такое королю требуется от Вас.
— Это долгая история.
— Хорошо, я не настаиваю, но должен ещё спросить кое о чём…
— Я покину город завтра же.
— Вы поймите... Я...
— Бургомистр. — Чужестранка с трудом выговорила новое слово. — Я повторюсь, я часто путешествую. И знаю отношения к иноверцам в этих странах. Не нужно пустых слов. — она улыбнулась, заканчивая фразу
— Спасибо за понимание. — Лордаус улыбнулся в ответ. — Я могу ещё что-то для Вас сделать?
— Да, мне нужно пополнить провизию.
— Это само собой.
— Ещё мне нужен проводник до столицы.
— Полагаю, Вы хотите кого-то определенного?
— Зрите в корень, мой милый бургомистр.
—Я не знал, что Орден Почтарей занимается доставкой людей.
Чужестранка посмотрела на бургомистра уже другим взглядом. Улыбка медленно сползла с её лица. Чашка напитка, которого ей подали, застыла на уровне груди. Конечно, Чужестранка догадывалась, что перед ней не обычный старик, но она никак не выдавала себя. Даже отличительный знак спрятан глубоко в сумке на теле Лапаса.
—Что же Вы так удивляетесь? Я правлю городом уже сорок лет, от меня трудно что-то утаить. Поставьте чашку, а то, не ровен час, уроните.
Чужестранка послушно положила чашку на блюдце.
—Меня не так легко обмануть, в отличие от нашего короля.
—Откуда Вы знаете?
—Ещё раз повторю — я на своём посте уже сорок лет. Я управляю самым большим портом в мире. О любом событии в моём городе и его окрестностях сначала узнаю я. В стране есть только с десяток человек влиятельнее меня. И Вы меня спрашиваете, как я узнал?
Чужестранка была не довольна таким ответом. Если человек, который видит её в первый раз в жизни, хоть и очень влиятельный, знает о её работе, то и другой тоже сможет это сделать. Сначала она подумала потянуться за спину за метательным ножом, чтобы вонзить его между глаз бургомистру, но откинула эту идею, ведь по суть бургомистр пока не угрожал ни ей, ни её работе, а только лишь показал, что с ним стоит считаться.
—Итак, — Чужестранка наклонилась над чашкой, посмотрела в своё отражение, а затем подняла глаза на собеседника. — Чего Вы хотите?
—Я? — Вдруг повысил голос бургомистр. — Побойтесь бога, ну ли кто там у Вас. Я лишь хотел, чтобы Вы поняли, кто перед Вами, и какого моё влияние.
—То есть запугивали?
—Можно и так сказать.


«Орден Почтарей есть братство весьма необычное. Во всех землях, что зовутся цивилизованными, пользуется он честью великою и неприкосновенностью — впрочем, лишь в меру разумения. Не единой организацией является он, но множеством мануфактур почтовых, друг от друга независимых, а власти неведомой группе людей покорных. Тщились шпионы милитарские проникнуть в недра Ордена и тайны его выведать, да не преуспели; доносит же разведка, что и прочие страны, Милитарии равные или почти равные, внутрь Ордена не проникли.
Пользуясь положением своим, учинил Орден Почтарей монополию на пересылки государевы. Купцы крупные и аристократы богатые также услугами его не гнушаются: первые — ради дел своих, вторые же — ради переписки сокровенной; мужи нередко ссылаются с любовницами втайне от жён, а жёны не менее часто убийство мужей своих меж собою обсуждают.
Всякий член Ордена носит эмблему особую — знак отличительный, дарующий защиту. Кто эмблему сию страже предъявит, того страже должно отпустить, а властям градским — снять обвинения все, кроме злодеяний ужаснейших, честь Ордена порочащих. При подозрении же таковом надлежит страже почтаря задержать, доколе не явится представитель Ордена.
Народу же простому организация под именем «Орден Почтарей» неведома вовсе. Люди о ней не знают, а лишь конторы областные и частные знают и ими пользуются.
Ведомо также, что почтари солидарностью цеховой славятся превелико. Известны случаи, когда почтари из стран, меж собою враждующих, ценою жизни и доброго имени своего друг другу помогали — ибо меж смертью и предательством Ордена почтарь всегда смерть избирает.»
Яков Рингис, письмо анонимному другу.


Глава 3
Страстная женщина
—Хороший плащ, дамочка!
Солнце уже садилось, когда Чужестранка выходила из дворца бургомистра, а после недолгой прогулки по улочкам, приведшей её не в самые приличные места города, небо уже окрасилось в темно-синий. В таких местах фонари не зажигаются, поэтому освещали пространство только луны и яркие вкрапления созвездий в мути небесного купола.
Четверо мужчин, которые стояли в переулке между домами, явно думали, что Чужестранка не замечала их, пока те не открыли рот. Это, конечно, сработало бы с обычным человеком, но не с ней. Она в силу своей судьбы всегда просматривала окружение и лишь надеялась, что эта подозрительная компания даст ей спокойно пройти мимо. Но надежда рухнула, как всегда — быстро и с грохотом.
—Не плохо было бы снять его, — голос говорившего был пропитым и мерзким. Сразу стало понятно, что обладатель такого голоса хочет не только плащ, но и тело его хозяйки, а следующей фразой он это подтвердил. — И посмотреть на красивое тело.
Чужестранка, стоявшая всё время боком к компании подпитых городских разбойников, наконец повернулась к ним лицом, но ничего не ответила. На улице было тихо, единственные люди на улице находились в поле её зрения.
—Не бойся, красавица. — раздался второй голос под смешки остальных из компании. — Не обидим, хорошо будет, а про плащ не бойся, одежу отдадим.
Чужестранка начала шагать в сторону подворотни.
—Какая послушная, вот иди и давай без лишних звуков.
—Конечно послушная. — раздался третий голос, самый пьяный из говоривших. — посмотри, ни сисек, ни жопы, лицо какое-то странное, нездешняя, приезжая, наверное, давно не получала внимание мужчин.
Компания раскудахталась мерзким пьяным смехом, перебиваемым иканием, кашлем и дрянными словечками. Однако один смешок быстро стих, это был первый голос. Он медленно повернулся к приятелю, который говорил последний.
—Нездешняя говоришь? — он сказал это, когда Чужестранка была в нескольких шагах от него.
До главаря начало доходить, что это не она на них нарвалась, а они на неё. Он слышал, как сегодня в порт ворвалась женщина в красном и едва не перебила половину охраны.
—Ну да, а чё такое...
Он не успел договорить фразу. На его лицо упали теплые капли. Он потрогал капли руками и посмотрел на них. Это была кровь. Он перевел взгляд на главаря, тело которого с перерезанным горлом уже падало на землю. Рядом стояла женщина и держала в руках окровавленный меч.


Чужестранка вышла из переулка, осмотрелась. По-прежнему никого не было. Она подняла голову в небо и стала всматриваться. Не увидев ничего, она громко свистнула.
Чужестранка сильно рисковала, привлекая к себе внимание, но сейчас нужно было быстро сбежать с места преступления, пока кто-нибудь не стал невольным свидетелем сделанного. Чужестранка действовала быстро, но не идеально, несколько громких стонов успели вырваться из глоток жертв, поэтому нужно было убираться.
Прошло лишь два удара сердца, как в небе затмилась одна звезда, после вновь засиявшая, затем другая. Лапас услышал хозяйку и стремился на зов так быстро, как мог только он.
Чужестранка подняла руку и приставила палец к губам. Ворон понял наказ хозяйки и замедлился. Чёрная точка в небе становилась всё различимей, и скоро его могли заметить и обычные люди, но, к счастью, в таких местах люди не любят гулять по ночам, и с одной из причин этого Чужестранка только что разобралась.
Лапас приземлился рядом с хозяйкой, но они не спешили поднимать вверх.
—Покормился?
Ответом была тишина.
—Хорошо. Нашёл? — снова секунда тишины. — Тогда летим.
Лапас взлетел, оставив после себя только шум взбитого воздуха, вскоре и этого не осталось, улица приняла привычный облик, без странной женщины, без огромного ворона, без лишнего шума.


—Не пугай народ, моя милая птица, завтра встретимся.
Чужестранка прильнула телом к Лапасу и остановилась в таком положении на время. Эти несколько мгновений были для обоих несоизмеримо важными. Это было нужно обоим. Только для неё жесткие перья были мягче королевский покоев, в которых она находила тело и заботу. И только для него эта твердая женщина была любящим другом. И только два существа, покинувшие свой народ, могут узнать друг друга по-настоящему.
Чужестранка отпрянула от Лапаса, и тот мгновенно влетел, едва не сбив с ног, наблюдавших за трогательной разлукой, гостей таверны, у которой приземлился ворон с наездницей. Ворон сегодня перепугал пол города, теперь, похоже, из-за его внезапного появления и столь же внезапного ухода, в этом городе навсегда бросят пить несколько завсегдатаев питейных заведений.
Самые смелые свидетели бросились к Чужестранке, но та охладила их пыл грозным взглядом. Видимо эти люди уже наслышаны о странной женщине в красном, иначе так просто от неё они бы не отстали.
«Так даже лучше» — подумала она.
Чужестранка не любила убивать. Но убивала всегда, сколько себя помнила. Она помнила своё первое убийство, несчастное невинное животное для жертвоприношения. Она помнила всё: как оно весело шло в незнакомое место, ничего не подозревая, как смотрело ей в глаза, сначала изучая и игриво поскакивая на своих четырех копытцах, потом веселье животного превратилось в страх, когда в руках людей появился блестящий острый кусок металла, взгляд навсегда сменился отчаянием, когда рука ребёнка скользнула по шее.
Чужестранка махнула головой и пошлёпала себя по щекам, отгоняя дурные воспоминания, и направилась в громкую таверну. Над дверью была надпись «пьяная кобыла». Многообещающая вывеска давно нуждалась в ремонте, но похоже это смущало только её одну.
Дверь была открыта, оттуда шёл звук веселья и запах еды. Чужестранка не стала сразу заходить она насытилась запахом, ведь внутри он будет совсем другой, и посмотрела вовнутрь, чтобы глаза привыкли к яркому освещению. Как только все приготовления, духовные и физические, были проведены, она направилась в здание.
При входе в зал в нос сразу ударили запахи пота, выпивки и перегара. Никто не заметил её прихода, все были заняты. Ремесленники и рабочие после трудового дня, крестьяне после изнурительной работы в поле под жарким солнцем, просто уставшие горожане, всем им было не до неё, каждый думал и обсуждал своё.
Одна компания заметно отличалась от других. Блестящие доспехи, лучший стол, дорогая выпивка. Местная стража во главе со своим командиром тоже здесь отдыхали. Десять человек и командир: Десятник снова оправдывал своё новое прозвище. Вся компания весело проводила время, но их командир, похоже не делил с ними это настроение.
Они её не заметили, а если и заметили, то виду не подали. Чужестранка пошла к стойке, где находилась женщина, протиравшая посуду. Женщина поняла её намерения и отложила дела. Чужестранка уселась на стул за стойкой, рядом с каким-то посетителем, который опёрся головой на стойку и мирно посапывал.
—Мне нужно поесть и поспать. — Обратилась она к женщине.
—Мест нет. — ответила женщина. — Могу подать остатки похлёбки. Будет стоить пять элов.
Эл — местные деньги, и Чужестранке было известно, что за эту сумму можно было снять комнату на неделю.
—Не много берёте? Неужели повара на столько хорошо знают своё дело?
—Цены для чужаков всегда выше.
Чужестранка была удивлена, но не отношению к хозяйке к неё, а в её честном ответе. Обычно люди находят оправдание такому отношению и напрямую не говорят такие вещи. Это не оскорбило её, что-то теплое окутало её сердце, человек за стойкой, была невероятной. Такая чистейшая правда не всякому по силам, хоть это было не в выгоду Чужестранке, это вызвало восторг в её душе. Всё-таки правда всегда лучше лицемерия.
Наверное, эмоции показались на её лице, и хозяйка эта заметила.
—Чего светишься? Или язык перестала понимать?
Чужестранка взяла лицо под контроль и ответила:
—Я знаю много языков. Плачу десять элов за комнату и две подачи еды.
—Языка так и не понимаешь? — ответила хозяйка, но более мягким тоном, чем раньше. — Нет комнат.
—Пятнадцать. — Сказав это, она достала из-под плаща кошель с монетами, предварительно бережно снятого с убитого ею пьянчуги, и бросила его на стол.
Хозяйка взяла кошель, развязала верёвочку, которой он был перевязан, пересчитала и обратилась к Чужестранке:
—Знакомая вещица, — она сказала это не поворачиваясь, но посмотрев на собеседницу. — А если хозяин придёт?
—Не придёт. — Заверила Чужестранка.
—Всему есть своя цена. Молчание тоже стоит денег.
—Но ведь там больше пятнадцать элов. — Чужестранка хитро улыбнулась.
Женщина положила деньги в карман на фартуке и достала из-под стола тяжёлую книгу и письменные принадлежности, открыла её почти в конце, пролистала пару страниц и обратилась к Чужестранке.
—Нужно имя и время нахождения.
На книгу прилетел ещё один кошель. Женщина молча, не поднимая глаз, положила и его в карман.
—Так и запишем: «Веления Картер, неопределённый срок». — она говорила это медленно, по слогам, словно помогая себе, затем подняла взгляд на Чужестранку и сказала. — Сейчас принесу ключи и еду.
Женщина отвернулась и ушла, а после исчезла в дверях кухни. Чужестранка оглянулась и посмотрела на стол со стражниками. Командир поднял взгляд со своей кружки и кивнул Чужестранке, она кивнула в ответ. Он встал, что-то сказал своим спутникам и направился в её сторону.
Как раз в этот момент вернулась женщина с кухни, держа в руках поднос. Она поставила перед Чужестранкой тарелку горячего и ароматного рагу, бутылку вина, и ключ.
—Лестница вон там. — она указала в сторону дальнего угла. — Комната семь.
Женщина поймала недоумевающий взгляд Чужестранки, направленный на бутылку.
—Хозяев кошельков никто не любил. — Уточнила она.
Она сказала это и приступила к тому, от чего новая гостья её отвлекла. Пока Чужестранка начала с удовольствием есть поданную еду, к ней подсел Десятник и положил локти на стол, глубоко вздохнул и сказал:
—Я так понимаю, ты хотела поговорить со мной?
Чужестранка дожевала кусок мяса проглотила, откупорила бутылку и отпила вино с горла, так как стакана ей не подали.
—У Вас, совершенно нет манер, мой милый страж. Во-первых, дела на пустой живот не делаются.
Она продолжила уплетать рагу с завидным аппетитом. Десятник ждал продолжения, но собеседница, как будто испытывала его терпение. Он ждал, пока Чужестранка дожуёт новый кусок еды, попавший ей в рот. Чужестранка проглотила еду и тут же снова положила новый кусок мяса. Не сумевший больше держать себя в руках, Десятник выпалил:
—А во-вторых?
Чужестранка снова спокойно дожевала и не спеша проглотила.
—А, во-вторых, — она глотнула вина и протянула его ему, легонько ударяя бутылкой по латам. — Мужчина не может позволить даме пить одной.
Десятник почесал затылок, покраснел и после некого замешательства взял бутылку и пригубил.
—Вы слишком горячи, мой милый Десятник. — сказала она, доедая рагу. — Вам нужно быть сдержанней.
Стражник поставил бутылку и громко выдохнул, а затем сказал:
—Может хватит называть меня кличками, у меня между прочим имя есть.
—Но, мне кажется, Вы, подобно мне, отреклись от своего имени. — перебила его Чужестранка.
—Да откуда?!
—Мне многое известно, но сейчас не до этого. Нужно уединится, пройдёмте ко мне в комнату.
Чужестранка отодвинула тарелку. Нащупав на себе мешочек с гадальными костями, достала его и высыпала их на стол. Она сложила их к себе в руки потрясла и вновь кинула на стол. Знаками вверх выпали кости Алуйнэр, Литиса и Мирис. По правде, именно знак Мирис интересовал Чужестранку больше всего.
—Что это? — Спросил Десятник.
—Кости. Вроде волчьи, но я уже точно не помню.
—А рисунки на них?
—Это знаки богов.
—Зачем ты это делаешь?
—Иногда я сомневаюсь. Тогда нужно либо принять решение, либо сбежать. Первое для меня ближе. С таким и могут помочь боги.
—Ересь.
—Может быть.


Комната, как и ожидалось, была обставлена небогато, но это вполне устраивало Чужестранку. Кровать стояла в углу, слева от окна с разбитыми стёклами, напротив стоял старый стол, правда без стула. Несмотря на с виду бедную обстановку, кровать была застелена прилично, теплое массивное одеяло, две подушки, простыня без дыр, а на обратное Чужестранка успела насмотреться за свои путешествия.
—Так что ты хотела мне сказать? — прервал Десятник осмотр Чужестранкой комнаты.
Чужестранка заперла дверь, затем подошла к столу и поставила бутылку на него. Она отошла от стола, встала между Десятником и окном так, окно было за её спиной.
—Я не сказала, что хочу поговорить.
После этих слов она моментально набросилась на него, попутно доставая средний меч из ножен с левой стороны правой рукой. Десятник, будучи отличным воином, хоть и с хмелем в крови, успел вытащить меч и парировать удар Чужестранки, направив её тело в сторону кровати. Женщина сделала это своим преимуществом, оттолкнувших ногой от кровати, нырнула к Десятнику на плечи, затем оттолкнувшись уже от него, сделала сальто и оказалась за спиной противника, успев разрезать несколько кожаных ремешков, державших латы. Десятник в миг отпрыгнул, поворачиваясь лицом к Чужестранке, заодно закинув меч за спину, защищая тыл от рубящих ударов, которых так и не последовали.
—Да что ты творишь?! — выкрикнул Десятник.


Стражники, отдыхавшие со своим командиром, сидели прямо под комнатой номер семь, когда на их еду и напитки стала сыпаться пыль, а наверху стоял топот и звон.
—Похоже, командир развлекается. — смотря на потолок, выдал один из стражников.
—Не удивительно, на него всегда девки вешаются
—Удивительно то, что он всегда отказывался от их внимания, а сейчас вот что происходит.
—Ну так доспехи из железа, а сердце — нет.
—Но не с ней же! Чужая всё-таки. И вера другая. Духовенство не осудит?
—Во-первых, духовенство осуждает только браки с иноверцами.
—А во-вторых?
—Помалкивай и духовенству некого и нечего будет осуждать.


Чужестранка снова перешла в атаку. На этот раз Десятнику не удалось парировать и оттолкнуть соперницу, и их мечи скрестились. Чужестранка, как будто хотела обнюхать Десятника, максимально приблизилась к его лицу.
—А ты мне нравишься. — Сказала она и, весело смеясь, отпрыгнула от соперника.
Латы Десятника упали со звоном. Он посмотрел на Чужестранку, которая держала последний ремешок его доспеха. Командир стражи остался в подлатнике. Она ехидно улыбалась и этим невероятно выводила из себя стражника.
—Думаешь без доспеха я ничего не стою!? Сейчас мне даже легче, а с тобой так даже будет легче разобраться!
Чужестранка, не переставая улыбаться, убрала меч в ножны.
—Успокойся, мой милый Десятник. — сказала она, снимая с себя плащ, а затем связку ремней для ножен. Всё это она положила на стол и снова повернулась к Десятнику, который до сих пор был в шоке и держал меч в руках. — Я просто хотела снять эти лишние вещи. А теперь, мой милый Десятник, положи меч в ножны и помоги и мне снять доспехи.
—Ч-что? З-зачем? — Стражник начал заикаться
—О, как сложно с вами, мужчинами.
Чужестранка применила, уже знакомый приём: набросилась на Десятника, но на этот раз не стала делать сальто, а уронила опешившего воина на спину, тот в свою очередь выронил меч, упавший со звоном на пол, сам Десятник упал на кровать. Лицо Чужестранки оказалась рядом с его лицом. Она стояла на коленях рядом с плечами Десятника. Несколько громких ударов сердца, два вздоха, один взгляд и она прильнула к его губам.


Десятника разбудил громкий стук в дверь. Продрав глаза, он тут же крикнул:
—Войдите.
В дверь вбежали два стражника из личной охраны бургомистра.
—Господин, Вас ожидают у торговых ворот.
—Кто? — Тут он понял, что совершенно голый, лишь одеяло прикрывает его срамное место. — Ладно не важно. Я скоро буду. Пошли вон.
Стражники незамедлительно выполнили приказ. Десятник закрыл лицо руками и громко вздохнул.


Глава 4
Разница менталитетов
Делегация высших должностей города, не считая командира стражи, который почему-то опаздывал, уже порядком нервничала. Группа была создана, чтобы проводить загадочную женщину, прибывшую вчера в порт, которая в свою очередь переполошила полгорода. Все важные лица были срочно подняты с приказом явиться к главным воротам. Подобное происходило несколько лет назад, но тогда в город приезжал сам принц, а сейчас элита королевства с почестями провожает иноверку. Многие из пришедших поняли это как личное оскорбление, но бургомистр, который являлся главой делегации сказал, что объяснит всё позже. Сам же Лордаус выглядел весьма спокойным и не разделял общего настроения.
—Чего мы ждём? — не выдержал наконец один из чиновников. — Мы не можем стоять здесь столько без дела.
—Я попрошу Вас усмирить свои эмоции. — ответил бургомистр. — Или Вам по душе сидеть без дела в своих покоях?
Посыпались нервные смешки от делегатов, которым тоже не нравилось такое времяпрепровождение, но пойти против они не могли. Члены городской охраны смеялись громче, но быстро закончили, как только почувствовали на себе взгляды чиновников. Чужестранка, разделяя веселье, тоже улыбнулась.
Она стояла поодаль от остальных, прислонившись спиной к городской стене, накинув капюшон на голову.
—Мы ждём проводника для нашей гостьи. — ответил бургомистр. — И, если верить звуку звенящего металла, он совсем рядом.
Согласно предсказанию Лордауса, из-за угла дома выбежал запыхавшийся Десятник. Опоздавший, с красным лицом и такими же глазами, в новом, на этот раз легком, ламинарном доспехе, Десятник остановился перед бургомистром, вытянулся и пролаял (речью это было трудно назвать):
—Господин, по вашему повелению прибыл!
—Без формальностей. — сказал глава города, Десятник в ответ расслабился и задышал полной грудью. — У меня для тебя срочное задание от короля.
—Для меня будет честью...
—Я же сказал «без формальностей». — перебил его бургомистр, Десятник кивнул. — Нужно сопроводить нашу гостью в столицу.
—Но почему я узнаю об этом только сейчас. — начал возмущаться глава стражи. — Я не подготовил ничего, никого не предупредил, у меня дела, до Лирнеса добираться не меньше пяти дней, с перерывами только на сон. Я не могу вот так просто оставить своих подчинённых.
—Вот именно поэтому ты ничего не знал. Ты всегда найдёшь отговорки, чтобы туда не ехать. Я не хотел давать тебе время подготовить план отстранения себя от этой участи.
Десятника загнали в тупик. Он не мог найти слова, он не мог поверить, что его, главу стражи одного из важнейших городов страны, вот так подловили. Десятник сжал кулаки — ничего больше в этот момент сделать он не мог.
—Когда выдвигаемся?
—Сейчас. — ответила Чужестранка, невесть как появившаяся среди толпы чиновников, а потом бросила в своего спутника плечевой мешок с припасами.
Десятник поймал мешок рукой и повесил на плечи.
—Где наши кони? — обратился он к бургомистру
—Госпожа Чужестранка велела не запрягать коней.
Десятник посмотрел на Чужестранку и понял, что сейчас сказал.
—Не будем тянуть. — сказал он и пошагал к воротам.
—До встречи, милый бургомистр. — прозвенела Чужестранка и пошла вслед за Десятником.
Только когда за ними закрылись ворота, делегация выдохнула и тут же устремилась к бургомистру.
—Что это было? — Спросили несколько голосов из толпы чиновников.
Лордаус повернулся к ним боком, посмотрел на небо и сказал:
—Это начало конца. — на лицах присутствующих появился немой вопрос, бургомистр не стал долго томить их ожиданием ответа. — Начало конца вашей ксенофобии.


Как только Чужестранка и Десятник вышли из города и за ними закрыли ворота, первая сняла капюшон, глубоко вдохнула и сказала:
—За городом дышать намного приятнее. — При этом она восторженно вскинула руки к небу.
—Ага, — ответил Десятник, явно не разделявший её энтузиазма. — Только это ещё город, мы вышли из густонаселённого центра, сейчас нам встретятся редкие дома с крестьянами и бескрайние поля.
—Зануда. — протянула Чужестранка, а потом приблизилась к лицу собеседника. — Ты сегодня какой-то невесёлый. И в глаза мне совсем не смотришь. — Чужестранка отпрыгнула от него, театрально изобразила боль в сердце, схватившись за грудь и с придыханием продолжила. — Неужели ты не хочешь женится на мне после того, что сделал ночью?!
Чужестранка засмеялась в голос и схватилась за живот, который по ощущениям вот-вот лопнул бы от смеха.
—Прекрати, ты заставила меня согрешить, а теперь весело хохочешь? —Чужестранка залилась ещё более пронзительным смехом. — Смешно тебе? Твои лживые грешные боги тебя примут любой. — во время этой фразы постепенно смех Чужестранки угасал. — А мой Бог мне такое не...
Один из мечей Чужестранки оказался у шеи Десятника. Бессонная ночь и хмель в крови давали о себе знать, в любой другой момент он бы смог парировать удар, успел бы выхватить меч, но не сейчас. Кроме того, Десятник никогда ещё не видел, чтобы у людей так быстро исчезал столь истеричный смех.
—Запомни, мой милый Десятник, — её голос изменился, был грубым и низким. — Не говори плохо о чужих богах. Я не причиню тебе зла, только потому что боги самодостаточны и им не нужна моя помощь, чтобы наказать тебя, но мне не нравится, когда при мне хулят моих богов, поэтому помалкивай, иначе я захочу убить тебя. И будь уверен, что я всегда довожу начатое до конца. Я понятно объясняю?
Десятник кивнул. Чужестранка убрала меч, развернулась и пошла дальше по мощёной дороге, пройдя несколько шагов, повернула голову и сказала, с возвратившемся в голосе весельем:
—Тогда пойдём, нам нужно спешить.
Десятник выдохнул и поспешил за ней.
«Да что это сейчас было?» — Подумал он, но озвучивать мысль не стал.
Десятник догнал Чужестранку и замедлился до её скорости. Он смотрел вперед и старался как можно меньше обращать внимание на свою спутницу. Соответственно, чтобы не вызвать подозрений, что он избегает взгляда именно в её сторону, Десятник предпочёл не поворачивать взгляд вовсе, уставившись в одну точку. Чужестранка это заметила, но оставила этот жест без ответа, она уже привыкла, что её либо стараются не замечать, либо провожают косыми взглядами, первое, конечно, помогало и её образу жизни, и её работе.
Они шли молча. Это вполне устраивало одного и очень раздражало другую. Чужестранка почти всегда путешествовала с Лапасом, с ним же и разговаривала. Правда тот никогда не отвечал, но это и не нужно, когда ты отличный слушатель. Через довольно продолжительное время бессловесной прогулки, правда продолжительным это время считала только она, Чужестранка не выдержала и больше не смогла идти молча, поэтому нашла самый лучший, опять же, по её мнению, способ завязать разговор. Она остановилась, давая при этом Десятнику обогнать себя.
—Что случилось? — Повернувшись, обратился он к ней.
—У вас в стране очень жарко. — она скинула рюкзак на землю, сняла плащ, свернула его и положила в мешок. — Так-то лучше. — сказала она, закидывая рюкзак на плечи.
Десятник смог рассмотреть её одежду при дневном свете. Легкий доспех, еле прикрывающий важные органы, близ суставов рук вовсе не было брони. Ноги были защищены только толстыми кожаными штанами бурого цвета. Красные сапоги, облегающие ноги почти до колен. Такой доспех он не видел ни на одном человеке, оно и понятно: доспех был как раз для её стиля боя, не сковывает движения и в критической ситуации может защитить от удара большой силы. На поясе сзади висели маленькие ножички, скорее всего для метания. Назначение такой странной брони он понял, но было и то, до чего он не мог сам додуматься.
—А зачем шесть мечей?
—Это традиция нашего рода. Самый сильный воин должен носить шесть мечей. Пойдем дальше, по пути расскажу. Так вот, шесть мечей — это напоминание о том, что какой бы не был твой статус, со всеми проблемами ты один не справишься, даже если ты самый искусный воин, тебе не совладать с шестью мечами за раз. Каждый меч, помимо этого, означает... Как бы это сказать... ну... тивэй, да, тивэй, как это на вашем языке? — она вопросительно уставилась на Десятника, разумеется ответа не последовало. — Ну так это не важно, каждый меч имеет значение: вот этот. — она указала на самый короткий меч справа. — это жизнь, такой же короткий, ниже — равенство. Нельзя забывать, что мы все равны и нет среди людей особенных, самый длинный — свобода. Самое главное, что есть в мире, жизнь отнять можно, свободу нельзя.
—А почему форма мечей странная? Кажутся хрупкими, такие тонкие.
—Не перебивай Десятник, это верх неприличия. Так вот, на чём мы остановились. Четвертый...
Чужестранка не договорила и остановилась.
—Что опять?
—Я же сказала, не перебивай.
—По-моему ты молчала.
В ответ она окинула его таким взглядом, будто он на званом ужине голым завалился на стол и стал прилюдно сношаться с поданной едой.
—Нам нужно двигаться дальше. Мне хочется дойти до ближайшего трактира до наступления темноты.
—А где твой ворон? Я думал полетим на нём.
—Он скоро вернётся, пока идём без него. Он долго жил в трюме, ему нужно немного времени. Пойдём быстрее.
Они пошли в ускоренном темпе.
—Так вот. — Чужестранка разрушила тишину после недолгого молчания, а Десятник громко выдохнул. — Мои мечи слева: это противоположности первых, этот означает смерть. — она указала на наименьший меч слева. — Понимаешь, Десятник, мой род славился тем, как он зарабатывал. Если не против, я не буду говорить об этом. Дальше идёт меч превосходство, у него два значения. Первое, носитель этого меча выше всех остальных людей, это объяснение мне не нравится. Второе, превосходство — противоположность равенства, знаешь, мой милый Десятник, многие плохие вещи происходят именно потому, что люди думают, что выше других. Последний меч — это долг. Долг перед богами, перед людьми, перед собой. Ну вот и всё. Я постаралась объяснится коротко, но, если будет интересно, спрашивай, я расскажу по подробней.
Десятник утвердительно хмыкнул и кивнул.
—Какой многословный ответ, смотри, женщины не любят, когда мужчины много говорят без дела. — Чужестранка расхохоталась, но Десятник не оценил шутку. — Ладно, не делай такую мину. Ты хотел узнать о форме моих мечей. — Десятник еле заметно всполошился, видимо, форма и состав мечей были ему интереснее, чем рассказ об их именах. — Моя родина —Тиджлис. Тебе, наверно, известно, что это несколько больших островов. Металла там мало, но в начале истории в стране всегда шли войны за власть. При таком образе жизни мало кому хотелось иметь снаряжение, которое сломается в самый неподходящий момент, поэтому мастера научились делать качественные мечи и доспехи даже из железа плохого качества. Форма мечей — это результат многолетних неудач и попыток создать лучший вариант с минимальным количеством затрат. При этом мои мечи и доспех выкованы из лучших заграничных материалов лучшими мастерами Тиджлиса.
Чужестранка ещё много говорила, точнее сказать, она почти не молчала всю дорогу. Десятник, как приличный слушатель, пытался слушать внимательно и запоминать подробности, но потом связный рассказ о путешествиях Чужестранки, о мастерах Тиджлиса, о кораблях, о её вороне, который улетел вчера вечером, и по заверению Чужестранки будет ждать их недалеко от города, всё это превратилось в бессмысленную какофонию, в которую к тому же добавлялись слова на незнакомом Десятнику языке.
По пути их догнала пустая повозка, на которой ехал старик. Он любезно предложил довезти их, пока им по пути. Десятник обрадовался такой возможности, всё-таки его сегодня подняли, не дав выспаться и отдохнуть. А Чужестранка нашла для себя нового собеседника, который мог ответить ей больше одного вздоха и кивка за раз. Судя по их разговору, у Десятника сложилось впечатление, что Чужестранке нравится жизнь простого народа, ведь интересовалась она сугубо бытовыми вещами, до которых Десятнику никогда не было дела.
—Да что я, тружусь на земле, тут ничего интересного. А вот вы двое служаки? Куда направляетесь?
—Мой спутник — воин в портовой страже. С ним вы угадали. А вот моя работа несколько иного рода.
Десятник навострил уши, он до этого момента не задумывался кто такая его спутница. Не будет же король звать простую прохожую с улицы. В письме, которое он получил вчера ничего не говорилось о том, кто она такая, только приказ о королевской неприкосновенности держателя.
—Моя работа. — Чужестранка замялась и еле заметно взглянула на Десятника. — В некотором роде странная. Я, посыльный.
—И что же ты доставляешь сейчас. — вмешался в разговор Десятник. — В саму столицу, и не кому-нибудь, а... — Он остановился на полуслове и посмотрел на старика, незачем лишним ушам слышать к кому они направляются.
—Я лучшая в своей работе, мой милый Десятник. — в отличие от Десятника, Чужестранка стояла, поэтому её слова казались ещё авторитетней, а сама она выглядела доминирующей в разговоре. — И хочу оставаться таковой ещё очень долго. Я не раскрываю деталей своей работы. Я сказала всё, что тебе нужно знать, остальное тебя не касается.
—Я не позволю так со мной разговаривать! — Десятник вскочил на ноги и приблизился к Чужестранке.
—Что ж, уже позволил. — она чуть повысила голос и смотрела прямо в глаза Десятника. — И что же интересно мне будет за это?
Повозка резко остановилась, от чего двое пассажиров чуть пошатнулись, но устояли. Тут же раздался голос старика:
—Ну что ж, ругань дело молодое. А сейчас, смотрите, развилка, дальше нам не по пути, слезайте.
Они оба слезли с повозки и остановились, глядя, как та уезжает вдаль. Небольшая пауза успокоила их, и конфликт исчерпал себя. Дальше шли молча, Десятник, потому что устал, Чужестранка, потому что захотела молча полюбоваться пейзажами.


Они не успели выйти за черту города к ночи, как хотела Чужестранка. После того, как уже несколько домов отказали им в крове из-за происхождения Чужестранки, было решено заночевать на улице рядом с небольшим перелеском, где можно было набрать хвороста и дров для огня. Чужестранка занималась обустройством лагеря, когда Десятник пошёл добывать воду. Так было решено, потому что она сама понимала: лучшее, что ей посоветуют, будет набрать воды из ближайшей лужи, ведь никто и близко не подпустит иноверку к своему благочестивому колодцу.
Когда всё было готово, они оба уселись на постеленный на землю плед и стали ждать пока приготовится похлёбка в маленьком котелке.
—Стоит поблагодарить бургомистра за предоставленные запасы. — сказала Чужестранка. — Если вернешься в город, то передай мои наилучшие пожелания.
—Что значит «если»? — Недоумённо спросил Десятник.
—Это значит то же, что и всегда. Понимаешь, мой милый Десятник, только боги знают, что нам уготовано. Как ты видишь, я, конечно, божественна, но всё-таки не богиня. — Чужестранка снова засмеялась.
Десятник подождал, когда смех угаснет, затем спросил:
—Кто они? Твои боги?
Теперь уже Чужестранка смотрела на него с непониманием.
—Только утром ты называл их лживыми, а теперь хочешь узнать их получше. Ладно, в конце концов, кто я такая, чтобы отказать в знании. Тидж или Тиджа — это бог-создатель, он смерть и жизнь, время и место, мужчина и женщина. Он владеет всем. Даже страна Тиджлис означает «принадлежащий Тиджу». Алуйнэр — богиня войны. Мирис — богиня земледелия, плодородия и деторождения. Сваа — бог-ремесленник. Лунариса — бог погоды, он покровитель моряков и странствующих волхвов. Некон — богиня смерти. И наконец, Литиса — бог странствий, связующее звено между мирами богов и людей, пастух человеческих судеб и божественных коней.
—Стало быть всего семь?
—Да.
Повисла неловкая тишина. Содержимое котелка уже во всю бурлило, и запах заполнял носы голодных путников, но никто не спешил снимать еду с костра.
—Ты ведь хотел не просто узнать о богах? — Чужестранка не смотрела на собеседника, её взгляд был направлен куда-то в даль.
—О чём ты?
—Вчера ты был посмелее. — она повернулась к нему, а Десятник спрятал взгляд и провёл по своей голове ладонью. — Тебя до сих пор гложет это? — Чужестранка встала на четвереньки и приблизилась к Десятнику. — Или ты хочешь это повторить? — он наконец повернулся к ней, а Чужестранка стала приближаться ещё сильней. — Что ты хочешь? Чтобы я сама тебя попросила, чтобы ты сорвал с меня одежду, чтобы покорил меня, чтобы я была твоей?
Заканчивая фразу, её лицо уже было рядом с ухом Десятника. Он протянул к ней руку, она в свою очередь тоже протянула руку к его груди.
—Этого не будет. — Прошептала она и резким движением убрала руку с его груди, молниеносно достала один из своих ножей и метнула в темноту леса. Раздался звон металла о металл.
После этого они оба вскочили, готовясь к нападению. Десятник достал меч из ножен, Чужестранка же в свою очередь только положила руку на рукоятку одного из мечей.
—Выходите оба. — выкрикнула Чужестранка. — Я вас не этому учила. За последние сутки я заметила вас пять раз. И каждый раз могла убить. Выходите сейчас же.
Из сумрака леса вышли двое человек в чёрных одеждах и масках, открывающих только глаза. Один был заметно крепче и выше второго. У каждого на поясе висели ножи, как у Чужестранки. У каждого было по мечу, которые также были похожи на мечи Чужестранки, но явно были выполнены менее искусно.
—Госпожа. — маленький человек оказался женщиной. — Ваш отец приказывает Вам вернуться домой. — Она сняла маску, обнажив лицо.
Десятник выдохнул. Он уже подумал, что придётся драться, но выходит, что эти странные люди знакомы с Чужестранкой, и судя по всему, она была их наставницей. Он поспешил убрать меч в ножны, но по встревоженной стойке Чужестранки понял, что делать этого пока не стоит.
—Приказывает? Мне кажется, вы все забыли, что никто на небе и на земле не может мне указывать. И доказательство этому эти мечи, которыми я владею. Уходите.
—Госпожа, у нас есть и другое поручение. — Голос ночной гостьи стал более низким и в нём появились нотки грусти.
—Я понимаю, моя милая ученица. — в голосе Чужестранки тоже была слышна грусть. — Десятник возьми на себя второго.
Чужестранка и её оппонентка набросились друг на друга, по пути доставая мечи. Они сошлись рядом с кострищем и искры от их мечей на мгновение вспыхнули ярче огня.
Десятник не успел перевести взгляд со сражения на своего противника, как тот уже замахивался на него. Десятник еле успел сделать блок. Два мужчины сошлись в битве.
Чужестранка сдерживала натиск атак своей ученицы, но под давлением развернулась к костру лицом. Теперь преимущество было не на её стороне.
—Ты ничего не забыла, Мовен. — Говоря это она замахнулась на неё и сделала удар, который ученица смогла заблокировать.
—Я чту все знания, полученные от Вас. — сказала ученица, вновь скрещивая мечи с наставницей. — Каждое слова... Каждый удар... Каждое движение. — Мовен говорила с паузами из-за непрекращающихся атак и блоков, к тому же быстрые атаки очень быстро выматывают.
Мовен вновь ударила и прильнула к противнику, мечи скрестились. Они смотрели друг другу в глаза. Чужестранка ударила ногой по голени ученицы, от чего та пошатнулась и упала на землю, но не дав наставнице сделать последний удар, проворно вскочила и вновь напала на противницу. Удар справа, сверху, снизу. Ученица отлично усвоила уроки боя на мечах, будь она чуть быстрее давно бы достала Чужестранку. После серии атак, которые, как Мовен думала, вывели её противника из равновесия, она нанесла удар, который должен был стать последним. Но Чужестранка устояла, и их мечи снова скрестились. Вдруг хватка Мовен ослабла, она кашлянула, с уголка губ полилась темно-красная струйка крови. Она бессильно упала, как мягкая кукла, и начала задыхаться. Из её рёбер торчал один из коротких мечей Чужестранки.
Чужестранка убрала свой меч в ножны и склонилась над ученицей. Погладила её по волосам и щеке.
—Ничего, моя милая Мовен, всё будет хорошо.
Мовен закивала, соглашаясь с наставницей. Чужестранка, не убирая одну руку с лица Мовен, вытащила меч из тела ученицы и поднесла его к её горлу.
—Вы только ждите меня там, я обязательно приду.
Мовен прильнула к руке наставнице, чтобы почувствовать напоследок тепло того человека, которого она превозносила, ставила выше других, которого хотела убить, от которого приняла честь умереть.
Чужестранка перерезала горло ученицы. По земле забурлил ручей темной крови. На лице Мовен навсегда осталась умиротворяющая улыбка.
Чужестранка направилась к Десятнику, который почти закончил свой бой. Под его атаками её ученик почти ничего не мог противопоставить. Но Чужестранка не хотела отдавать убийство ученика кому-нибудь другому, поэтому взяла нож и метким движением бросила в противника. Нож угодил прям в шею врага, и он тут же упал на меч Десятника. Тот отбросил от себя безжизненное тело, которое мешком упало на землю.
Чужестранка подошла к мертвецу, нагнулась и сняла с него маску.
—Спи спокойно, Мела. — она встала и развернулась к Десятнику. — Их нужно будет сжечь.
—Они были тебе дороги? Они твои Ученики? Чему ты их учила? Они не похожи на посыльных.
—Слишком много вопросов, мой милый Десятник. Тебе нужно знать только, что я никогда не любила убивать, но всегда приходилось раз уж начала такую жизнь, а начатое всегда нужно заканчивать.


—Караван идёт.
—Ну да, мы всё-таки близ порта, караваны тут частое явление.
Караван был шумный, он был очень далеко, так далеко, что ни лица, ни телосложение людей не было возможности увидеть, но шум от него всё равно доходил до путников. Что-то в этом караване не нравилось Чужестранке. То ли странные, как будто измученные, некоторые голоса, то ли сам вид каравана вызывал какую-то неприязнь в ней.
—Ты видишь, с чем они едут?
—Нет, да и как с такого расстояния что-нибудь разглядеть.
Чужестранка сняла рюкзак и принялась рыскать в нём.
— Не то, это тоже, а вот оно. Подарок капитана корабля «Вечная королева». Он сказал это называется подзорная труба.
Чужестранка стала вглядываться в приближающийся караван. Потом передала трубу Десятнику. Тот тоже стал вглядываться.
—Кто это, Десятник? Это преступники? Разве в Милитарии ещё есть рабство? Почему те люди в клетках? — Голос её в начале ещё державшийся, в конце дал слабину.
—Не знаю, сейчас подъедут и спросим.
Ждать нужно было недолго. Караван шёл очень быстро, хоть и многие его участники были пешими. В караване было три повозки с клетками, в которых плотно стояли измученные люди. Все пешие были босыми, в старых одеждах, закованными в цепи. Ноги их были ободраны так, что казалось ступают они уже даже не мясом, а голыми костями. На повозках было по два человека в кожаной броне и с короткими мечами, впереди было два всадника с копьями, по бокам по три всадника с длинными одноручными или полутороручными мечами. Замыкающими также были два всадника. Всего шестнадцать вооруженных людей и неисчислимое количество пленников.
—Стоять, охрана порта Лордес! — Командный голос Десятника заставил вздрогнуть всех пленников и некоторых всадников.
Воины поспешили затормозить коней, поднялась пыль и недовольное ржание лошадей.
—Меня зовут Варм, спасибо, что встречаете. — ответил один из авангарда. — но обычно охрана не выходит за пределы стен. Что-то случилось, добрый господин?
—Я сопровождаю важного человека. — он указал на Чужестранку. — У моей спутницы вызвал подозрение ваш караван. Пожалуйста, предъявите документы.
—Велс, достань бумаги. — Обратился Варм ко второму воину в авангарде.
Велс спешился и стал рыскать в сумке на лошади. Чужестранка и Десятник подошли поближе, на расстояние вытянутой руки. Стоило им это сделать, как Велс тут же отдал Десятнику какой-то листок.
—Это разрешение на перемещение. — следом последовал ещё один. — Это разрешение на торговлю. — Десятник всё внимательно изучал, пока к нему не прилетел третий листок. — Это документ на товар. — Десятник продолжил изучение, врученных ему бумаг.
—А чем вы торгуете? — Спросила Чужестранка, в ответ на неё посмотрели, как на умалишенную.
—Разве ж не видно? Самый ходовой товар. — Велс указал на людей. — Рабы.
—Да всё в порядке. — Десятник передал документы обратно, а затем посмотрел на Чужестранку. — Успокойся, не делай глупостей.
Чужестранка покраснела от напряжения. Её рука уже была на рукоятке меча.
—Немедленно освободите этих людей!
В ответ тишина. Несколько мгновений неловкого молчания. Потом раздался дикий и противный смех.
—Я не знаю, кто это с вами, господин страж. — говорил Варм, утирая слёзы от смеха. — Но шутки у неё странные.
Он подал руку Десятнику, чтобы попрощаться, но ему не было суждено сделать это. Его отрубленная рука упала на землю подняв пыль. Сам Варм грохнулся с лошади рядом с рукой и истошно заорал:
—Тварь! Убейте её!
Тут же Чужестранка воткнула меч ему в горло, тот закашлялся и затих. Затем меч угодил в спину Велса, который хотел воспользоваться моментом и отступить. Чужестранку и Десятника окружили оставшиеся воины. Десятник достал меч.
—С тобой одни проблемы. — Сказал он перед тем, как на него набросился один из врагов.


Чужестранка стояла у горы трупов, в которую сложили всех убитых работорговцев. Она смотрела в даль, пока Десятник разговаривал с освободившимися людьми и открывал другие клетки.
—Зачем? — Десятник обратился к ней, когда закончил. — Ты сказала вчера, что не любишь убивать, а сейчас стоишь довольная у горы из трупов. Они лишь работали и не причинили бы нам вреда.
—Работали?! — Чужестранка повернулась к Десятнику. — Они отобрали у людей свободу. Свободу, Десятник. Подарок богов, который даже они отобрать не в силах. И я не позволю осквернять то, что так важно для меня. И что такое жизнь в сравнении со свободой? Ничего! Я же готова отдать жизнь, но буду свободна. Этого я желаю и этим людям, теперь они свободны.
—Свободны?! — крик из толпы прервал Чужестранку. — А нужна ли нам эта свобода?
Прямо к ней шёл разъярённый мужчина.
—Что нам всем теперь делать?! Ты об этом подумала, грязная чужеземка?! У нас была еда и крыша над головой, а теперь мы ничего не имеем. Что нам делать?! Ты нам ответишь?!
Мужчина остановился перед ней. Красное от злости лицо, плечи резко поднимались от сбивчивого дыхания.
—Я не знаю. — Ответила она
—Я так и думал. Уходи. Уходи и не возвращайся.
Толпа, согласная с гневом мужчины стала беспокойной. Многие стали выкрикивать гадости и проклятия.
—Нам нужно уходить. — Десятник занервничал.
Она отвернулась и выдохнула.
—Да-да, Сейчас. Посмотри в небо, — сказала она уже спокойным голосом. — Лапас летит.


«Плоды Святой Рубенции суть знамение чистоты и провидения Божьего. Верующие в Триединого Бога убеждены, что ягода сия, несомненно, существует, однако никто из живущих ныне не видал её ни в Милитарии, ни в иных землях, откуда весть или письмо могли бы до земель милитарских дойти.
Первое же упоминание о ягоде сей встречается в Писании. Цветение Святой Рубенции было предзнаменованием Рождества Первого Архимонаха; прежде же о ягоде сей упоминаний не было.
Ходили слухи и о позднейшем её появлении. Многие тщились стяжать себе славу и богатство именем Святой Рубенции, но ни один из случаев, Церкви известных, правдивым не оказался. Хитрецов таковых отправляли на суд королевский.
В Писании сказано также, что Рубенция целительными свойствами обладает, о коих лучше в самом Писании прочесть — аз же почитаю их весьма преувеличенными.
Рубенция, сказывают, есть и предвестие событий великих: явится она вновь миру нашему — жди перемен.
Аз же, муж науки и сугубо объективный, чаяний народных о плоде сём не разделяю, ибо лишь человек мир переменить способен, и не должно ждать чуда с небес, ни особенного кого-либо.»
Яков Рингис, из «Верования и божества от разных народов»


Глава 5
Он есть.

«Мальчики, не верьте, что в раю нет деревьев и шишек. Не верьте, что там одни облака. Верьте мне. Ведь я старая птица. И молочные зубы сменила давно. Так давно, что уже и не помню их запах.
Мысленно с вами всегда. Ваш Папа Стервятник.»
Мариам Петросян. «Дом, в котором...»

Десятник нещадно блевал на краю дороги, еле держась даже на четвереньках. Они стояли возле одинокого храма, как будто кто-то его здесь обронил случайно. Даже с высоты птичьего полёта не было видно ни одной деревни. Что здесь делал этот храм для Чужестранки оставалось загадкой. Но именно он, а не самочувствие Десятника, был причиной остановки. И именно тот, кто сейчас утирает лицо от остатков своего же обеда сорванной травой был инициатором незапланированной посадки.
—Не переживай. — Чужестранка подошла к нему сзади и похлопала по плечу. — Такое с непривычки часто бывает, видимо мы не созданы, чтобы летать.
—Вот и оставались бы на земле! — простонал он, переводя дух. — Зачем ты вообще его приручила?
Чужестранка одарила его взглядом, который сочетал в себе смесь удивления и личного оскорбления.
—Я его не приручала. Лапас — мой хороший друг.
—А среди людей у тебя друзей нет?
Десятник, наконец, поднялся на ноги и повернулся лицом к храму. Он возвышался на десяток человеческих ростов, словно бы тянулся наверх. Храм был из белого камня, и, по мнению Чужестранки, казался невзрачным. Храмы её богов были пёстрыми и старались привлекать к себе внимание издалека. Но в этой невзрачности было своё обаяние, своя лёгкость, несмотря на всю свою громадность.
Рядом с храмом стояло ещё одно маленькое здание с множеством окон. Судя по их количеству это был, своего рода, гостевой дом с маленькими комнатами. Сразу за храмом стоял навес, служивший конюшней.
—Есть один. Статный одинокий моряк, чей корабль не знает поражений. — Чужестранка посмотрела на храм и добавила. — А как имя твоего бога.
—Он есть. — Ответил четко Десятник и направился к храму.
Чужестранка поспешила за ним.
—Я не об этом спросила. Постой, куда же ты так торопишься.
Люди ушли, и гордая птица осталась в таком же гордом одиночестве. Сначала Лапас походил кругами, размяв ноги, но это быстро наскучило. Он немного поклевал землю и понял, что здесь он сыт не будет и полетел искать добычу покрупнее чем то, что он может найти здесь.
—А что тут объяснять, Чужестранка, Он есть и это всё. В этом и разница между нашими богами. Чего ты улыбаешься? Ты меня слушаешь?
—Да так, просто ты впервые назвал меня по имени.
Десятник задумался. Они были знакомы и путешествовали уже три дня. Они часто общались, в основном, конечно, говорила Чужестранка. Но всё же он ни разу не назвал её так. Десятник не знал почему он несознательно избегал этого имени. Не хотел обидеть? Но ведь она сама так представилась. Что-то было в этом слове, что отталкивало от произношения. Может он не хотел себя сближать с другими людьми, для кого чужестранка — повод для оскорблений и поднятия цен. Десятник не знал, что именно им управляло в такие моменты, и решил поменять тему разговора.
—Твой друг капитан Квин?
—Да. Ты его знаешь?
—Его корабль назван в честь погибшей королевы. Лично я с ним не знаком, но имя его постоянно на слуху.
Десятник почесал затылок, чуть помялся, потоптал дорожку и посмотрел на Чужестранку.
—Мне нужно в храм. Пойдём со мной, там же тебе расскажут о нашем боге.
—Нет уж, я лучше тут подожду. Не хватало ещё пугать священных людей внезапным появлением вооружённого язычника.
—Как хочешь. Я ненадолго.
Десятник резко открыл дверь в храм и быстро скрылся в нём, едва не сбив, человека, выходившего наружу.
Человек был одет в длинную белую одежду. Точнее она когда-то была белой, сейчас потеряла свой цвет и отдавала желтоватым оттенком. Потёртости и маленькие дыры были по всей длине его одеяния. Этот человек был странным, он абсолютно не выражал враждебности. Лысина и борода выдавали его преклонный возраст, хотя глаза были живыми, как у молодого. Чужестранка в силу своей судьбы, никогда не доверяла людям и относилась к каждому с подозрением. Но он, как будто всем своим телом говорил «я не опасен».
—А ты чего не заходишь? — Спросил он, когда дверь в храм захлопнулась.
—Я не думаю, что мне там будут рады. — Ответила Чужестранка.
—Ерунда заходи и не бойся. Время позднее. Вам со спутником нужно где-то остановится. Для чего же я каждый день учу этих людей любви? Чтобы при первой возможности они прогнали того, кто нуждается в крове?
—А вы хозяин храма?
—Можно и так сказать. Мне нужно идти, если священники будут упрямится, то отдай им это. — Старик передал ей маленький перевязанный тонкой верёвочкой мешочек, который достал из своих широких рукавов.
—Что это? — она взяла мешочек и развязала. Внутри была только кучка черный ягод с зелеными листочками на верхушке. — Ягоды?
—Они поймут. Кстати, — он порылся в своих рукавах и достал золотой треугольник. — У меня будет к тебе работа. Предоплата — кров и еда в храме. По оплате... Потом сочтёмся. Нужно передать в Лирнесе Архимонаху Савве эту вещь.
Чужестранка повязала мешочек на поясе и взяла в руки маленький золотой треугольник.
—Хорошо. Сделаю. Откуда ты знаешь о моей работе?
—Слухи быстро распространяются. Я знал, что ты здесь будешь очень давно.
—Ладно, не моё дело. Ответь на вопрос, старик. — она начала убирать треугольник в рюкзак. — Мой спутник меня не понял. Как зовут вашего бога. — Чужестранка посмотрела на место, где стоял её собеседник, но там его не застала.
—Я есть. — Чужестранка обернулась в сторону звука, но там заметила лишь кусок одежды, который скрылся за углом храма.
—Видимо правда спешит. — сказала она в пустоту. — Надо подучить этот язык, кажется, я чего-то не понимаю.
Чужестранка посмотрела на садившееся солнце.
—Вечереет. Видимо ночлег — лучший аванс в моих обстоятельствах. — она огляделась. — Опять где-то летает.
Лапаса нигде не было видно и ждать его смысла не было, поэтому Чужестранка направилась в храм. Она вынула из рюкзака плащ и накинула на себя, чтобы скрыть оружие — местные не очень любят оружие в своих храмах, сразу видно, что люди тут живут недальновидные. Чужестранка подошла к двери, осторожно потянула дверь на себя.
—Тяжёлая. — подумала она вслух. — А Десятник её отодвинул, будто она и не весит ничего.
Она не стала открывать дверь широко, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, и прошмыгнула внутрь. В храме было темно. Единственное окно напротив входа было не с солнечной стороны, поэтому не освещало почти ничего, даже при его внушительных размерах — большая часть стены. Храм был пустынным. Ковровая дорожка по центру, алтарь под окном на небольшой возвышенности, балкон, который опоясывал всё помещение, сбрасывая на пол колоны — вот всё что было в этом храме.
Десятник стоял перед алтарём, на него сверху взирал священник. По храму ходили ещё несколько служителей, но их одежды отличались от того, с кем разговаривал Десятник. Они были более приземлёнными и скромными в то время, как одежда главного священника, как Чужестранка поняла, была белоснежной с золотой росписью и затмевала не только служителей, но и сам храм.
Чужестранка не захотела прерывать беседу Десятника, поэтому не пошла по открытому пространству, а начала обходить храм вокруг, за колонами балкона. Мимо неё прошла одна служительница храма и бросила на неё косой взгляд. Чужестранка проигнорировала это и пошла дальше. Она оказалась перед лестницей на балкон, по которой спускался молодой человек лет пятнадцати, увидев её он сказал:
—Вам помочь? Вечерняя молитва уже давно закончилась. — Голос мальчика был нежным и сладким, как мёд.
—Нет, мой милый служитель бога, — ответила она, а он в ответ покраснел. — Я жду друга, который говорит с тем человеком, у алтаря.
—Хорошо, видимо ваш друг очень важен. Настоятель обычно не говорит с простыми людьми.
—Настоятель? — Чужестранка вопросительно взглянула на паренька. — Он здесь главный?
—Да, так и есть. — Неуверенно ответил мальчик, сконфуженный вопросом.
—А другого настоятеля у вас нет? Или подобного?
—Нет, господин Архин единственный настоятель храма.
—А знаком ли тебе лысый старик с длинной седой бородой?
—Может быть кто-то из прихожан?
—Ладно, забудь. — Чужестранка поняла, что тот дед её обманул, и прикусила губу от злости.
Однако, он оставил треугольник, а значит был уверен в авансе, поэтому надежда на тёплый ночлег ещё оставалась. Да и, собственно, он не наврал, он не сказал прямо, что он здесь главный, а плавно ушёл от прямого ответа. Скорее всего, он просто хотел остаться анонимным. Чужестранка пошла дальше, поблагодарив мальчика, и на прощание подмигнула ему, на что он покраснел ещё больше.
Она дошла до ступеней, которые вели к алтарю, и остановилась напротив Десятника, тот взглянул на неё и сразу отвернулся. Он что-то говорил настоятелю, но до неё доносились лишь размытые звуки. Настоятель успокаивающе кивал в ответ на всё. Но когда Десятник закончил, то лицо священнослужителя переменилось и теперь выражало отвращение.
—Твои грехи, именем бога, я прощаю. — Он говорил очень громко и при этом развёл руки в стороны.
Десятник благодарно поклонился.
—А что насчет моей просьбы? — Спросил он.
—Я не могу её исполнить. Это дом бога, я не могу позволить иноверке здесь находится.
—А вот я так не думаю. — Вмешалась в разговор Чужестранка, идущая к ним.
По взволнованной гримасе настоятеля было понятно, что он её не замечал всё это время.
—Нам нужен ночлег и припасы. И это не просьба.
—Как ты смеешь здесь что-то требовать? Убирайся отсюда, проклятая язычница. — Настоятель был разгневан внезапным появление Чужестранки, его лицо покраснело, а голос дрожал от злости. На шум стали сбегаться другие служители храма.
—Не нужно так злиться в божьем храме. — Она ехидно улыбнулась.
Чужестранка подошла к Десятнику, который не понимал, как та собирается добиться своего столь агрессивной тактикой. Он посмотрел на неё с решимостью воина, явно показывая, что не позволит навредить здесь никому.
—Не бойся, я не собираюсь устраивать резню. — Десятник успокоился, а настоятель, наоборот, ещё сильнее запереживал.
Она засунула руку под плащ, нашарила там мешочек с ягодами, потянула, достала и бросила его на алтарь.
—Что это? — Спросил настоятель с отвращением, направленным скорее не на сам мешочек, а на то, что его бросила она.
—Самой бы знать. — Ответила Чужестранка, пожимая плечами.
—Ты что-то требуешь, не зная, что у тебя на руках?
—Я знаю, что я уверенна в своих работодателях, а это его гарантия моего ночлега.
Чужестранка говорила уверенно, но в мыслях были сомнения. Она не знала стоит ли доверять тому старику, ведь это мог оказаться просто местный юродивый дед.
Настоятель указал одному из служителей, такому же юному, как тот, что ей встретился недавно, на мешочек. Тот понял приказ и подошёл к алтарю. Взял его в руки, развязал, несколько мгновений осматривал содержимое, а потом от неожиданного озарения бросил мешочек на алтарь, а сам отпрянул, запнулся и упал. Ягоды посыпались по алтарю и покатились. Несколько ягод упали. В зале стояла такая гробовая тишина, что казалось звук падения их отразится эхом и раздавит слушателей своей мощью.
—Рубенция! — Вскрикнул кто-то из толпы.
Настоятель резко сделал шаг назад, вытянул руку перед собой, прижимая большой палец к ладони, описал в воздухе треугольник, делая небольшую остановку в каждой вершине. Несколько человек подбежали к алтарю и стали собирать упавшие ягоды. И с выражением лица, будто их только что приласкала любимая женщина, аккуратно положили их на алтарь. Чужестранка с вопросом посмотрела на Десятника, но тот смотрел на неё, как будто впервые видит.
—Откуда у тебя это? — Спросил уже более мягким голосом настоятель.
—Это уже вас не касается.
—Ты сказала, что это гарантия от начальника. — Настоятель уже бежал к Чужестранке, подойдя к краю возвышенности, где они все стояли и спрыгнул.
Такой трюк в его возрасте мог стоить ему способности ходить. Всё-таки по виду ему было далеко за шестьдесят. Но словно мальчишка он устремился к Чужестранке желая узнать правду.
Добежав до неё, уже красный и запыханный настоятель обхватил её плечи.
—Полегче, мой милый служитель бога. — Она движением руки отстранила его от себя.
—Прости-те, но Вы можете назвать имя того, кто дал В-вам это. — он задыхался и заикался.
—Я лишь знаю, что он платит мне за работу.
—Хотя бы опишите мне его. — взмолился настоятель.
—Нет, и если Вы сейчас не прекратите себя так вести, то я уйду, забрав ягоды.
Угроза подействовала на него лучше, чем она ожидала. Чужестранка поняла, что это не просто ягоды, но суть происходящего была ясна не до конца.
—Я понял. Простите нас. Мы приготовим вам с Вашим спутником ужин и предоставим кров и припасы. Можете оставаться здесь сколько захотите. И помните, что этот храм и все его служители всегда будут рады Вас видеть.
Чужестранка не понимала причину столь резкой смены настроения, но её всё устраивало. Боясь спугнуть удачу, она не стала спрашивать в чём особенность этих ягод.
—Проводите нас в покои, — попросила она. — Нам нужно отдохнуть перед ужином.
—Конечно, — настоятель кивнул нескольким служителям, которые тотчас же подбежали к Чужестранке и Десятнику. — Так же у нас есть хорошие купальни, мы будем рады, если Вы ими воспользуетесь.
—Тогда мы окажем вам такую честь. Благодарим, настоятель Архин.


—Откуда у тебя рубенция? — Спросил Десятник.
Они сидели в кабинете настоятеля, который любезно предоставил им его, пока их комнаты готовят. Десятник беспокойно перемещался по кабинету. А Чужестранка удобно устроилась в кресле за столом, и рыскала по столу в поисках чего-нибудь интересного, словно ребёнок, которого папа оставил на работе без присмотра.
—А что такое? — Ответила Чужестранка, не отвлекаясь от своего занятия. — Ягода, как ягода. Что в ней такого?
—Что такого? — Десятник слегка повысил голос, но оглянулся, как будто опасаясь, что за ними могут следить, затем начал говорить тише. — Это святая ягода, — он наклонился над столом. — Она растёт там, если верить священному писанию, где ступал бог, но никто не видел её уже много столетий. Говорят, она указывает на пророков, также она способна лечить любые болезни и раны. Так откуда у тебя это?
—Несколько, столетий... — протянула Чужестранка. — Значит её никто не видел, значит легко обмануть, другой похожей ягодой.
—Мне не известны ягоды похожие на рубенцию. Но её очень искусно описали и зарисовали мастера прошлого. Это точно она.
—Тогда у меня нет вариантов, хотя погоди… — Десятник приблизился к ней. — Может быть рисовальщики прошлого не были столь искусны? — Десятник потерял интерес и что-то пробубнил. — Десятник, я понимаю, что тебе хочется, чтобы это была какая-то реликвия, но правда всегда скучна и некрасива. В писании могли ошибиться, напутать с переводом — ваш язык же менялся? Да, я так и думала. Художники тоже могли зарисовать её по рассказам, может ягод этих не видели не двести лет, а все пятьсот или тысячу? О какой точности может идти речь? Мне ягоды дал старик, которого ты чуть не зашиб, входя в храм.
—Какой старик?
—Тебе, как воину, нужно быть внимательнее. Когда ты заходил в храм, из него выходил лысый старик, который предложил мне работу.
—Я был внимателен. И никто из храма не выходил.
—Я говорю то, что видела. Ты не забыл, что до входа в храм ты блевал у канавы? Может из-за самочувствия и спешки ты его не заметил? Или ты хочешь обвинить меня во лжи?
—Нет. — Десятник потёр голову. — Прости, я не хотел обидеть.
—Ничего, ты просто устал. Нам обоим нужно отдохнуть. Сколько ещё до столицы?
—Если не будем сбавлять скорость, то завтра прибудем в Лирнес к обеду.
—Хорошо.
В дверь постучали.
—Входите. — В унисон ответили Десятник и Чужестранка.
Дверь отворилась и в неё зашёл послушник, тот с кем она говорила под балконом.
—Ваши комнаты и ужин готовы. Купальни будут готовы после еды. Я проведу вас до трапезной.
—Пойдём, — сказала Чужестранка. — Помнишь, дела на голодный живот не решаются.


Купальня была плохо освещена, но это было к лучшему. Чужестранка не хотела, чтобы какой-нибудь подросток, которыми здесь оказались многие служители, начал за ней подглядывать. Помещение было большим, и для неё одной было излишней большая часть купален. Служительницы любезно вызвались ей помочь, но она, сказав, что сама с этим справится, выпроводила их. Единственное за что переживала Чужестранка это были мечи, поэтому отдала их на сохранение Десятнику.
Она стояла перед ступенями в одну из купелей, наполненных горячей водой, замотанная в полотенце и мылом в руках. Но пока Чужестранка не решалась войти в воду. Она скинула с себя полотенце и положила на него мыло и повернулась к большому зеркалу, которое стояло напротив купели. Она протерла запотевшее зеркала и увидела своё лицо.
—Ты же всё та же, кого я знаю? — Спросила она у зеркала.
Ответа не было. Чужестранка прислонила локоть к зеркалу и скользнула вниз, протирая остальную его часть. Теперь она видела себя всю. Чужестранка сразу отвернулась и больше в зеркало не смотрела — не хотела видеть это тело, усеянное шрамами. Шрамы — не редкость для воина. Поэтому они её не беспокоили, некоторые оставляли после себя воспоминая и о битвах... и о людях. Некоторые она не помнила. Но один. Один аккуратный шрам от пупка до низа живота никогда не вызывал у неё тёплых чувств о битвах. Это шрам получен не от противника, а от самых близких людей.

Глава 6
Взаимопонимание одиноких людей.
Девочка шла по тёмному коридору, слабо освещённому тусклыми масляными лампами. Девочке было страшно. Она не знала куда ведёт её отец. Не знала, что её ждёт. Она не понимала, что происходило последние несколько дней. Её перестали отправлять на задания и освободили от тренировок. Оба эти занятия она не любила, но эти изменения вызывали у неё тревогу.
Погода на улице была ужасная, даже здесь, в подвале дома, был слышен гул дождя по земле. Дождь бил по земле, словно пытаясь разрыть землю, разрушить кирпичики подвала и выпустить девочку из-под земли. Послышался мощный раскат грома. Девочка вздрогнула и почувствовала на себе руки отца. Он нежно прижал её к себе.
—Не бойся, мой самый смелый воин, — голос отца успокаивал. — Тебе не должно быть страшно, я же с тобой.
—Да, отец.
Отец отпустил её и пошёл дальше.
—Ну, что-же ты застыла? — Отец обернулся. — Пойдём.
Девочка послушалась отца и побежала за ним. Они наконец дошли до конца коридора и остановили у огромных дверей. Отец приложил руку к двери, чтобы открыть, но замешкался.
—Иногда я сомневаюсь, правильно ли я поступаю, — голос отца еле заметно дрогнул, но сразу же вернулся в нормальное состояние. — Но начатое…
—Всегда нужно заканчивать. — Весело закончила фразу отца девочка.
—Точно! — В его голосе была непонятная ей тоска.
Отец отворил двери. Внутри было ярко. На полках аккуратно расставлены разноцветные баночки. Длинный стол посреди комнаты. Несколько человек, которые смотрели на гостей. Среди них девочка узнала своего дядю — лучшего врача, которого она знала, он не раз спасал и её, и других членов семьи.
—Дядя, давно я Вас не видела. Что привело Вас сейчас?
Он посмотрел на отца непонимающим взглядом.
—Ты ей не сказал?
—По правде говоря, что-то сердобольным я стал, не смог.
—Для главы семейства это недопустимо, ты сам это понимаешь, — дядя посмотрел на девочку, потом снова на отца. — Но я не могу тебя осуждать, всё-таки это твоя единственная дочь.
Дядя подошёл к девочке, встал на колено и положил руку ей на плечо.
—Ты недавно жаловалась матери на ежемесячные кровотечения. Это в будущем помешает выполнению заданий.
—Но я ни разу не уходила с поражением, даже с такими кровотечениями. — Девочка оскорбилась сомнением в её умениях и повысила голос.
—Я знаю. Но мы не можем рисковать. Нужно удалить одну часть твоего тела. Вот здесь. — Он указал на нижнюю часть живота.
—Я против! — девочка начала кричать. — Боги осуждают это! Тидж создала нас совершенными. Я не собираюсь идти против богов.
—Боюсь, это бремя нашей семьи, мы должны так поступить. А теперь успокойся, раздевайся и ляг на тот стол.
—Нет!
—Всё, с меня хватит. Схватить её.
Три человека, до этого молча наблюдавшие за происходящим, начали подходить к ней. Девочка начала пятиться и готовиться к обороне. Четыре взрослых человека против одной маленькой девочки. Сложно. Сложно и страшно. Но иного выбора нет. Она не собиралась сдаваться без боя. Девочка сделала ещё один шаг назад и наткнулась на что-то мягкое. Человек!? Отец! Он мягко положил руку ей на плечо и сильно сжал. Пять. Пять человек против девочки.


Чужестранка вскочила с кровати и огляделась. Холодный пот окутал её тело, руки дрожали, всё тело плохо подчинялось сознанию. Сейчас она была максимально уязвима и благодарила богов за свою относительную безопасность.
—Сон… — Прохрипела Чужестранка.
Она уселась на кровать, укуталась в тёплое одеяло и легла на бок, свернувшись калачиком. Холод уходил, но тело продолжало быть беспомощным, руки по-прежнему дрожали, ноги не слушались и были, как будто тряпичными. Она накрыла одеялом голову, и мир погрузился во мрак. Чужестранка снова одна, снова в темноте, снова беспомощна. Накатил прилив отчаяния, словно неминуемое бедствие, оно накрыло её. И если бы Чужестранка могла заплакать, то она с уверенностью сделала бы это. Но она давно разучилась лить слёзы даже когда больно, даже когда одиноко. Боль внизу живота накинулась на неё, и она свернулась ещё сильнее и скрестила руки на месте боли.
—Не прощу. — её тихий голос дрожал. — Простите меня, Тиджа, Мирис, молю простите. Я не смогла.
Лёгкий стук в дверь раздался для Чужестранки гулким эхом в голове. Она сразу же привела разум в порядок и встала у кровати лицом ко входу. Боль не утихала, но нужно было сохранить лицо, особенно если за дверью Десятник — с ним ещё придётся идти в Лирнес, а рассказывать о прошлом Чужестранка не желала.
—Войдите. — Крикнула она. От голоса, который тихо стонал под одеялом не осталось и следа, на смену ему пришёл громкий и звонкий голос Чужестранки.
Дверь отворилась. В комнату вошёл юноша с подносом, на котором стояли маленький чайник, чашка на блюдце и тарелка с печеньем. Всё это юный служитель уронил, как только поднял голову. Он ошарашено смотрел на голую Чужестранку, которая ничуть не чувствовала смущения. Мальчик почти сразу отвернул взгляд и принялся собирать осколки, одновременно заикаясь, начал мямлить извинения. Чужестранка подошла к нему и опустилась на колени, чтобы помочь. Тот, видимо не заметивший её, в этот момент отпрянул и упал назад.
—Ч-что Вы! — юноша заикался и весь покраснел. — Я сам всё соберу!
Чужестранка одарила его непонимающим взглядом. Сначала она подумала, что он просто удивился от неожиданности голой женщине, но теперь видела, что парнишка очень смущён.
—Ты чего так разволновался? Неужели голую женщину никогда не видел?
—Мы дали священный обет. Мы не можем жениться. А возлечь с женщиной в постели до замужества это верх греховности.
Чужестранка рассмеялась в голос.
—Что смешного?
—Слуга богов, который не знает женщину. — сказала Чужестранка — Немыслимо. Ладно, не буду дальше тебя смущать. Можешь идти. Только скажи, вокруг храма не кружит случайно огромная чёрная птица.
—Да, — мальчик снова удивлённо на неё посмотрел, но потом снова быстро отвернулся. — Настоятель говорит, что он — посланник божий и несёт хорошие новости.
Чужестранка кивнула, хотя её собеседник этого не увидел. Он уже встал, развернулся, стыдливо прикрывая бугорок в области паха, и удалился, закрыв за собой дверь.
—Верх греховности, значит, — она направилась к кровати и плюхнулась на спину. — Вот почему Десятник так распереживался. — Чужестранка посмотрела в окно и протянула руку к нему. — Единение людей — это грех, но отбирать свободу они могут. Странные люди.
Резкая боль снова заставила её скрючится. Она немного утихла, пока в комнате был гость, но сейчас вернулась с новой силой. Чтобы не закричать, Чужестранка закусила край одеяла. От боли в глазах начало мерцать, а потом и потемнело.


Чужестранка оделась, закрепила доспех, повесила на себя ножны и встала у окна. Люди, пришедшие утром помолится, уходили от храма в даль. Солнце было уже достаточно высоко. Похоже, она проспала куда больше обычного. Видимо, сказывается долгая дорога и её потрясения. Сначала она убила собственных учеников, конечно, перед Десятником она не могла показать скорбь утраты, но всё её нутро разрывалось в тот момент. Потом она узнала, что в этой стране до сих пор существует работорговля. Для человека, которого всю жизнь учили, что свобода есть наивысшее благо, это было не просто шоком, это разбивало ей сердце и душу. Хуже всего то, что местные воспринимают это, как должное.
Чужестранка положила руку на рукоятку меча и крепко сжала её.
—Мы сегодня увидимся, мой милый друг…
Она развернулась и направилась к двери. Чёткие шаги раздавались эхом по комнате, словно указывая на её серьезные намерения. Распахнув дверь, она увидела Десятника, который стоял у входа и, почёсывая затылок, зевал. Открыв, наконец, глаза, он сказал:
—А, проснулась уже.
—Да, ты уже поел?
—Нет.
—Припасы пополнил?
—Нет
—Что же ты всё это время делал?
—Молился.
—Пойдём поедим, пополним запасы и наконец прилетим к точке назначения. Сегодня из-за меня мы задержались, но я хочу непременно сегодня выполнить задания и получить свою награду.
—Пойдём. — Всё также, зевая, протянул Десятник.
Они пошли по длинному коридору, её вёл спутник, сама дороги она не знала. От сходства с её сном по ней пробежали мурашки, но она быстро взяла себя в руки.
—А если не секрет, — начал Десятник. — Сколько же платит король за твои услуги?
—Сорок тысяч элов на счёт в «Банк Короны», с возможностью обналичивание без очереди.
—Сколько! — у Десятника округлились глаза. — Это моё годовое жалование.
—Ну моя работа не из простых. Ты же меня чуть не убил.
—Так ты же влетела в город на огромном вороне. И это ты напала на меня первая!
—Ой, да ладно тебе, — Чужестранка махнула рукой. — Хватит жаловаться.
Они дошли до трапезной, где уже сидели несколько монахинь, заканчивающие принятие пищи. К новоприбывшим едокам сразу же подошли две молодые девицы и усадили их за стол, сказав, что сейчас подадут еду. Чужестранка стала разглядывать интерьер, пока Десятник её не отвлёк.
—Что же такое ты везёшь в столицу? За простое письмо столько не платят.
—Ты что же знаком с моими расценками?
На стол подали несколько блюд. Густой, наваристый суп, какая-то каша с мясом, миска хлеба, чайник и две чашки. Ничего особенного, но для Чужестранки это было деликатесом — в дороге не часто приходиться обедать сразу несколькими блюдами.
—Нет, — продолжил Десятник. — Но всё же?
—Послушай, мой милый Десятник, — Чужестранка взяла в рот ложку супа, прожевала, проглотила и продолжила. — Скажи, пожалуйста, какова численность гарнизона порта? Каков запас оружия? Где находятся слабые места в обороне? Нет? Так и не лезь в мою работу. Я посыльный, посланник, гонец, называй как хочешь, но знай, что я лучшая в этом. И я не раскрываю сути работы.
—Понял, понял, не горячись, просто спросил.
—Быстрее доедай, нас ждёт Лапас. Судя по тому, что мне сказал один из здешних мальчиков, нужно поскорее к нему вернуться, иначе настоятель раздерёт невинную птицу на реликвии.
—А запасы?
—Сегодня будем во дворце, там этим и займёмся. — Чужестранка снова принялась за еду, а потом добавила. — Точнее займусь.
—Да… всего ничего знаем друг друга, а кажется, что полжизни с тобой провёл.
—Это потому, мой милый Десятник, что мы одиноки.
—Спорное заявление. Ты может и одинока, но я — нет.
—Да ну? Тогда ответь мне на вопрос: ты с кем-нибудь попрощался, когда уходил со мной? Может отправил весточку кому? Во лжи нет ничего плохого, вот только не ври самому себе.
Десятник ничего не ответил. Только перестал есть и пялился в тарелку. Похоже слова собеседницы задели его за живое.
—Тут на лицо озарение. — произнесла Чужестранка с лёгким смешком. — Не принимай близко к сердцу. Успокойся и ешь, на сытый живот правда спокойней принимается.
—Тут ты права, — Десятник начал жадно есть свою порцию поданной еды. — Знаешь, Чужестранка, ты за эти два дня много мне показала и многому научила, но самый важный урок — это не забывать про еду.
—Ага, то-то же.
Дальше ели молча, даже не смотрели друг на друга. В трапезной остались только они вдвоём, и тишину нарушал только стук столовых приборов. Чужестранка наслаждалась моментом одиночества, секундные косые взгляды местных почему-то сегодня очень нервировали её. Судя по довольному лицу Десятника, тот тоже наслаждался, только не одиночеством, а тишиной и, наверное, был несказанно рад тому, что рот Чужестранки сейчас занят.
Когда они закончили доедать кашу и принялись за чай, в коридоре послышался топот нескольких десятков ног. Потом к этому шуму прибавились голоса, сливавшиеся в один неразборчивый гул, неумолимо приближающийся к трапезной.
—Похоже тихо уйти у нас не получиться. — Сказала Чужестранка, допивая чай.
Десятник кивнул и тяжело вздохнул. Они оба встали из-за стола, подошли ко входу и начали ждать гостей. Долго ждать они не заставили, почти сразу в зал вошёл настоятель со свитой в количестве пяти человек. Из всех присутствующих Чужестранка знала только настоятеля, другие лица были ей не знакомы.
—Я рад, что не отвлёк вас от трапезы и вы уже закончили. — начал Архин. — Как я понимаю, вы уже собираетесь покинуть нас?
—Вы совершенно правы, мой милый настоятель, — ответила Чужестранка. — Надеюсь, мой ворон в порядке?
—Мы бы не посмели навредить ему.
—Отлично, тогда мы покидаем этот храм.
—Но постойте, быть может, вы останетесь ещё ненадолго, чтобы мы могли проводить вас с почётом?
В коридоре послышался топот кого-то маленького. Ребенок? Откуда здесь ребёнок? Затем послышались и гулкие шаги взрослых. Но похоже никто, кроме Чужестранки и Десятника, не заметили шума.
—Почёт мне не нужен. И мне нужно сегодня закончить работу.
—Как жаль, но я бы… — настоятель не успел закончить фразу.
В комнату вбежала маленькая девочка и бросилась к настоятелю. С разбега влетевшая в него, она радостно закричала:
—Дядя Архин!
—Мавен, малышка, что ты тут делаешь?! — Спросил ошарашенный настоятель, как только он закончил фразу, в трапезную вбежали две тучные монахини, Архин жестом приказал им скрыться. — Где твоя мать?
Девочка ничего не ответила, лишь уткнулась лицом в настоятель, чтобы скрыть накатившие слёзы. Архину ничего не оставалась, кроме как успокаивать её.
Чужестранка невольно вздрогнула, когда услышала имя девочки. Всего на одну букву отличается от имени её ученицы. Мовен была метисом — её отец был с материка, а мать с Тиджлиса. Наверное, отец настоял на имени из своей культуры.
Когда Мавен закончила всхлипывать, настоятель опустился на одно колено, вытер слёзы с её лица и сказал:
—Не беспокойся, всё будет хорошо. Ты можешь рассказать, что случилось? — голос настоятеля был чутким и нежным.
Девочка утёрла слёзы, посмотрела на Архина, восстановила дыхание и начала говорить:
—На деревню напали разбойники. Отец спрятал нас с мамой в подвале, а сам… а сам…
К Мавен снова подступали слёзы, дыхание становилось учащённым. Сначала она пыталась хоть что-то выдавить из себя, но все слова разбивались о непреодолимый невидимый барьер. Слёзы застыли у её глаз, было видно, что она из-за всех сил старалась держаться, но лицо девочки становилось всё багровее, а дыхание учащалось, пока не превратилось в глухое посапывание. Свита Архина бросилась к девочке, стараясь её успокоить.
—Отойдите быстро! — раздался крик Чужестранки.
Она быстро шагала к Мавен, расталкивая нерасторопных помощников. Когда Чужестранка подошла к девочке её губы были уже синеватого оттенка. Она поняла, что тянуть нельзя. Она уже видела такое, и действовать нужно было незамедлительно. Чужестранка осторожно, но достаточно быстро взяла на руки задыхающегося ребенка и понесла его к окну.
—Окно, Десятник! — прокричала она. — Открой его!
—Оно не открывается. — Ответил он растерянно, подбежав к окну.
—Значит разбей! Ишен инна!
Звон разбитого стекла, вой зевак в трапезной, ругательства на улице.
Чужестранка опустила Мавен на ноги, хотя она еле на них стояла, направила её голову к окну, чтобы та вдохнула воздуха, и сама стала глубоко дышать, как бы показывая, что нужно делать. Дыхание Мавен и вправду чуть замедлилось.
—Вот так, молодец. — Чужестранка встала на колени позади девочки и поглаживала её по спине. — Продолжай, вдох, попытайся задержать воздух внутри, выдох, молодец, моя хорошая. — она повернулась к толпе и тихо сказала, чтобы не напугать девочку. — воды, быстро! — потом она снова повернулась к ребёнку. — Мавен, тебя же так зовут, да?
—Д-д-да. — Заикаясь, она смогла ответить.
—Мавен, моя милая, скажи тебе нравятся птички? Не говори, просто кивни. — Мавен кивнула. — Ах, это хорошо. Видишь вон там. — Чужестранка показала рукой вдаль. — Стая птиц летит. Они прилетели, чтобы помочь тебе. А хочешь я покажу тебе огромную птицу? Она больше тебя и даже больше меня.
Мавен снова кивнула. Как раз принесли стакан с водой. Чужестранка взяла его и поднесла его к губам девочки. Она всё ещё всхлипывала, поэтому у неё не сразу получилось попить, первая попытка закончилось разлившейся водой по лицу, но это частично привело Мавен в чувства. Она сделала глоток, второй третий, остановилась, отдышалась и, наконец, допила оставшуюся воду. Девочка успокоилась, все присутствующие выдохнули с облегчением.
— Архин подойдите сюда, возьмите девочку за руку, — сказала Чужестранка. — Вот так останьтесь с ней, сейчас ей нужен покой, кто-то родной рядом и сон. Позаботьтесь об этом сами, а нам пора уходить.
—Спасибо, Вам большое, — ответил настоятель, держащий за руку Мавен. — Я не знаю, что было бы если… если…
—Остановитесь, не хватало нам ещё и Вас спасать.
—Дядя. — послышался слабый голос девочки. — Это она, она нас всех освободила. Нас везли продавать, а она всех освободила. Она замечательная, можно мы свяжемся с ней?
В толпе начались перешёптывание и причитания.
—Госпожа, Чужестранка, Вы не против?
—Что это значит?
—Связать души перед Высшей Силой, перед Триединым Богом. После связывания если кому-то из вас понадобится помощь, то судьба непременно направит к нуждающейся. Я понимаю, что Ваша вера иная, но…
—Ничего, что я иной веры?
—В вопросах связи это не имеет значения.
—Тогда я согласна.
—Дайте ваши руки. — обе они протянули руки. — Возьмитесь. Во имя прошлого воплощения, настоящего Бога, и будущего Мессии. Да будет это в согласии трёх.
Настоятель провел свободной рукой, уже знакомый Чужестранке, треугольник, а потом рассоединил руки девушек.
—Я больше вас не задерживаю, ещё раз большое спасибо.
—Я всегда готова помочь, ещё чуть-чуть побудьте у окна. Десятник побежали.
Они убежали из трапезной, вскоре от них не осталось даже шума шагов в коридоре. Только после этого кто-то из зевак осмелился сказать:
—Как Вы могли связать ребёнка с иноверкой? Это же противоречит нашей вере.
—Ты смеешь спорить со мной о содержании Святого Писания?! — настоятель говорил строго, но не громко, чтобы Мавен оставалась спокойной. — В Писании нет ничего об этом, значит я ничего не нарушил. Но ты сейчас споришь со своим учителем, тебе стоит умерить свою гордыню, юноша.
Из окна поднялся подул сильный ветер, вслед за ним появилась огромная тень птицы.
—Она не обманула, она правда показала огромную птицу! — голос Мавен уже был более звонкий, чем раньше, но она всё ещё слабо держалась на ногах.


Глава 7
Сложности внешней политики
Птицы, сидевшие на деревьях, испугались громкого звука и полетели в разные стороны, тем самым всполошили других зверей. Вскоре в этой части леса не осталось ни одного животного, который, хоть как-то дорожил жизнью. Жители леса были встревожены внезапным шумом ветра и ломающихся веток, который затем перешёл в истошный стон, прерывающийся на плевки.
—Так мы никогда не долетим до столицы. — Чужестранка пинала камни, стоя рядом с Десятником, который распластался на траве и извергал из себя остатки сегодняшнего завтрака.
—Ну извини, я не…— новая волна рвоты докатилась до горла стража, и он был вынужден закончить фразу недоговорив.
—Да молчи уже, я не обвиняю тебя, в своё время я тоже наблевалась. Лапаса жалко, об ветви ударился, больно, наверное.
Ворон ходил вокруг своих всадников, похрустывая старыми трухлявыми палочками. Он разрыл землю, увидел нескольких толстых склизких, переплетённых между собой червяков, и в одно движение съел всю кучку. Всё это произошло на глазах Десятника, от чего на последнего напал новый приступ рвоты. Лапас заметил, что мужчине, который зачем-то увязался с ними плохо, и будучи сердобольным вороном, он тут же разрыл ещё земли и нашёл новых червяков, взяв их в клюв гордо понёс их к бедному человеку, бросил их перед ним и погладил лапой его по спине.
—Спасибо, Лапас. — прохрипел Десятник, который сейчас бы с удовольствием снова бы начал блевать, но было уже нечем. — Хоть кто-то тут знает о сострадании человеку.
—Он просто ждёт пока ты испустишь дух, чтобы перекусить. — сказала Чужестранка, а потом добавила — Ладно, не пугайся, Лапас не ест падаль. — Чужестранка весело рассмеялась.
Десятник, наконец, набравшись сил, встал отряхнулся, привёл себя в порядок, на сколько это было возможно, и выдавил из себя:
—Ну что, летим?
Чужестранка молча указала пальцем наверх. В небе высились макушки деревьев, которые качались из стороны в сторону. Десятник не понял её загадочный жест и вопросительно пялился, ожидая ответа.
—Ты последние мозги на траве оставил? Мы чудом сюда приземлились, чтобы ты не упал с высоты птичьего полёта. Лапас здесь не взлетит, места для крыльев не хватит. Пойдем в ту сторону. Я видела сверху там тракт.
Чужестранка махнула рукой сторону и направилась туда. Десятник пошёл за ней. Последним неохотно зашагала большая птица.
—Чужестранка.
—Я слушаю тебя, мой милый Десятник.
—Там, в храме, ты сказала ише… иншен инна…
—Ишен инна?
—Да! Что это значит?
Чужестранка резко остановилась, Десятник сразу же последовал её примеру, однако только через мгновение заметил причину остановки. Они оба тут же положили руки на рукоятки мечей. Перед ними в кустах стоял огромный волк. Он совсем не пытался прятаться и был настроен агрессивно. Вокруг широко разинутой пасти висела пена, слюна капала на землю под ним.
—Десятник. — сказала шёпотом Чужестранка, не сводя взгляд со зверя. — А это нормальный размер для волка? Он же размером с медведя.
—Обычно чуть меньше, но примерно, такие. Но меня другое пугает. — сказав это Десятник замолчал.
—Что именно? Не самое лучшее время для драматичных пауз.
Волк начал движение, но не приближался к людям, только смотрел на них и обходил.
—Обычно такие охотятся с семьёй, а других я не вижу, значит он больной.
—Не люблю сражаться с противником, которому нечего терять.
Чужестранка и Десятник одновременно обнажили мечи. Лапас раскрыл крылья и издал громкий звонкий крик, снова взбудораживший окрестность. Волк незамедлительно прыгнул на самого маленького человека, ошибочно подумав, что это самый слабый враг. Для него это была фатальная ошибка. Чужестранка ловко уклонилась от когтей зверя и полоснула его от лопатки до последнего ребра, сразу же развернувшись к сопернику. Удар оказался несмертельным и лишь неглубоко порезал шкуру, слегка обнажив мясо. Волк приземлился рядом с Лапасом, который тут же нанёс удар когтистой лапой по морде животному. Зверь развернулся в сторону от удара, хотел поклацать зубами, но понял, что не может это сделать, от удара птицы у него вывихнулась нижняя челюсть, и теперь она держалась почти поперёк к верхней. Волк почувствовал жгучую боль в боку, развернулся, увидел человека, воткнувшего своё оружие в него. Он всё ещё мог двигаться, поэтому толкнул телом человека, который тут же отлетел в сторону, оставив меч в ребре. Волк уже готовился к прыжку, когда почувствовал, как кто-то запрыгнул на его спину. Боль обожгла шею, следующий вдох зверь сделать не смог. Человек спрыгнул с него и побежал к другому. Волк ещё какое-то время простоял, попытался сделать шаг, но не удержал равновесие и упал. Последнее, что он увидел, был ворон, клюв которого стремительно приближался в глазу животного. Боли волк уже не почувствовал.
—Как ты? — Спросила Чужестранка, подбегая к Десятнику, который приходил в себя.
—Жить буду.
Чужестранка подала руку. Десятник взял её и встал. Они оба смотрели на труп побеждённого животного, которого потрошил Лапас. Кровь от волка текла ручьями прямо к ним.
—Ситуация, когда всё плохо и все не знают, что делать. — Чужестранка развеяла тишину.
—А?
—Ишен инна. Ты спрашивал.
—А…
—Ты интересный собеседник, мой милый Десятник.


—Вон там. — Десятник надрывал горло, чтобы его слова перекрыли ветер, задувающий в уши. — Здание высокое, с треугольником на башне, это главный храм, от него на северо-восток дворец короля.
—Поняла. — Чужестранка кивнула.
—Может лучше войти в город, а не влететь?
—Стража предупреждена обо мне.
Десятник не стал уточнять, кто должен был предупредить гарнизон, но на всякий случай приготовился к возможной атаке. Он посмотрел на Чужестранку. Её плащ развевался на ветру, она была сконцентрирована на месте назначения и смотрела вперёд.
«И как она что-то видит без очков? Может из-за разреза глаз?» — подумал он.
Десятник посмотрел вниз. Они пролетали над крепостной стеной. Несколько лучников целились в них. Он пригнулся, готовясь к выстрелам, но к лучникам кто-то подбежал, взял одного из них за плечо и остановил их. Воины опустили оружие. Десятник выдохнул с облегчением.
—Приготовься. — Чужестранка обернулась. — Будем резко снижаться.
Десятник не знал как можно к такому приготовится, поэтому набрал в грудь воздух и крепче вцепился в седло.
Ухудшение состояния не заставило ждать Десятника. В глазах потемнело, в висках начала пульсировать кровь. Во рту накапливалась слюна, рвота была уже на подходе. Он бы вот-вот потерял сознание, но его понемногу отпускало. Частые полёты натренировали его, раньше он бы уже устроил для людей снизу дождь из содержимого своего живота.
Они пролетели храм, и Чужестранка направила ворона в сторону дворца. Ворон послушно совершил манёвр. Дворец стремительно приближался. Стража, расположенная по всему периметру королевского сада, задвигалась, но командиры успокоили солдат. У ступеней дворца уже стояла делегация, которая намерилась их встретить, скорее всего, заметившая их из далека и поспешившие ко входу, вид у делегатов был уставший, а дыхание тяжёлым, но Чужестранка проигнорировала их, направив Лапаса на один из балконов. Встречающие тут же поспешили внутрь дворца.
Тем временем Лапас приземлился на перила балкона. Чужестранка спрыгнула с ворона и поспешила зайти внутрь. Десятник в свою очередь стал аккуратно слезать, чтобы не упасть после такого полёта.
Чужестранка, как и думала оказалась в тронном зале, прервав своим появлением разговор короля с элитой страны. Она направилась к монарху, но путь ей преградили, двое стражников, скрестившие алебарды у горла незваной гостьи. Чужестранке пришлось остановиться, взявшись за меч.
—Ради всех богов, — заговорила она. — Прикажи своим служакам опустить оружие, или я окрашу эту комнату в красный.
—Вы слышали нашу дорогую гостью, — раздался голос короля, встающего с трона, жестом, отправляющим из тронного зала нескольких человек, с которыми он разговаривал. — Эта особа под защитой короны.
Охрана послушалась и отошла. От компании короля отделились три человека и вышли из зала. Внутри остались только десять охранников, пять приближённых короля, сам король и Чужестранка, которые направлялись друг к другу.
—Разве так нужно встречать старых друзей, милый король? — сказала Чужестранка, широко раскинув руки для объятий.
—Я не думал увидеть тебя сегодня, моя Чужестранка. — Монарх подлетел к подруге и обнял её.
—Принимай заказ, Форд. — Она указала на балкон, с которого как раз выходил Десятник.
Король тут же отошёл от Чужестранки и пошёл к нему быстрыми широкими шагами.
—Артур, мальчик мой, — он радостно кричал, приближаясь к сыну, которого очень давно не видел. — Наконец, ты навестил отца. Плохо, конечно, что для этого мне пришлось нанимать тебе такой дорогой эскорт.
Форд обнял, всё ещё отходящего от полёта сына.
—Кстати, об этом. — вмешалась в сентиментальный момент Чужестранка. — Можно заплатить эскорту?
Король, не оборачиваясь, махнул кому-то рукой. Тут же к ней Чужестранке подошёл старый мужчина, всучив свёрнутый листок, он поспешил отойти обратно к остальным важным лицам города. Она развернула свиток, посмотрела, кивнула и сунула куда-то под плащ.
Король прекратил приветствовать блудного сына и шёл с ним к своей гостье. Похлопав её по спине, он радостно потянулся губами к её щеке, но та выставила ладонь и остановила его.
—А не слишком ли я молода для тебя?
—Да я дам фору своему сынишке, кроме того, возраст придаёт мне шарм.
—Ну в этом ты прав. — Чужестранка чмокнула Форда в щетинистую щёку. — Но на большее не рассчитывай.
—Я сейчас встретил сына, которого не видел много лет, меня поцеловала красивая молодая женщина, мне кажется, если пожелаю большего, то бог меня накажет.
Оба они громко рассмеялись. Втроём они дошли до трона, куда усадили Десятника, который, наконец, понял, что груз, который Чужестранка везла сюда был он сам, от чего его эго было задето, но ругаться сил не было, да и ничего уже не исправить.
—А что со вторым моим заказом? — Спросил король.
—Там есть интересная информация, лучше собери собрание. — в ответ Форд кивнул. — Лучше срочно, я хочу закончить сегодня работу.
—Лютер. — к нему подбежал один из стражников. — Собери командующих армиями, которые находятся в столице. Ответственным на местах отправь письма с указаниями о боевой готовности. Найти министра казны, скорее всего он в пригороде в своём поместье. Всех собрать до захода солнца. Сам знаешь кого звать, давай быстрее.
Лютер кивнул и побежал к выходу. Стража открыла перед ним тяжёлые двери, а потом с грохотом закрыла. В зале повисла звенящая тишина. Свита короля была в недоумении. Вот так просто сказать королю одну фразу, от которой он сейчас переполошит всю армию и министров. Эта странная чужеземная девка явно была необычной и владела важной информацией.
—А теперь, когда ты закончил. — Чужестранка нарушила тишину. — Мы можем остаться без лишних глаз?
—Всем выйти. — скомандовал король, слушаясь приказу, приближённые короны, вышли из зала. — Я сказал все! — на этот раз приказ предназначался стражникам, они помешкались, но начали выходить. — Не задерживаемся, со мной сейчас два сильнейших воина в стране.
Дверь хлопнула, раздаваясь эхом по пустому залу. Внутри остались только трое. Десятник хотел было, наконец, спросить, что здесь происходить, но осёкся, когда на его глазах произошло новое событие, которое было наравне, а может и затмевало предыдущие. Чужестранка с размаха влепила пощёчину его отцу. Королю! В его тронном зале! Этот человек сейчас мог за такое оскорбление позвать охрану назад, и какой бы искусной воительницей она ни была, в столице бы хватило солдат, чтобы её победить, а потом с позором казнить. Но король молчал, лишь потирая щёку.
—Ты не говорил, что в твоей стране разрешена торговля людьми! — Чужестранка сдерживала свой голос, чтобы за дверью никто не услышал нападки на короля.
—Тут ты загнала меня в угол. — ответил Форд. — Рабство – одна из немногих вещей, которые мне не удалось отменить после правления моих предков. Но я стремлюсь к этому, сейчас я запретил брать в рабство людей для интимных услуг и полностью запретил рабство детей.
—Не удалось отменить? Помнится, когда мы встретились, ты был более смелым в заявлениях. И если бы я тебя тогда не спасла, то гнил бы в клетке. Постой, когда ты запретил рабство детей?
—Около трёх месяцев назад.
—Тебе об этом было известно? — Чужестранка обратилась к Десятнику, тот отрицательно помахал головой, потом она снова повернулась к Форду. — По пути нам встретился караван с рабами, там было несколько детей.
—Вы запомнили имена или лица торговцев. — король сильно переменился в лице. — В первую очередь нужно освободить детей.
—Все люди были освобождены, лиц торговцев теперь никто не увидит, несчастный случай на производстве.
—Несчастный случай? — Недоверчиво переспросил король. — Ладно, в конце концов, они были преступниками. Сегодня на собрании будут ответственные за это люди, там и разберёмся с доставкой информации. А тебе я снова дарю королевское помилование.
—Снова? — спросил Десятник.
—Похоже переспрашивать – это ваша семейная черта, — сказала Чужестранка. — Да, Десятник, у нас с твоим отцом долгая история. Но первое помилование мне так и не пригодилось, всё-таки я не попалась и быстро покинула страну.


—Господа. — голос короля заставил всех в переговорной замолчать. — Собрание объявляю открытым. Начнёт наша специальная гостья, уважаемая госпожа Чужестранка, пожалуйста, можете говорить.
Чужестранка встала из-за стола, сидящие за столом приняли это, как знак уважения, но она устала сидеть и хотела размяться. Она уже хотела начать говорить, но чей-то грузный голос не дал ей это сделать:
—Нам нужно слушать безымянную иноземку? С какой стати? Она хотя бы одной веры с нами?
—Вера в этом вопросе не имеет смысла, — ответил король. — А если сейчас будет ещё одна дерзость в сторону решений короны, то она будет расцениваться, как измена. Я понятно объясняю?
Все вокруг закивали.
—Госпожа Чужестранка, — продолжил король. — Пожалуйста, начните.
—По просьбе короля я отправилась в Соман. Государство, ещё недавно бывшее в междоусобной войне последние несколько десятилетий и славящееся своими пиратами, в миг изменилось. Один из феодалов железной рукой завладел всей властью и избавился от конкурентов. Полгода назад он нарёк себя царём. Снова взял под контроль старые островные колонии, которые негласно взял под контроль ваш король. Это нельзя было оценивать, как агрессию, ведь колонии официально были под властью Сомана. Сейчас там объявлен всеобщий набор в новую армию. Кроме того, отменено рабство, уменьшены права дворян и расширены права народа, включая крестьян, поэтому в боевом духе такой армии сомневаться не стоит.
—У нас с Соманом обширные сухопутные и морские границы, — сказал один из присутствующих. — Вы намекаете на войну? Но мы самая сильная страна континента. Они не посмеют. По крайней мере, у нас есть ещё пару лет, чтобы они решились хотя бы на провокацию.
—Я тоже так думала, — ответила Чужестранка. — Но при прибытии в порт Лордес на нас напал корабль Сомана. Они были похожи на пиратов, ходили без формы, синий пиратский флаг. Но действия били скоординированными. Команда действовала слажена, на корабле был капитан и несколько командиров. Такая иерархия не свойственна пиратам. Напали они из далека, и начали палить из пушек, будто не хотели грабить. Из всего этого можно сделать вывод, что это была разведка боем.
—Понятно, — произнёс король. — Какие идеи, господа?
—Нарастить армию на границе с Соманом, укрепить крепости, форты, предупредить порты, провести учения, набрать новобранцев. — Говорил тот же человек, что и до этого разговаривал с Чужестранкой.
—С точки зрения финансов будет сложно. — подал голос хиленький мужчина в годах. — Армию нужно кормить, всё остальное тоже денег стоит. Мы уже недавно повышали плату солдатам.
—И правильно! — вмешался ещё один человек. — Я, как и командующий Мартин, думаю, что вояки не должны нуждаться в деньгах и шлюхах.
—Командующий Пешин, — сказал король. — Умерьте свой пыл, сейчас нужно думать, как выходить из нашей ситуации.
—Мы можем увеличить налоги знати на пять процентов. — сказал министр финансов, что-то высчитывая на листке. — Уменьшить подати для церкви с десятины до семи процентов для крестьян в пользу короны, для зажиточных крестьян увеличить налоги с пятнадцати процентов до восемнадцати. Увеличить стоимость входа на арену, а также ряда государственных услуг. Уменьшить процент по вкладам в «Банке Короны».
—Мне кажется. — Сказал король. — Что ты просто хочешь облегчить переход народа под власть Сомана в случае захватнической войны. Или направляешь людей на свержение короля.
—Я хотя бы что-то предлагаю. — Обижено ответил министр.
—Если позволите. — прервала спор Чужестранка. — У меня есть идея.
—Говори. — сказал Форд.
—Нужно повторить внутреннюю политику противника.
—Вы говорите про отмену рабства? — спросил министр.
—В основном.
—Это невозможно, знать взбунтуется. — Ответил тип, который в начале собрания возмущался на счёт оратора.
—Армии достаточно платят, чтобы она подавила восстание. — ответил Пешин.
—Хорошо. — сказал король. — Завтра жду план действий от каждого. А от тебя Вильгельм. — он обратился к министру финансов. — Подробный отчёт о том, как поведёт себя экономика при резкой отмене рабства. — в ответ тот кивнул. — А теперь Вы, господин Теграс. Вы сейчас с нами, как представитель знати. Помнится я назначал Вас на должность ответственного за частичную отмену рабства.
—Да, — он ответил неуверенно, уже зная к чему идёт дело. — Всё верно.
—Почему люди на местах не знают о моём указе?
—Ваше величество, нужно время, наша страна немаленькая.
—До Лордеса максимум семь дней неспеша, но мой сын даже не слышал об этом.
—Послушайте…
—Я не хочу слушать отговорки. Господин Теграс Дан Вито, Вы приговариваетесь к смертной казни и лишены всех титулов, поэтому будете казнены завтра на закате, как крестьянин, через лишение головы. Охрана взять его.
Охрана тут же схватила предателя и уволокла его под крики Теграса. Как только стража с ним вышла за дверь, то в зале настала тишина.
—Остальных не задерживаю.
Все поспешили уйти, никто не хотел оставаться на едине с королём после увиденного. В зале остались несколько охранников, король, Чужестранка и Десятник, который сидел в углу, отказавшись от почётного места по правую руку от отца, и не проронил ни слова за всё собрание. Все трое одновременно облегчённо выдохнули. Заметив это, они рассмеялись.
—Ладно. — отсмеявшись произнёс король. — С этим разобрались. А теперь, у меня вопрос к вам обоим.
—Нет. — хором ответили Чужестранка и Десятник.
—Я же ничего ещё не сказал.
—Мне и так всё ясно. — ответил Десятник. — Ты хочешь, чтобы я остался здесь, но моё место в порту. Грядёт война, нужно быть готовым к осаде.
—Мне тоже предельно ясно. — сказала Чужестранка. — Милый король, ты снова хочешь предложить мне какую-нибудь работу вроде тренера по фехтованию. Я отказываюсь.
—Я смирился, что мой старший сын не хочет быть принцем, но разве жизнь бродяги лучше чем то, что я тебе предлагаю?
—Знаешь, мой старый друг, однажды один капитан рассказал мне про рыбу. Она всю жизнь плывёт и ест, даже не спит почти. Если она остановится, то она умрёт. Мне кажется, что я эта рыба. Нельзя мне останавливаться. Я безумно люблю дорогу. Мне интересно посмотреть мир. Я даже люблю дрянные трактиры с громкими пьянчугами и дырявыми простынями на кроватях, если что-нибудь из этого вообще там есть. Мне нравится ночное небо в поле, где видно каждую бледную звезду. Я люблю эту свободу. А если останусь здесь, то неизбежно ты втянешь меня в политику. Не спорь, да, я сейчас вмешалась в политику, но мне это не нравится. Я согласилась в знак нашей доброй дружбы, но больше я не хочу.
—Понятно…— ответил Форд. — Но, Артур, мой сын, тебе придётся задержаться здесь, для тебя будет пару заданий лично от короны.
—Слушаюсь, ваше высочество.
—Вот упёртый. Не хочет называть меня отцом. Кстати, у меня во дворце сегодня бал. Вы приглашены. Будет отличное общество, выпивка и еда.
—У меня служба. — Ответил Десятник.
—Приказом короля, даю тебе выходной.
—Мне нужно найти Архимонаха для работы.
—Архимонах Савва?
—Да.
—Он будет сегодня на балу.
—Спасибо, я так и думала, что ты знаешь про него.
—Ах, ты хитрая девка! Ты опять меня провела. Но ничего, я дождусь, обязательно дождусь, когда ты попросишь у меня что-нибудь.
—До встречи на балу, милый король. Я надеюсь, для меня подготовлена лучшая комната?


Глава 8
Укрощение диких волков
«Ничто так не сближает, как общая тайна.» 
Мариам Петросян. «Дом, в котором...» 

—Извинись перед рыцарем! — раздался душераздирающий возглас.
Чужестранка выходила из своих покоев, когда дверь врезалась во что-то тяжёлое. Собственно, это «что-то» оказалось рыцарем, который тут же заорал так, что зазвенело в ушах.
Перед ней стоял высокий мужчина, на голову выше её, хотя Чужестранку нельзя было назвать невысокой, даже Десятник был примерно равным с ней. Его длинные волосы, почти до плеч были седыми, но мужчина не был стар, на вид лет тридцать пять-сорок. Волосы мужчина убрал лентой, пересекающей всю его голову. Лицо его пересекало два больших шрама, один — от левого уголка рта и до челюстного сустава, второй начинался на лбу, а заканчивался под глазом, который чудом остался цел, после такой раны. Одет рыцарь был в тяжёлый грудой доспех, в остальном он обошёлся только защитой для легкоуязвимых мест и суставов. На поясе у него висел тяжёлый двуручный меч.
—Что молчишь?! — Рыцарь не унимался, пока Чужестранка не понимала, почему она должна извинятся. — Я сэр Вилор Марлен по прозвищу Бешенный Волк. И я жду извинений.
Мужчина явно не страдал от скромности. Но Чужестранка оценила, что этот человек хотя бы представился. Она закрыла за собой деверь и развернулась к рыцарю. Чужестранка сняла плащ в комнате, поэтому предстала в боевом облачении.
—Моё имя — Чужестранка. И я не собираюсь извинятся.
—Так это ты гость короля? — Сказал Вилор, и Чужестранка подумала, что он на этом закончит. — Ха, я слышал, ты отличный воин. Так ты извинишься? Ты ударила рыцаря.
—Мне не за что извинятся перед таким самодуром! — Ответила она и взялась за рукоятку меча левой рукой. — Нечего ходить рядом с дверьми. Поэтому у нас один выход.
—И мне это нравится! — Он тоже взялся за меч.
Они смотрели в глаза друг другу, не моргая. По взгляду обоих было понятно, что они готовы убивать. Первой не выдержала Чужестранка. По коридору раздался звонкий смех, а потом не выдержал и Вилор. Игра была окончена, Чужестранка снова проиграла.
—Как у тебя получается делать такую серьёзную мину?
—Я просто сам по себе человек серьёзный.
От этих слов Чужестранка засмеялась ещё сильнее.
—Что смешного? Я королевский рыцарь, между прочим.
—Ага. Серьёзная должность, — Чужестранка продолжала смеяться и уже держалась за живот. — Для серьёзного человека. Ладно, биться-то будем?
—— Пойдём за мной, тут есть тренировочный зал, если начнём здесь, то охрана сбежится и помешает нам.


—А ну разошлись, сосунки! — закричал Вилор. — Сейчас взрослые покажут вам, как нужно сражаться.
Все послушно перестали фехтовать и начали отходить от площадки к стенам. Тренировочный зал располагался максимально далеко от покоев и тронного зала, поэтому тренировка стражи не мешала королю. Когда все разошлись, один из пажей подбежал к Чужестранке и Вилору с двумя деревянными мечами. Чужестранка только фыркнула на него и пошла дальше. А Вилор не стал молчать:
—Извинись перед нами!
—Извините. — испуганно пробормотал паж.
—Нам не нужны эти игрушки. Я же сказал, что будем сражаться по-взрослому.
Чужестранка встала на площадку для тренировки, пол здесь был не из камня, как везде, а из дерева, поэтому падения были менее травматичны.
—Рыцарю ещё нужны извинения? — Она поторопила своего оппонента, который задержался у пажа. — Или я зря ждала хорошей битвы?
—Я уже иду. — Сказал он.
Вилор встал напротив Чужестранки, он достал меч и взял его двумя руками. Чужестранка последовала его примеру и достала меч превосходства. Ей казалось, что этот меч подходил под эту дуэль. Оба они встали в боевую стойку. Между ними было примерно пять шагов.
Вокруг них стояли молодые стражники в ожидании битвы, в которой, скорее всего, кто-нибудь умрёт. Все затаили дыхание, но ничего не происходило. Менее опытные не понимали, что происходит и считали, что оба противника боятся. Старшие же их товарищи понимали, что оппоненты изучают друг друга. Но в защите обоих абсолютно не было дыр, поэтому они не двигались.
Чужестранка смотрела на Вилора. Сейчас он совсем не оправдывал своего прозвища. Он был собран, внимателен, дыхание ровное, глаза изучали её. Явно кличка дана ему не по поведению в бою, а за скверный характер. Она продолжила изучать противника. Корпус? Закрыт. Ноги? Закрыты. Голова? Тоже. При битве с Десятником такого не было, тот без сомнения был силён, но его вспыльчивость открывала Чужестранке тысячи вариантов первого удара. Опытность даёт о себе знать.
Она поймала взгляд Вилора. Они смотрели друг другу в глаза. Оба понимали, что стоять так могут бесконечно долго. Чужестранка кивнула. Марлен повторил жест. Чужестранка вдохнула. Прыжок вперёд одновременно с Вилором. Их мечи со звоном встретились. Ещё миг они были равны, но мужчина был физически сильней. Он навис над ней, нажимая на неё всё сильнее. Чужестранка скользнула в сторону, развернувшись пнула противника. Она надеялась, что это его замедлит, но Вилор мастерски вытерпел удар каблуком и, будто ничего не почувствовал, развернулся к ней, не давая времени для атаки в спину. Взмах мечом. Заблокировал. Чужестранка была быстрее, но Вилор читал её движения и успевал блокировать все удары.
Звон мечей бил по ушам. Многие стражники даже не успевали следить за быстрыми ударами. Особо предприимчивые стали делать ставки. Большинство стражей знали Вилора Марлена, как лучшего воина, поэтому большинство поставило на него. Но увидев бой начали сомневаться в исходе сражения.
Чужестранка и Вилор вновь скрестили мечи и смотрели в глаза друг другу. Этот момент был опасен для неё. Меч Вилора был тяжелее и прочнее. Будь мечи Чужестранки сделаны хоть трижды мастером, но здравый смысл никто не отменял. Тяжёлый двуручник легко мог сломать тонкий меч Чужестранки.
—Что будем делать, Чужестранка? — Прошипел он. — Так мы будем сражаться, пока не упадём от изнеможения.
—Тогда у нас снова один выход. Откроемся?
Вилор кивнул. Это означало, что оппоненты должны открыть все уязвимые зоны. Исход сражения решит скорость.
Лезвия скользнули, высекая искры. Удар, удар, удар. Взмах. Меч Чужестранки оказался перед глазом Вилора. Но у её шеи тоже был холодный метал. Зрители притихли, потом раздались ругательства и негодование. Никто не ставил на ничью. Встал вопрос о том, как поступить с деньгами.
—Молодежь, деньги останутся нам. — прокричал Вилор, продолжая держать меч у шеи противника. — И без возражений.
Оба переводили дыхание, жадно глотая воздух, но опыт предыдущих битв не позволял сразу опустить оружие.
—Вилор. — прервала молчание Чужестранка.
—Что?
—Твой бог наказывает за связи с иноверцами?
—Я не верю в богов.
—Отлично.
Чужестранка опустила свой меч и, убирая его в ножны, стала подходить к Вилору, едва задевая щекой его клинок. Подойдя к нему, она положила руку ему на затылок, потянула на себя и поцеловала. Вилор не стал возражать.


Они лежали на кровати в комнате Чужестранки. Рука Вилора была под её головой. На лицах у обоих читалось блаженство и благодать. Чужестранка лежала на боку, поглаживая грудь Вилора, и рассматривала шрамы на его теле. В силу своей судьбы, она видела не просто следы от старых ран, она видела прошлое. Она видела шрам от копья у ключицы. Она видела, что, когда он его получил, Вилор был на коне. Удар пришёлся снизу. Маленький шрам на боку был от стрелы, которая прошла по касательной. Шрам от меча на ведущей руке. Это отметка сильного воина. Только такой, как он мог потерять возможность удобно сражаться и выйти из битвы победителем.
Чужестранка могла долго смотреть на него и представлять, как Вилор получил те или иные шрамы. Но некоторые из них были странными. Такие шрамы она не видела на воинах. Шрамы от плети. Чужестранка хотела узнать откуда они, но не в её привычке лезть в личную жизнь людей. Поэтому она решила просто не думать об этом.
—Спрашивай. — Сказал Вилор.
—Что?
—Не делай из себя дуру. Я ещё при прошлых наших встречах заметил твой интерес. Ты же хочешь узнать откуда у меня отметины от плети? — Чужестранка кивнула. — Я был рабом.
Она широко открыла глаза. Чужестранка не знала, как на это реагировать. Как вообще такой воин смог попасть в рабство. Она не могла представить, чтобы кто-то смог заковать его.
—Я был ребёнком, — словно, прочитав её мысли, продолжил Вилор. — Мои родители были крестьянами. Мы ехали в город на рынок. Из леса вышла банда разбойников. Отец хотел защитить нас с матерью. Но куда обычному крестьянину до банды головорезов. Он не продержался и минуты. Упал мешком и истёк кровью на земле. Мать изнасиловали прямо на месте, а меня заставили смотреть. Их было семеро. А она только умоляла не трогать меня. И я действительно не был им интересен, пока она была жива. К вечеру она испустила дух. И я был рад за неё. Ей больше не приходилось это терпеть. Они ещё день продолжали использовать её мёртвое тело. А я поклялся, что отомщу им. Так и случилось. Они меня продали. Через два года я основательно подрос и задушил своего хозяина кандалами. Нашёл пятерых своих обидчиков, двое к тому времени уже сдохли, взял их в плен и повесил вверх ногами, рядом с какой-то деревней. И наблюдал как они умирают. Потом я подался в наёмники. А после и в армию. Так я и стал тем, кто я сейчас. Что-то я разговорился. Я никому прежде это не рассказывал.
Чужестранка смотрела всё это время на Вилора. За весь рассказ его лицо ни разу не шевельнулось, ни единой эмоции. Это не было похоже на безразличие, скорее это было защитой от душевной травмы. Она крепко впилась в мужчину своим телом.
—Ничего. Мы просто похожи. Ты ведь тоже хотел спросить про один шрам?
—Да.
Вилор посмотрел на живот Чужестранки. Среди всех шрамов, нелепо разбросанных по всему телу, один выделялся. Он был аккуратными, ровными, словно кто-то резал по линейке.
—Сейчас я расскажу тебе то, что никому не рассказывала, и мы станем носить тайны друг друга. Это будет честно. Этот шрам – подарок моей семьи. Мы издревле славились заказными убийствами. Женщины тоже. Вот только, у женщин есть один минус. Иногда это мешает. Продолжением рода в клане занимаются только мужчины, приводя в дом жену, те рождают сыновей и дочерей. Поэтому один орган женщинам в этой семье не нужен. Мой дядя лучший врач страны. Мне вырезали утробу, чтобы… чтобы не мешала. Я, конечно, стала сильнейшим воином клана. Боги создали нас идеальными, но теперь я неполноценна. Я никогда не любила убивать. Но мне приходилось. Потом я сбежала. Я не клялась отомстить, я просто хотела уйти от всего этого. Я стала элитным посыльным, который всегда доставит сообщение куда угодно. Мне всегда был интересны мир и другие культуры, и я начала путешествовать. В последнее время на меня участились покушения. И я чувствую, что мне придётся вернуться домой и прекратить всё это раз и навсегда.
В дверь постучали.
—Если я открою, — сказала Чужестранка. — Это не заденет твою честь?
—Моей чести на такое плевать.
Чужестранка встала, накинула на себя покрывало и пошла к двери.
—Ты тоже накинь на себя что-нибудь, здешний народ очень эмоционален, когда видит голое тело.
Вилор послушался. Чужестранка открыла дверь. Там стояли две девушки-служанки с какой-то тканью в руках.
—При-приветствуем, — сказала одна из них. — Мы не помешали?
—Вы бы помешали, если бы открыли двери, во время соития с моим другом. Что вы хотели?
—Король велел передать Вам это платье.
—Входите. Положите вон там.
Чужестранка указала на стул рядом с туалетным столиком. Служанки так и сделали это, посматривая на мужчину, лежавшего в кровати.
—Свободны.
—Но нам нужно помочь Вам надеть его.
—Вы свободны. — Чужестранка повысила голос и указала на дверь.
Девушки быстро развернулись и убежали, захлопнув за собой дверь.
—Вот же старый дурак, он ведь прекрасно знает, что я его не надену. Что ты улыбаешься?
—Похоже людям на балу будет, что обсудить.
Оба громко рассмеялись.
Вилор встал и подошёл к стулу, на котором лежало платье. Он взял его, поднял и стал рассматривать. Красное, длинное платье с небольшим декольте. Не слишком открытое — Чужестранке такое пошло бы.
—Может всё-таки наденешь? Мне кажется, что оно тебе пойдёт.
—Нет. — Отрезала Чужестранка.
—Упёртая. Король Форд старался.
—Я одену его, если ты заплетёшь себе косу. — Пошутила Чужестранка.
Вилор, однако, шутки не понял. Он серьёзно смотрел на платье, а затем перевёл взгляд на своё отражение в зеркале над столиком.
—Эй-эй-эй! Ты чего задумал? Я пошутила!
—Неужели заберёшь свои слова обратно?



Глава 9
Королевский бал
—Почётный рыцарь королевства Милитария сэр Вилор Марлен Бешеный Волк и его сегодняшняя спутница, почётная гостья короля Форда второго Мирного, Чужестранка! — глашатай объявил их, и они вошли в зал.
В зале уже было полно народа, это было заметно и по очень душному воздуху, который ко всему прочему был наполнен запахами духов и тел людей. В общем это почти обычная таверна, если не считать изысканных блюд, более приличной публики и попытки скрыть свой запах дорогими ароматами. Дамы в разноцветных платьях обдувались веерами, а мужчины, в костюмах разных пошивов, пытались завоевать расположение первых.
Чужестранка с радостью была бы в своей броне. Перед этим она сама её тщательно отчистила от крови и грязи. Но дурацкая шутка заставила её надеть платье. Да, оно несомненно было красивое, подчёркивало фигуру, но без доспеха, или хотя бы плаща она чувствовала себя не уверенно. Плащ Чужестранка хотела накинуть, но Вилор напомнил ей, что она говорила только про платье. Вот же прохвост!
Вилор же надел декоративный доспех, который воины обычно надевают на официальные визиты или парады.
—Нас можно было и не объявлять, — прошептала Чужестранка, пока она шла под руку с Вилором к столам с закусками. —Только привлекли лишнее внимание.
Они наконец подошли к столу, который ломился от напитков и закусок. Вилор сразу подозвал слугу, который поднёс бокалы, забрал два и отправил его обратно. Он взял бутылку со стола, посмотрел на неё, уверенно кивнул, одобряя напиток, налил в оба стакана тёмно-красное содержимое и передал один Чужестранке.
—Прошу. — Театрально сказал рыцарь.
—Ох, вы так любезны. — Она поддержала игру спутника.
Они чокнулись бокалами и отпили из них. Вино вмиг разогрело горло и перебиралось ниже, оставляя приятное тепло в теле. Сладкий вкус напитка пробудил в Чужестранке аппетит, и она взяла кусочек какого-то фрукта и съела его.
—Что-то Десятника не видно. — Произнесла она, оглядывая взгляд.
—Ты о ком? — спросил Вилор.
—Сын короля, Артур.
—Ты с ним знакома?
—Познакомились и хорошо поладили.
—А почему «Десятник»?
—Первое, что пришло ко мне в голову, когда я напала на него.
—Ты напала на принца? — Он ошарашено взглянул на неё. — Я тоже так хочу.
—Издержки профессии.
—Да, каждый день встречаю почтальона, который передаёт мне письма, а потом кидается с ножом.
Стараясь не привлекать внимания, они сдержали смех и только тихо хихикнули.
—По правде говоря, в десятниках ему самое место. Он, конечно, силён, но довольно вспыльчив во время боя, от того и проигрывает иногда.
—Да, я тоже это заметила, хотя и дала ему пару советов, к которым он, вроде бы, прислушался.
—Что-ж, надеюсь, что он поумнеет. — Закончил Вилор, а после допил вино.
Чужестранка не последовала примеру собеседника, захотев растянуть удовольствие от напитка. Она начала рассматривать зал и гостей. Большинство уже успокоились и не глазели на них. Осталось лишь несколько тяжёлых взглядов, словно говорящих «тебе здесь не место, грязная чужеземка». Хотя Чужестранка отдавала себе отчёт, что может быть слишком мнительной и так никто не думал, но опыт в таких делах убеждал в обратном.
Оглянувшись, она увидела нескольких девушек, стеснительно прикрывающих лица веерами и строящих глазки Вилору. Чужестранка пихнула его локтём в ребро, от чего тот поперхнулся новой порцией вина.
—А ты на расхват. — Сквозь смешок произнесла она.
—А-а-а, — прокряхтел он. — Так на каждом таком вечере. Эти пустышки мне проходу не дают. Когда был помоложе, то это даже нравилось. А сейчас… сейчас старый я стал. В моём возрасте воины уже либо женаты, либо на кладбище.
—Не строй из себя старого деда.
—Легко, вам, молодым говорить. Посмотрю, когда тебе стукнет сорок.
—А доживёшь с таким настроем? — Ухмыльнулась Чужестранка.
—Ради такого доживу. — С уверенностью ответил он.
—Поспорим?
—А давай. На что спорим?
—Пока не придумала. Но…
—Принц королевства Милитария, — Чужестранку перебил глашатай. — Глава стражи порта Лордес, Артур Милит.
В зал вошёл Десятник. Он отличался одеждой от остальных — более дорогая ткань, золотая вышивка. На Десятника не похоже.
По его лицу было понятно, что находился он здесь не по своей воле. Он был абсолютно безразличен ко всем. Он подошёл к ближайшему столу, где к нему мгновенно подошла служанка с бокалом вина. Сразу же несколько самых смелых дам подошли к нему, но видимо принц был настолько твердолобым, что те сразу же уходили после первых его слов.
—Похоже я нашла свидетеля для нашего пари. — произнесла Чужестранка и направилась к Десятнику.
Вилор, налив себе уже третий бокал вина, присоединился к ней. Артур стразу же заметил, что к нему приближаются его знакомые. Он повернулся к ним и помахал рукой.
—Десятник, — сказала Чужестранка, подойдя к нему. — Нам нужен свидетель для пари.
—Здравствуй, мой дорогой ученик. — Вымолвил Вилор и протянул руку.
Десятник пожал руку по локоть своему учителю.
—И о чём же спорят благородный рыцарь и… — Десятник снисходительно посмотрел на Чужестранку. — Посыльный? Гонец? Перевозчик грузов?
—Да ты таки до сих обижаешься?
—Ты могла хотя бы сказать мне, что ты именно меня доставляешь.
—Не могла.
—Почему?
—Я лучшая в своём деле. Ты бы пошёл со мной, зная всё это? — Десятник молчал. — Вот то-то и оно. Заканчивай свой театр и начинай веселиться.
Чужестранка повторила жест Вилора, протягивая руку. Десятник с улыбкой принял рукопожатие, однако она не остановилась только на этом, добавив объятия к этому.
—А теперь засвидетельствуй спор.
Чужестранка и Вилор изложили условия пари. Десятник недоумевающе на них посмотрел.
—Вы хуже меня. Как дети малые. Но что же поделать… Под взором Господа и в моём присутствии, спор начался.
Стороны пожали друг другу руки, Десятник встал между ними и ладонью разбил рукопожатие.
—А теперь, мужчины. — начала Чужестранка. — Кто-нибудь знает, как выглядит Архимонах Савва? Он мне нужен для работы.
—Он обычно опаздывает на такие встречи. — Сказал Десятник.
—Ну и сколько мне его тут ждать?
—Извините, — раздался тихий звонкий голос девушки. — Можно пригласить Вас, сэр Марлен, на танец, скоро музыканты начнут играть.
Девушка была в изящном розовом платье. В руках она сжимала золотой веер. Она была миниатюрной и головой своей еле доставала до груди рыцаря. Она протянула свою маленькую ручку в перчатке к мужчине. Вилор принял приглашение.
—Извините, друзья, не могу отказать женщине, которая победила стеснение.
Он ушёл со своей новой спутницей в направлении середины зала, где уже собирались парочки, готовящиеся к танцам.
—Похоже, мы остались вдвоём. — сказала Чужестранка, но сразу увидела несколько красоток, направлявшихся к принцу. — А нет, я останусь одна. Мой тебе совет, мой милый Десятник, не отказывайся от них, это разобьёт бедняжкам сердце.
Пока не последовал ответ, она предпочла удалиться. Отойдя на расстояние, она оглянулась и увидела друга в положении, когда ему приходится выбирать девушку для танца.
«Привыкай, так выглядит дипломатия.» — Подумала она и пригубила вино.
Чужестранка осушила свой бокал, тут же к ней подбежал молодой человек с подносом и заменил на полный. Она принялась рассматривать разнообразные блюда. Сытного тут не было ничего, но зато вкус был отменный. Чужестранка часто набивала желудок чем придётся, чтобы просто не чувствовать голод, поэтому сейчас она наслаждалась мастерством местных поваров.
—Сложно быть сильной женщиной в мире мужчин. — Раздался голос в стороне.
Чужестранка повернулась на шум. К ней подошёл мужчина, не на много старше её самой, в чёрном костюме с белой рубашкой и красной бабочкой.
—Да не особо, — ответила она, посмотрев на него. — И, мне кажется, что мир принадлежит только богам, а не мужчинам. Но знаете, что меня интересует больше всего? Это то, почему все в этой стране забывают представиться, прежде чем начинать разговор.
—Простите моё невежество, — ответил он, прикладывая правую руку к сердцу. — Просто я хотел произвести впечатление на Вас. Я лорд Дисевский, Лойд Дивер.
—Приятно познакомиться.
Чужестранка протянула руку для рукопожатия, но тот взял её снизу, нагнулся и поцеловал ладонь. Она забрала свою руку со смешанными чувствами, не зная, как реагировать.
—Вы подошли за интересной компанией или с другой целью?
—А Вы весьма проницательны. Да, я пришёл сделать заказ Ордену Почтарей.
Слухи расходятся по столице быстрее полёта Лапаса. Видимо кто-то из приближённых короля не умеет держать язык за зубами, а скорее всего все.
—Груз или письмо?
—Нет. Эта информация не должна попасть в чужие руки, даже после Вашей смерти.
—Я слушаю.
Лойд нагнулся к уху Чужестранки и прошептал несколько предложений.
—Я запомнила. Место назначения?
—Город Прадеш, передать послание нужно будет человеку, который весь следующий месяц будет сидеть в таверне «Золотая кобыла» в белой шляпе.
Чужестранка кивнула. Задание было странным, но странные задание – это то, с чем она сталкивалась постоянно. Кроме того, форт Прадеш был ей по пути. Он располагался на границе с двумя другими государствами — Соманом и Манией. В преддверии назревающей войны в Соман лучше не соваться, а Мания давно манила Чужестранку.
—Оплата? — спросила она.
—Пять тысяч элов. Награда будет ждать там же, от того же человека.
—Меня устраивает.
—А теперь, слышите музыку? Вы танцуете? — Чужестранка кивнула. — Тогда не будем медлить, нам нужно всех затмить.
Он взял её за руку и потянул в сторону к другим танцующим.
«Давно меня так не вёл мужчина» — подумала Чужестранка.
Они дошли, и лорд взял её за талию и за руку. Чужестранка знала танец, который они сейчас будут танцевать, когда-то она научилась у капитана этому, тот не смотря на возраст танцевал очень резво.
Танец, потом ещё один и ещё, потом с Вилором и Десятником. Чужестранка наслаждалась вечером, как никогда.
—Архимонах Савва! — Глашатай вновь закричал на весь зал, теперь перекрикивая не только разговоры, но и музыкантов.
—Ах, мне пора,
Она ушла и направилась к новому гостю бала и его сопровождению в виде двух молодых прислужниц, пока тот ещё не дошёл до стола. Архимонахом был седовласый старик, сгорбившийся под тяжестью лет, с медленной шаркающей походкой. На голове уже была видна лысина. Морщинистое лицо не выражало эмоций, казалось, что оно принадлежит мертвецу. Единственное, что выдавало в нём жизнь это живые голубые глаза, которые резво бегали по залу, изучая гостей. И когда Чужестранка была на полпути к нему, его взгляд остался на ней.
Она едва подошла к нему, остановившись лишь на миг, чтобы передать приглашение в свои покои, заранее написанное на клочке бумаги для него, а затем вновь ускорилась и вышла из зала.
—Кто эта иноземка? — Архимонах спросил у глашатая


Чужестранка ждала уже без малого полчаса за столом в своей комнате, держа в руках треугольный медальон, когда в дверь постучали.
—Войдите.
Дверь отворилась. Архимонах вошёл и за шаркал к ней. Она указала на стул на противоположной стороне стола. Тот отодвинул со скрежетом его и сел.
—Итак, — раздался кряхтящий голос Саввы. — Зачем Вы хотели меня видеть? Зачем я понадобился иноверке?
Чужестранка положила на стол треугольник и толкнула его к Архимонаху. Он взял его и начал рассматривать.
—Откуда у Вас эта триада? На сколько мне известно народ Тиджлиса не почитает нашего бога.
—Мне поручили отдать его Вам, без объяснений. Быть может, в нём что-то особенное, как в той ягоде.
—Какой ягоде? — Спросил он, продолжая рассматривать триаду.
—Тот человек, дал мне мешочек ягод, как гарантию ночлега в храме. Что удивительно, в храме правда стали радушней, когда я отдала им ягоды. Как же они назывались? Рубин… Руция? Мне сложно запоминать странные названия в вашем языке.
—Рубенция?
—Да
—Это невозможно.
Архимонах замер. Он протёр медальон рукавом. Всмотрелся. Протёр глаза. Посмотрел на Чужестранку, снова на треугольник.
—Это невозможно! — Голос старика стал намного живее. — Тот человек, который дал Вам рубенцию и триаду, как он выглядел? Отличительные приметы? Один глаз?
—Нет, просто старик. Что-то не так? Может позвать ваших помощниц?
Чужестранка подумала, что сейчас в её комнате умрёт от разрыва сердца один из самых важных людей королевства. А учитывая разную религию, то её легко объявят виновной в смерти Архимонаха, сердце которого не выдержало разговора с приспешницей лживых богов.
—Не нужно никого звать. Эта триада – символ нашей веры. Она принадлежала моему покойному брату. Он утонул десять лет назад. Его похоронили вместе с ней. Тут есть маленькая гравировка: «не забывай, кто ты есть». Это не подделка. Я помню каждую букву. Мы сами сделали надписи в детстве. И рубенция. Священники храма не могли ошибиться в ягоде. Значит у нас два вывода: ты либо искусная мошенница и расхитительница могил, либо вестник бога. Вы должны остаться в столице.
—Это исключено. — Отрезала Чужестранка.
—Но почему? Вы явили уже два чуда. Мы должны рассказать об этом людям. Вас избрал наш Бог.
—Хватит! — Чужестранка вскочила и ударила кулаком по столу. — Я потеряла честь видеть даже своих богов, а тут ещё и чужие.
—Есть только один истинный бог.
—Не говори так, старик! Не говори…
Дыхание было тяжёлым, в глазах темнело, в висках стучало. Она глубоко вдохнула, пытаясь нормализовать дыхание.
—Вы все от чего-то думаете, что я человек особенный, — она продолжила уже более спокойно. — Все думаете, что я избранная, посланница богов и тому подобную ерунду. Вы, настоятель Архин, король, капитан, даже мой трижды проклятый папаша. Но я просто человек, мне тоже больно, когда бьют, из моих ран идёт такая же кровь, только слёзы уже не идут, потому что пересохли. Так оставьте меня. И не заставляйте брать ответственность за ваши жизни. Вы сейчас выйдете и забудете про наш разговор, забудете всё что слышали обо мне. Не нужно ничего никому рассказывать. Завтра на рассвете я покину город.



«Град-крепость Прадеш воздвигнут был в лето семьсот четырнадцатое от Рождества Первого Архимонаха, по окончании войны с Соманом. Война же оная не принесла ничего, кроме смертей многих да города сего единого: ни одно из государств новых земель себе не взяло. Однако Милитария власть Сомана на море и на суше умалила.
Река, протекающая близ Прадеша зовётся Холодной. Даже в самые жаркие лета, она остаётся прохладной, так как исток её берёт начало высоко в горах, а по пути всё время пополняется подземными источниками. Холодная уходит потом в Соман, поэтому отравить реку в случае нападения не получится у неприятеля, так как отравит он и свой народ.
Изначально был город сей не более чем фортом, но по мере того, как разрастался гарнизон, обрастал он и постройками. Вскоре же король Вергиус Милит Защищающий повелел град Прадеш возвести. Стал он неприступнейшим на всей границе меж Милитарией и Соманом: стены каменные, высотою немалою, штурмом взять его не позволяли.
Однако не стенами Прадеш велик, но паче того — подземельем своим. Под градом сим множество ходов проложено, с таковым искусством инженерным сотворённых, что за многие столетия ни один из них не обрушился. Многие из ходов сих служат для стоков нечистот, но не в том главное их назначение.
Катакомбы же сии далеко за пределы города простираются, отчего осадою долгою взять его невозможно, ибо припасы под землёю доставляемы быть могут. Никто доподлинно не ведает, где все выходы сии расположены, а посему город сей взят никогда не будет.»
Яков Рингис, из «История и места Милитарии».


Глава 10
Побег из Прадеша
В темноте промелькнул яркий огонёк. Ещё один. Третий. Четвёртый, пятый и ещё с десяток. Тьма поглотила мир. Тихо. В тёмном подземелье Прадеша был один плюс – прятаться было легко. Ни один из преследователей не заметил её. Вот только темнота давала не только преимущества, но и мешала двигаться. Мрак словно топкая земля болота обволакивала Чужестранку.
Нужно идти дальше, иначе она останется в этих подземельях на вечно. Чужестранка не из тех, кто идёт куда-то неподготовленным. До этого она детально изучила план катакомб и канализаций, даже взяла с собой карту, вот только как ей воспользоваться, если освещения нет.
Чужестранка дотронулась рукой до стены. Вперёд. Стена закончилась. Направо. Снова вперёд. Нужно ускориться. Сначала она просто перешла на быстрый шаг, затем побежала, бесшумно, как её учили. Печально, но даже её умения не смогли сдержать слабого эха, разносящегося по стенам. Но преследователи были громче, намного. Они не услышат этот еле уловимый звук. Здесь снова направо.
Негромкое копошение. Стоп. Крысы. Чужестранка сделала глубокий вдох. Запах канализации. Уже рядом. Она на верном пути. Уже слышно журчание зловонной реки отходов. Чужестранка направилась дальше.
Тут перекрёсток. Нужно идти вперёд. Сложно идти по прямой без ориентиров, она замедлилась. Стена. Чужестранка сместилась с курса почти на длину своей руки. Нужно идти дальше. Рядом должен быть ещё один перекрёсток.
Паутина с комками пыли попалась на её пути. Отряхнуть! Быстро! Она зажмурила глаза и начала стряхивать всё с себя. Щекотание на щеке. Потом выше. Теперь у глаза. Паук! Теперь в волосах! Подходит к уху! Убить! Удар, удар ещё один. Хруст. Враг повержен. Она продолжила. Убирать с себя мусор. Короткий вдох. Снова. Нет! Чихать нельзя. Топот нескольких ног. Голоса. Вдох.
—Нам сюда. — Послышался голос.
Из-за угла стал подбираться свет. Чужестранка зажала нос. Рывок. Снова. Заключительный. Но очень громкий. Она сдержала чих, но её было слышно.
—Здесь кто-то есть!
Чужестранка достала меч равенства. Стойка. Долгий бесшумный вдох. Больше не дышать. Один умрёт сразу. Судя по звуку, шло около пяти человек. Похоже преследователи разделились. Всё ближе. Она закрыла один глаз, как учил её капитан, хотя потом поняла, что этот метод работает, когда есть хотя бы чуть-чуть света. Она открыла глаз. Лучше иметь хороший обзор, чем один глаз, приспособленный к темноте. Нужно дождаться момента. Рано. Рано. Рано. Взмах. Искры. Звон. Отразил? Силён. Ещё удар. Мечи скрестились. Лезвия мягко скользнули и нырнули в ножны.
—Чужестранка? — Спросил знакомый голос. — Что ты тут делаешь?
Перед ней стоял Десятник и ещё несколько его подчинённых.
—У меня такой же вопрос к тебе.
—Политика. — Ответил он.
—Работа. — Ответила она.
—Понятно. Ты случайно не знаешь в какой стороне вход в город.
Чужестранка завела руку за спину и вытащила два свитка. Она протянула их Десятнику.
—Это карта подземелья, мне она не пригодилась, а у вас хотя бы факелы есть.
—Спасибо, — он взял карты. — Мы можем отдать тебе один факел.
—Вот ещё. Я не самоубийца. Мне нужно идти.
—Да, нам тоже. Постой, у нас лагерь рядом с городом, к западу. Там большой отряд, ты сразу сверху заметишь. Приходи.
—Хорошо.
Они разминулись.
—Командир, — спросил один воин. — А что значит «сразу сверху заметишь»? Поблизости нет гор.
—Потом узнаешь. Бегом.
Чужестранка бежала, не скрывая звук шагов, потому что отряд Десятника и так издавал много шума. Пока свет от их факелов не погас нужно идти, как можно быстрее. Звук их шагов был всё тише. Свет угасал. Она замедлилась. Снова нужно идти тише.
Стена. Тупик? Чужестранка приложила руку к стене и пошла вдоль её. Шершавая кирпичная стена. Рука провалилась. Она раскинула руки. Это был узкий дверной проём. Она вошла в городскую клоаку.
Нужно идти быстро. Если задержаться, то можно задохнуться. Вперёд. Быстро. Стена закончилась. Перекрёсток. Нужно было идти вперёд. Но на пути река из отходов. Чужестранка приготовилась. Раз, два, три. Прыжок. Хлюп. Брызги во все стороны. Она была по колено в… в позоре. Жидкость мерзко обволакивала ноги и затекала в сапоги. Запах тлена. Нужно идти.
Она вышла из реки. Побежала. Противные капли стекали по ней вниз, а брызни от неё разносились во все стороны. Лапас будет недоволен. Об этом потом. Сейчас нужно выбраться. Еще пару пролётов, и она выйдет от сюда. Лучше бы побыстрее. Голова идёт кругом. Чужестранка, конечно, не видела ничего, но ориентироваться и идти становится всё сложнее.
Направо. По прямой. Стена. Теперь деревянная. Где-то должна быть дверь. Замок. Довольно большой. Такой не сломать. Вот только и дверь, и крепления давно прогнили. Рывок. Почти. Ещё раз. Можно входить. Пыль. Чихать нельзя. Свет сверху. Наверху был дощатый пол с щелями. Отлично. На месте. Лестница в углу.
Лезть высоко. Она начала. Воздух тут был чище. С каждым вдохом становилось легче. Ещё половину. В конце пути виднелся люк. Стоп. Голос. Ещё один. Три человека наверху. Это было не по плану. Чужестранка прислушалась.
—А если вот так.
—А вот.
—Да сколько у тебя козырей?
Играют? Мирные жители? Она попала не туда? Нет. Городские коммуникации не могут выходить в дом какой-нибудь семьи. Звон. Скрип. Латы. Солдаты. Нужно лезть дальше. Если искать обход, то можно задохнуться. Придётся импровизировать.
Люк прямо перед ней. Что же делать? Времени нет. Чужестранка распахнула люк. Проморгалась. На неё смотрели три красные рожи. На столе стояли бутылки и валялись карты.
—Девочек ждали, мальчики? — Игриво поинтересовалась она, вылезая.
Она встала, осмотрела себя. Ужас. Нужно будет помыться. В трёх шагах дверь. Она направилась к ней.
—Дверь закрыта? Нельзя, чтобы нас заметили.
Она подошла к двери. Дернула. Открылась. Даже не закрылись от начальства? Вот же увальни. Но это ей на руку.
—Я только носик припудрю.
Чужестранка нырнула в дверь. Захлопнула за собой.
—За ней! Тревога!
Ящики рядом. Чужестранка с грохотом опрокинула их, чтобы замедлить преследователей. Бегом. Длинный коридор. Грохот и ругательства сзади. Ящики помогли.
—Тревога! Лазутчик!
Грохот, звон и топот ото всюду. Впереди появился стражник из-за угла. Он вытянул алебарду вперёд.
—Стоять!
Нет. Останавливаться нельзя. Только вперёд. Чужестранка взяла рукой оружие стража, потянула на себя, от чего тот шатнулся. Прыжок, она повалила его на землю. Кувырок. Встать. Дальше.
—Она здесь! — Крикнул лежачий противник.
Быстрее. Нельзя ждать пока на крик сбегутся. Куда дальше? Дверь. Чужестранка толкнула её. Винтовая лестница. Отлично. Вперёд.
—Стоять!
Всё-таки заметили. Вверх по лестнице. Шаги сзади. Не догонят. Вперёд, не останавливаясь. Звук впереди. Это плохо. Уже близко. Вот он. Молодой воин. Слишком молодой. И не опытный. Зашёл в узкий проход с копьём. Она заметила оружие из-за угла. Схватила за древко, потянула. Воин кубарем покатился вниз.
Ещё чуть-чуть. Свет. Выход. Крепостная стена. Свежий воздух. Яркий свет. Полдень. Чужестранка побежала по стене. Впереди тяжеловооруженный отряд. Семь человек. Два с алебардами. Три мечника. Два лучника. Назад. Там уже выходили, те кто бежал за ней. Она окружена. Чужестранка запрыгнула на мерлон. Достала два меча и направила их на врагов.
—Сдавайся, — раздался голос. — Тебе не уйти. Мы загнали тебя в угол.
—Вот только не вижу тут углов. — Ответила она.
—Не пререкайся, тебе же лучше будет. Тебе не победить. Подумай, пока будешь сражаться с нами, лучники уже пристрелят тебя.
Чужестранка убрала мечи в ножны.
—Правильное решение. Слезай и сдай оружие.
—Я лучше доверюсь богам.
Она скрестила руки на груди и откинулась назад. Тело её пропало.
—Стой!
Охрана подбежала к краю стены. Они нагнулись, чтобы увидеть распластанный труп под стеной. Только чуть они выглянули за стену, что-то чёрное быстро к ним приближалось. В последний момент они убрали головы. Огромный ворон взмыл вверх, потом закрутил петлю и полетел прочь от города. Верхом на нём была эта лазутчица в красном.
—Не в этот раз! — Раздался крик женщины, который угнетал хрупкие мужские сердца, после которого последовал звонкий хохот.

Глава 11
Большой и тесный мир
Чужестранка с удовольствием уплетала обед, поданный для неё. Хоть это была простая солдатская похлёбка, но она уже почти два дня не ела ничего горячего. Еда, попадавшая в рот, разогревала её замёршее тело – недавно она помылась в холодной реке. Это было странным, ведь на улице была жара, а вода, будто не заметившая лето, продолжала быть холодной, как в проруби. Кроме того, она израсходовала почти весь запас мыла, а когда она положила последний неказистый коричневый обмылок, то Лапас тут же решил проверить на вкус аппетитный кусочек угощения. Это и послужило последней каплей для решения остановиться в лагере Десятника, тут можно было нормально поесть и попросить мыло.
Сам он ещё не вернулся, поэтому Чужестранка сейчас была на правах пленника, хоть и с привилегиями. Ей предоставили отдельную палатку и приставили двух охранников. Сейчас главное – дождаться его, чтобы он подтвердил их знакомство. Местная солдатня обошлась с ней вежливо, когда она представилась подругой их командира, но тот ещё был в городе. Вот только её мучил и другой вопрос: что тут вообще происходит? Зачем королевской армии скрываться в лесу? Зачем Десятник тайно проникнул в город? Прадеш – это территория Милитарии. Всё это было странным, но никто из солдат не стал отвечать на вопросы странной чужеземки.
Ещё каких-то несколько лет назад за предложение сдаться в плен, она могла бы отрезать язык говорившему. Но с каждым днём она шла, шла дальше от дома, и как будто с увеличением расстояния уменьшалось влияние её прошлого, она становилась другой.
Чужестранка легко могла устроить бойню в крепостных стенах Прадеша, в подземелье, в той таверне, где её обманули. Но что-то не позволяло. Она ни секунды не думала о том, стоит ли ей нападать на работорговцев близ порта Лордес, не было сомнений, когда она убила своих учеников. Но почему сейчас она не идёт на такое? Как ни гнала эти мысли Чужестранка, они всегда её находили.
Времена меняются, она тоже. Вот только это её пугало. Может если бы Мовен и Мела были бы живы? Смогла ли она найти нужные слова? Прошло не так уж много времени, но сейчас совершённое кажется ей ошибкой. Сможет ли она в следующий раз снова, не раздумывая, бросится на торговцев людьми? Или на своих обидчиков? А что она вообще сейчас может? И что сейчас произошло в городе?


—Так значит, — заговорил немолодой мужчина в белой шляпе. — Это ты наш связной?
Мужчина был не брит, одежда была мятой и, скорее всего, вплоть пропиталась запахом таверны. Он откинулся на спинку стула, а ноги закинул на стол. Его сапоги были в опасной близости от тарелки с едой, только один неосторожный толчок и грязь с подошвы посыплется на тарелку.
От такого отношения к себе и к еде Чужестранку посещала мысль о том, чтобы пнуть мужчину в грудь, чтобы тот, как следует приложился и понял, как себя вести. Но она сейчас не собиралась заниматься перевоспитанием свиней, у неё была своя работа и она собиралась её закончить.
—Сообщение из столицы, — начала Чужестранка, не садясь за стол. — Отправитель: Лойд Дивер. «Начало положено. Скоро всё кончится, и мы добьёмся своего. Далее сообщение будет шифром номер семь. Обрати внимание на изображение закона собак. Голубка более не нужна».
—Это всё?
—Да. В этом шифре есть слова о моей награде?
—А как же? — Прохрипел он, вставая со стула и раскидывая руки в стороны. — Пойдём со мной, награда не здесь.
Чужестранка сжала кулаки. Она не хотела никуда уходить. Войдя в таверну, она намеревалась наконец поесть, запах и вид еды только увеличили желание. Чужестранка вздохнула, пытаясь заглушить чувство голода и пошла за наградой.
Награда всего пять тысяч. Недавно она получила в восемь раз больше, но эти деньги были на счету в банке, а наличные деньги всегда нужны. Король, кроме денег, дал право на снятие денег без очереди, но зная всю бюрократическую систему банков, Чужестранка понимала, что быстро она ничего не получит.
Они вышли из таверны. Рядом лежало несколько завсегдатаев данного заведения. Чужестранка надеялась на глоток свежего воздуха, но густонаселённый город не давал и шанса на это. Только запах отходов, рвоты и пота.
Они прошли по улице мимо различных таверен и лавок. Шум пьяных компаний раздражал её уши. Будь её воля она бы перерезала всем глотки, чтобы только было потише. Самое худшее было то, что среди всех отвратительных запахов Чужестранка чувствовала ароматы еды. Живот заурчал и настроение упало ниже некуда.
Мужчина завернул в узкий переулок между домами. Это было подозрительно. Но вполне возможно, что это просто меры безопасности. Они прошли ещё до одного поворота, куда и повернули. Чужестранка боковым зрением заметила, что сразу после этого в переулок вошли ещё два человека. Сомнений больше не было.
—Сколько, по-твоему, стоит твоя честь? — Остановившись произнесла она.
Мужчина обернулся. Пожал плечами.
—Я знаю, что пять тысяч элов слишком много для грязной иноземки. Твоя шкура и говна под моими сапогами не стоит.
К повороту подошли два лысых амбала, потирая кулаки. Два огромных мужлана явно поверили в свою победу. Один из них достал нож, второй же был безоружен.
—До встречи, парни, — предатель снял шляпу и развернулся. — Когда закончите выкиньте её сладенькое тело на видное место, чтобы иноверцы знали, что их ждёт.
—Вот только, — начал один из амбалов. — Это тело сначала послужит нам дл…
Слова прервались криком боли и ужаса. Мужчина обернулся и увидел, как один из его напарников стоит на коленях, держась за руку, пытаясь удержать красный фонтан, хлеставший из руки. Второй уронил нож – так ему показалось, но присмотревшись, он увидел, что нож упал вместе с кистью, державшей его, рядом была рука и первого.
Чужестранке эта сцена напомнила нападение на караван близ порта. Однако, теперь она не освобождала людей, а просто хотела выжить, поэтому доводить начатое до конца не хотела.
—Бегите, пока живы. — приказала Чужестранка калекам и развернулась к виновнику конфликта — А теперь ты.
Мужчина побежал, потеряв шляпу. Жадно глотая воздух от испуга, он бежал так быстро, как только мог. В глазах темнело, сердце колотило в грудь с бешенным ритмом. В конце концов его ноги заплелись, и он упал.
Чужестранка медленно подошла к нему, взялась за ворот рубашки, подняла его, от чего тот начал задыхаться. Пытаясь освободиться и расстегнуть пуговицы, он нервно нащупывал из. Наконец, найдя место, где можно схватиться, мужчина потянул ткань в стороны, царапая грязными ногтями по своей груди, оставляя красные полосы на себе. Освободившись, он упал плашмя на землю и перевернулся на спину, отползая от женщины, которая неминуемо его настигала.
—Разве твоя жизнь стоила пять тысяч элов? — Она встала перед ним на корточки, держа за горло. — Ты ведь не так представлял свою смерть? Вот так в грязи, в какой-то подворотне. Ты знаешь, что я всегда заканчиваю начатое?
Чужестранка достала мечи смерти и приставила к его горлу. Его лицо перекосила гримаса ужаса, потекли слёзы. Видно, что он хотел сказать что-то, но паника и отчаяние не позволяли это сделать. В паху его штаны поменяли цвет. Грязный ручеёк потёк от него к повороту. Он посмотрел в глаза своему палачу. Страх – вот всё что там было. На неё часто смотрели её жертвы, было много эмоций гнев, ненависть, непонимание, любовь. Но никогда не было такого чистого страха. Она убрала меч и встала, толкая жертву на землю.
—Я не убью тебя. Ты просто жалкий слизняк.
Чужестранка ушла. Она вышла из проклятого переулка и зашла в ближайшую корчму. Там заказала себе кувшин молока и мяса. Напиток она попросила сразу. Хозяин странно посмотрел на неё, когда в питейном заведении она хотела молоко, но выполнил заказ. Она выпила половину залпом. После того, что сейчас произошло у неё пересохло в горле. Можно было забыться и выпить вина, вот только она не хотела уходить от проблемы. Почему она его пощадила?
Наконец-то, принесли еду. Стразу же началась выделяться слюна, а живот заголосил с новой силой, предвкушая награду за свои страдания. Она уже хотела начать уплетать ароматное, с золотистой корочкой, мясо, когда дверь сзади громко открылась. Чужестранка обернулась. Тот червяк, которого она не раздавила, стоял в сопровождении тяжеловооружённых солдат.
—Вот она!
Дальше побег из таверны, погоня, подземелье, встреча с Десятником, потасовка в крепостных стенах.


За палаткой послышался шум. Радостные крики и звон металла. Шум был всё ближе.
—Вернулся наконец. — Прокомментировала Чужестранка.
Внезапно шум исчез. Мгновение тишины, и она услышала голос Десятника:
—Что вы сделали?! — Он был разгневан. — Молитесь богу о спасении!
Топот солдатский сапог всё быстрее приближался к палатке. Ткань на входе распахнулась, и Десятник вбежал вовнутрь. Чужестранка встала, чтобы поприветствовать друга. Тот раскинул руки и подошёл к ней. Она обняла его.
—Как же здорово, что с тобой всё хорошо, — начал Десятник. — Когда мне сказали, что тебя взяли в плен, я подумал, что ты уже и меч в руках не можешь держать.
—Успокойся, мой милый Десятник, — ответила Чужестранка, плавно отпуская его. — Мир меняется, и я становлюсь мягче.
—На тебя не похоже, не думал, что тебя так можно легко взять в плен.
—Похоже мы оба во мне ошибались.
Десятник непонимающе посмотрел на неё, ожидая ответа, но его не последовало.
—Главное, что всё хорошо и мы снова встретились, — продолжила она. — А теперь скажи мне: что здесь происходит? Почему королевский рыцарь скрывается в лесу и тайно проникает в город своей же страны?
—Это долгая история, — Десятник привычно потёр затылок. — Политика — опасная игра и кто-то в ней сегодня проиграл.
Чужестранка кивнула. Ей больше не нужно было знать. Скорее всего, в преддверии войны они проводят чистки и избавляются от шпионов.
—А как же порт? — Поинтересовалась она.
—Его Величество решил, что здесь я пригожусь больше.
За палаткой снова послышалась возня. Внутрь заглянули два воина, державших под руки человека, который стыдливо опустил голову.
—Командир, — сказал один из них. — А этого куда?
—Потом с ним разберёмся, привяжите и приставьте охрану.
—Погоди Десятник. — Сказала Чужестранка.
Она подошла к пленнику, который уже отчаялся, схватила за волосы и подняла его голову, чтобы рассмотреть.
—Ну привет, — произнесла она и повернулась к Десятнику. — Похоже боги сегодня на твоей стороне. Ты мог найти уже холодное тело.
Пленником оказался клиент, который сегодня решил не заплатить. Видимо, тот был везунчиком – дважды за день так вляпаться, это нужно постараться.
—О чём ты?
—Этот жалкий червяк должен был мне заплатить, но решил, что убить меня проще и дешевле.
—И он смог от тебя сбежать?
—Сама отпустила. И пожалела после.
—На тебя не похоже.
—Считай, что твой бог нашептал мне на ушко повесть о прощении врагов.
—Подожди, а какое сообщение ты ему передала?
—Раз уж меня обманули, то я больше не связана обязательством молчания. Я передала ему устное сообщение из столицы.
—Какое? От кого?
—Подожди, мой милый Десятник, — она села, опёршись спиной на стол, и закинула ногу на ногу. — У информации есть цена. Две тысячи элов, только не опять на счёт в банк.
—Ты с ума сошла! — Он раскраснелся, потом повернулся к своим подчинённым. — Увести его! Живо! — Десятник снова повернулся к собеседнице. — Чужестранка, от этой информации зависит судьба Милитарии.
—Так что ты сразу не сказал. Пять тысяч.
—Ты с ума сошла?
—Ты очень плохо торгуешься. Пять тысяч, еду в дорогу и мыло.
—Мыло?
—Лапас Съел мой последний кусочек.
—То есть, он теперь чист душой и телом?
Чужестранка пристально посмотрела на него. Улыбнулась и захохотала.
—А где, кстати, он?
—Откуда мне з-знать, — ответила она, всё ещё смеясь. — Я не стала заходить в лагерь на огромном вороне. Летает где-то. Кстати, предупреди своих, чтобы в огромных птиц не стреляли. Он обидчив, может и убить кого-нибудь.


—Всё-таки пять тысяч слишком много, — сказал раскрасневшийся Десятник. — Может скинешь немного?
Вино было уже наполовину допито. Местные повара приготовили отличного кабана. Чужестранка с Десятником сидели отдельно в его палатке, отдыхая после сложного дня. Солдаты на улице праздновали окончание миссии.
—Не торгуйся после получения товара. Мы уже договорились, а я тебе сказала не только сообщение, но и сдала отправителя.
—Ладно, но попробовать стоило.
Чужестранка уставилась в свою тарелку и ковыряла мясо. Десятник взял кувшин с вином и налил его в осушённые кружки. Подал одну её и чокнулся. Они сделали по глотку и поставили посуду.
—Что с тобой происходит? — Произнёс он.
—Ты о чём? — Спросила Чужестранка, надеясь, что тот не будет продолжать.
—Не притворяйся дурой. Ты прекрасно понимаешь. С тобой что-то происходит, и я это вижу. Сдалась в плен, не тронула моих солдат, в катакомбах бежала от кого-то, хотя могла принять бой, не убила человека, который тебя обманул и хотел убить. Хотя раньше ты, не задумываясь, убила тех работорговцев, а до этого, не моргнув, зарезала своих учеников и…
—Прикуси язык, Десятник, — она пыталась не кричать, чтобы не привлекать внимание воинов за палаткой, но, чтобы выплеснуть эмоции выкинула кружку с вином в сторону. — Да что ты вообще обо мне знаешь? Я убийца, мне понравилось убивать работорговцев, а Мовен и Мела, они были мне дороги. Не смей говорить, что мне всё равно. Мне было больно. Но поступить иначе не могла. А этого червя я не убила, потому что он обоссался. Мне было мерзко, я ушла.
—Только поэтому? А почему других не убивала? Почему сегодня ты не убила ни одного солдата?
—Я не знаю! — На этот раз Чужестранка не сдерживалась. — Я не знаю… Когда я поднесла лезвие к его горлу, то я не знаю… он боялся, боялся даже не смерти, а меня. Я никогда не видела такой чистейший страх, без примеси других эмоций. Не было ни ненависти, ни злобы, ничего.
—А почему остальных не убила? Тогда, в таверне, в подземелье, в стенах?
—Я боялась увидеть это же в их глазах. Я боюсь, что в самый ответственный момент я не смогу защититься. Десятник, я никогда не любила убивать. Но всегда это делала. Я не думала о последствиях. Даже когда сбежала от семьи, я убивала и ничего не чувствовала. Но что сейчас? Смогу ли я защититься и защитить то, что мне дорого? Не струшу ли я снова? Я боюсь, что меня ждёт.
Десятник взял руку Чужестранка и сжал её до хруста. Она оттянула руку и воскликнула, потирая больное место:
—Ты что делаешь? Больно же.
—Вот видишь. Ты всё ещё чувствуешь боль, а значит до сих пор жива. И это хорошо. Я не знаю, как тебе помочь, но я точно знаю, что у тебя ещё ничего не кончено.
—Спасибо, — Чужестранка шептала, будто боялась, что её кто-то услышит. — Спасибо за всё. И извини за эту истерику.
—Ничего страшного, мы ведь друзья. Куда ты дальше, может с нами в Лирнес?
—Нет. Мне нужно в Манию, я слышала там о сильной провидице. Хочу увидеть её.


Глава 12
Хорошие знакомства и их последствия
Буря, которая на подлёте к горам казалась незначительной и неопасной, становилась всё более устрашающей. Ветер яростно бил в лицо Чужестранки. Капли дождя, которые могли остановить разве что насекомых, превратились в могучий ливень, бивший по перьям Лапаса с такой силой, что звон от падения перекрывал звук дождя и отдавался в ушах. Плащ уже не защищал от погоды, он облепился вокруг доспеха красной тряпкой и потерял свой смысл. Даже подлатник уже промок.
Впереди виднелись вершины гор, которые были покрыты снегом. С гор стекали несколько рек, теперь понятно, почему вчера вода в реке была настолько холодной. Она улетела недалеко от Прадеша, и хотела сегодня перелететь горы, тем самым оказаться в Мании, но этот проклятый дождь попортил её все планы. Нужно возвращаться, иначе два холодных тела навсегда останутся в снегах.
Чужестранка потянула поводья Лапаса на себя и в сторону. Ворон тут же подчинился. Она заметила, что это движение удалось ей с трудом, но не понимала почему. Попытавшись снова подвигаться, она поняла, что её движения были скованы её одеждой, которая уже заледенела. Если бы они сейчас не свернули, то скорее всего, не протянули бы и до вечера.
Они постепенно отдалялись от непогоды, ветер ослабевал, дождь уже не бил так сильно, одежда уже растаяла. Нужно было уйти подальше, чтобы понять, как двигаться. Эти горы считались границей между Милитарией и Манией. Переходить через них никто не спешил, потому как рельеф очень опасен, поэтому главным и единственным безопасным путём была Долина Мажин, но до неё, даже на вороне два дня пути.
Нужно было где-то остановиться, чтобы отдохнуть и просушить одежду. Рядом проходил большак, значит по пути есть деревни и трактиры. Можно попытать удачу там, хотя скорее всего, ночевать придётся на улице. Оставалось надеяться на лояльность местных к иноверцам и огромным птицам.
Мокрое тело Чужестранки быстро замерзало на ветру. Она приняла решение приземлиться и согреться, иначе она умрёт не в славном сражении, а от простуды. Они с Лапасом снизились, чтобы приглядеть место для отдыха. Долго искать не пришлось, рядом был тракт с маленькой поляной, окруженной лесом. Они начали снижаться. Лапас аккуратно приземлился, и Чужестранка спрыгнула на землю. Нужно было найти хворост для костра.


Она сидела перед костром и согревалась. Рядом она соорудила небольшую конструкцию из двух рогатин и верёвки, где сушилась её одежда. Доспехи она насухо протёрла и положила в сумку на теле Лапаса. Сама она оделась в серые рубаху и штаны из грубой ткани, которые когда-то давно купила, но с тех пор надевала, наверное, раза два. Сапоги хоть и не промокли, но она решила их не надевать и осталась босой. Мокрые волосы ниспадали на её тело до середины спины, облепляя кожу и одежду.
В таком неприглядном виде она встретила экипаж с четырьмя лошадьми. Карета не была большой, поэтому четыре лошади – чистой воды выпендрёж местного дворянства. Импровизированный лагерь Чужестранки находился примерно в десяти шагах от дороги, и её было хорошо видно. Экипаж остановился. Чужестранка посмотрела на Лапаса, тот лежал в траве чуть поодаль и издалека мог показаться камнем или горкой земли, поэтому они остановились не из-за того, что увидели огромную птицу. Чужестранка встала и развернулась в сторону внезапных гостей. Дверь кареты открылась и оттуда показалась молодая девушка. Блондинка в пышном розовом платье была взволнована. Чужестранка направилась к ней.
—Да как ты мог! – закричала блондинка, – Я думала, что Вы порядочный! Я просто хотела помощи, думала, что могу на Вас положиться, но вы просто мерзкий тип, которому незнакома честь.
По голосу было понятно, что ей нужна помощь. Последние слова были произнесены на грани срыва, и Чужестранка была уверена, что слёзы у неё уже на подходе. Она ускорила шаг. Дверь с другой стороны кареты открылась и туда прошмыгнула тень. Тенью оказался молодой человек, стройный, хорошо одет, но слишком слащавый и с самовлюблённой улыбкой. Он обошёл экипаж, направляясь к своей спутнице. Остановившись у неё, он начал говорить:
—Юная леди, мне кажется, за помощь благодарят, а Вы ведёте себя недостойно своему титулу. Я не привык получать отказы.
—Я Вам не какая-то уличная девка.
—Именно поэтому я сейчас у Вас, а не у уличной девки. Садитесь обратно и прекратите истерику.
—Мне кажется, это тебе нужно сесть и закрыть свой рот, — Наконец вмешалась подошедшая Чужестранка, которую стороны ссоры, казалось, заметили только сейчас.
Оба уставились на неё. Она – с надеждой, а потом с сожалением. Он – с ненавистью и злобой.
—Ты кто такая? — зарычал на неё мужчина. — Ты знаешь, кто мой отец? Постой. Ты не местная, ещё поди и иноверка. Как ты смеешь мне что-то говорить?
—Юная леди, — сказала блондинка. — Вам правда лучше уйти. Это небезопасно для Вас.
–Ты слышала? Убирайся!
Чужестранка не колыхнулась. Это не на шутку рассердило его, и он начал приближаться к ней. Подойдя на достаточно близкое расстояние, он занёс руку для удара. Кулак приближался к лицу Чужестранки, но она перехватила локоть нападавшего и потянула на себя, при этом поставив подножку. Тот свалился на землю, испачкав свой костюм, и захрипел. Чужестранка направилась к девушке.
—С Вами всё в порядке, леди? — Сказала она, протягивая руку блондинке.
—Маквет, – ответила она. – Леди Лизавета Маквет.
—Очень приятно, моё...
—Осторожно!
Лизавета закричала, указывая за спину Чужестранки. Она, естественно, слышала, что сзади встаёт и направляется к ней мужчина со своим разбитым эго, но не спешила поворачиваться, чтобы добиться лучшего эффекта. Всё-таки выпендриваться могут не только дворяне. Ещё пару ударов сердца она подождала, давая фору, а потом повернулась лицом к противнику, перехватила руку, которую он занёс вверх для удара, свободной рукой ударила его в живот и, напоследок, пнула коленом в пах, от тот начал падать, но прошёл ещё пару шагов и своим телом задел карету, от чего та шатнулась, и блондинка потеряла равновесие и тоже начала падать. Чужестранка поймала её и невольно рассмотрела её формы в большом декольте, но почти сразу перекинула взгляд на глаза. От такой близости девушка засмущалась и покраснела.
—Нас прервали, – сказала Чужестранка, ставя Лизавету на землю, – Меня зовут Чужестранка.
—Странное у Вас имя, – ответила она, поправляя причёску и платье. – Но я должна Вас отблагодарить за спасение моей чести. Скажите, пожалуйста, как мне это сделать.
—Тупые коровы! — поверженный мужчина встал и направился в карету. — А ты не знаешь с кем связалась. Разворачивай, возвращаемся домой!
Карета развернулась, описав большой полукруг на дороге и начала отдаляться вместе.
—О, мой бог. — Лизавета прикрыла рот рукой. — А как я теперь попаду домой?
—Леди Маквет, а Ваш дом находится далеко?
—Пешком придётся идти полдня.
—Пожалуй я и с этим могу Вам помочь.
—Неужели, спасибо, Вы моя спасительница! — от накрывшего счастья, она запрыгала и обняла Чужестранку, а когда наконец отпустила, то оглянулась по сторонам. — А где Ваш экипаж?
Чужестранка повернулась в сторону своего привала, и предусмотрительно подстраховала леди Маквет рукой, не прикасаясь, только, на всякий случай, готовясь, её подхватить.
—Лапас! — Крикнула она.
Вслед крику в траве выросла огромная чёрная масса, приобретая в последствии очертания ворона. Он начал разгон и замахал крыльями, взлетая и набирая высоту над ними. Страховка оказалась весьма кстати, ведь испуганная Лизавета отпрянула назад и запнулась сразу, как только ворон стал приближаться. Лапас, чуть покружившись, начал приземление. Он остановился примерно в пяти человеческих шагах от них.
—Леди, Вы когда-нибудь летали на Вороне?
—Да я и не видела никогда такое. Леди Чужестранка, кто же вы такая?
—Я почтальон.
—Что?
—Разношу письма, груз, послания.
—Но я не об этом. Ладно не буду досаждать вопросами. Мы отправимся прямо сейчас?
—Чуть позже. Пройдёмте к моему привалу. У меня ещё волосы не высохли, я не хочу лететь мокрой.
—Тоже, верно. Я не буду Вас торопить.
Они направились к костру. Лапас, обиженный, что к нему не подошли, тоже направился к лагерю, приминая траву за собой. Чужестранка села ближе к костру, чтобы высушиться быстрее, и подкинула несколько веток в огонь. Лизавета, не стала садиться на траву, боясь замарать платье, и поэтому ходила вокруг и осматривалась, иногда подглядывая на Лапаса с любопытством. Обойдя несколько раз вокруг, она заметила мечи Чужестранки.
—Так вы воин?
—В какой-то мере.
—С Вами ещё кто-то путешествует?
—Нет, мы с Лапасом вдвоём.
—А зачем шесть мечей? Не много для одной Вас.
—Это традиция.
—Аааа. —понимающе прогудела Лизавета. — Поняла. Знаете, у меня тоже когда- то был ухажёр, только сражения на уме, но умел слушать. Мы с ним расстались не совсем на приятной ноте, но был он человеком чести.
—Зачем же расставаться с таким?
—Как все – по глупости. Мы с ним были на балу, а приревновала его. Если честно, то я порядком ему нервы потрепала своей ревностью. Но что поделать? Глупая была, — она замолчала и опустила голову, а потом вдруг резко подняла. — Постойте! А где вы так промокли? Дождя давно уже не было.
Чужестранка указала рукой на горы, которые виднелись даже над верхушками деревьев.
—Так значит, Вы прилетели на вороне из Мании?
—Не совсем, мы летели туда, но нас остановила буря. Пришлось вернуться.
—Да иногда в горах проходят страшные ураганы, но они не длятся долго, завтра обязательно будет чистое небо.
—Вы меня обрадовали. Я думала придётся идти до Долины Мажин.
Чужестранка потрогала свои волосы. Чуть влажные, но пойдёт. Она встала и подошла к висевшему подлатнику, убедилась, что тот высох сняла его. После этого вылила из фляги, лежавшей рядом с кострищем, остатки воды, чтобы затушить костёр. Тот, отвращая прикосновения к нему столь ужасной жидкости, яростно зашипел, но в конце концов сдался в неравной борьбе и испустил свой последний дымок. Чужестранка повернулась к Маквет.
—Мне нужно переодеться, и сможем выдвигаться.
—Вам помочь с доспехом? А где, кстати он?
—В этом нет необходимости. Мой доспех создан, чтобы его мог надеть один человек самостоятельно.
Чужестранка начала снимать с себя рубашку, тем самым оголившись перед новой знакомой. Она уже приготовилась, что та смутится и отвернётся, но Лизавета не спешила оправдать ожидания Чужестранки. Маквет внимательно осматривала её тело.
—Что же я стою, давайте вашу одежду, я подержу.
Она подбежала к Чужестранке и забрала рубаху из её рук. Чужестранка продолжила раздеваться. Когда она надела на себя подлатник и посмотрела на Лизавету, то глаза её были на мокром месте. Только она хотела спросить, что случилось, как леди Маквет бросилась к ней и обняла её. Чужестранка положила руки ей на спину.
—Мне так Вас жаль! — взревела девушка. — Что же Вы пережили. Ст-столько шрамов, — она начала заикаться и всхлипывать. — С-сколько же боли Вы ис-спытали? Сколько раз истекали кро-ровью? Сколько пришлось убить. А я вижу, что Вы х-хороший человек, Вам было сложно. Вы же не любили убивать. Даже подлого лорда Венса не убили, хотя могли.
Она плакала долго и громко. Чужестранка не мешала, не успокаивала. Иногда людям нужно поплакать, а таким, как Лизавета тем более. Всхлипы и стоны разносились эхом по округе. Плечо Чужестранки снова было мокрым, на этот раз из-за слёз. Леди Маквет потихоньку успокаивалась и приводила дыхание в порядок.
—Ну что же Вы так, леди Маквет. — успокаивала её Чужестранка. — Вы слишком распереживались за незнакомого человека.
—Вы спасли меня, теперь Вы не просто незнакомка. И прекратите, пожалуйста, меня называть «леди», Зовите меня просто Лиза.
—Хорошо, Лиза. Нам нужно идти.
Они отпустили друг друга и направились к ворону. Подойдя, Чужестранка достала доспех из сумки и начала надевать его. Лиза в это время не отрывала взгляд от Лапаса. Она осторожно протянула к нему руку, боясь, что испугает птицу, и остановилась, так и не дотронувшись до него. Лапас в свою очередь понял, что без его помощи не обойтись и сделал шаг на встречу девушке. Рука коснулась гладкого пера ворона.
—Ну, познакомились? — Чужестранка стояла уже в своей привычной одежде и была готова выдвигаться. — Со скоростью Лапаса мы быстро долетим до твоего дома. Возьми это.
Она отдала Лизавете очки.
—Зачем это?
—Наверху будет сильный ветер, это защитит глаза. Кстати, эти очки ещё недавно носил сам принц Артур.
—Ты знакома с королевской семьёй?! — воскликнула она, снова закрывая рот ладонью.
«Да, а Десятник говорил, что я через чур эмоциональна.» – подумала Чужестранка.
—В какой-то мере.
—Помнится, что мой ухажёр, про которого я говорила только что, он был его учителем.
Чужестранка вопросительно посмотрела на Лизу.
—А у него были два шрама на лице?
—Да-да, были, такие страшные и уродливые, каждый раз слёзы наворачивались, когда видела. А ты откуда знаешь?
—Похоже, я с ним знакома. Его имя Вилор Марлен?
—Да, мой Бешеный Волк. Точнее, теперь вовсе не мой. У него всё хорошо?
—Говорит, что старым стал, но видно, что здоров.
—Это хорошо, я безмерно рада за него, надеюсь, когда-нибудь он и уйдёт от рыцарства и спокойно встретит старость.
Чужестранка промолчала. Она знала, что такие, как он никогда не уйдут по своей воле на покой. Такие, как он идут в бой до последнего, даже когда выкололи глаз, они идут с повязкой, когда отрубили руку они делают протез с мечом, а когда биться уже не за что, то идут уже не за своей целью, которой возможно и не было вовсе, они просто ищут смерти. Она не скажет об этом Лизе, не смогла бы так с ней поступить, так разрушить мечту на счастье любимого человека.
Они залезли на ворона. Чужестранка помогла Маквет, которой сильно мешало пышное, накрахмаленное платье, в конце концов ей удалось надёжно усадить Лизавету, а потом она и сама запрыгнула в седло. Это немало удивило подругу, зааплодировавшую от восторга.
Лиза велела Чужестранке лететь вдоль дороги, и тогда вскоре они выйдут к маленькой деревне, рядом с которой расположено её поместье. Чужестранка так и сделала и всматривалась вниз, чтобы не пропустить место назначения, а леди Маквет, сначала бывшая весьма острожной, крепко обхватывала свою спутницу, боясь упасть, но потом расхрабрившаяся, стала поднимать руки и смотреть по сторонам всё смелее, но Чужестранка приказала ей вести себя более сдержанно, чтобы не упасть. Та, конечно, послушала её, но некоторое время сидела с видом обиженного ребёнка, после недолгой односторонней ссоры она снова вела себя как обычно, но Чужестранке пришлось сделать ещё несколько замечаний — не хотелось ловить её, когда та упадёт.
Чужестранка заметила на горизонте деревню и направила Лапаса к ней. Она намеревалась лететь прямо туда, постепенно снижаясь, но услышав за собой весёлый крик Лизы, передумала и направилась чуть выше, чтобы устроить сюрприз.
—Лиза. — она обернулась к блондинке и крикнула, чтобы та услышала. — Ты когда-нибудь трогала облака?
Та посмотрела на неё сначала с недоверием, с удивлением и, наконец, с радостью и натянутой до ушей улыбкой.
—Никогда!
Они резко взмыли вверх, от чего Лиза едва не свалилась, но удержалась за Чужестранку, которая привычно крепко держалась в седле. Лапас постепенно уменьшал угол полёта, а потом и вовсе перестал набирать высоту. Теперь до облака можно достать рукой, нужно только чуть её поднять. За исключением бури в горах, это было единственным облаком, парившем в небе над этой прекрасной землёй. Но Лиза не спешила, а они тем временем стремительно приближались к концу облака.
—Не медли!
—Я боюсь!
В голосе не было дрожи, но её руки заметно тряслись. Чужестранка подумала, что так и должны выглядеть настоящие сильные женщины: внутри сердце колотится, душа разрывается на мириады маленьких кусочков, а в голосе ни капли намёка на возможный провал. Но не смотря на такую стойкость, ей требовалась помощь. И Чужестранка стала для неё опорой. Она наклонила спину к ней и взяла ладонь, сначала сжала посильнее, чтобы физическая боль утихомирила пожар в голове. Когда это подействовало и Лиза расслабилась, Чужестранка начала поднимать её руку вверх, после ведущей стала рука Лизаветы, и они дотронулись до облака и ощутили приятную влажную прохладу. Тут же Лиза снова завопила от счастья, Чужестранка весело рассмеялась.
Они направились вниз, к деревне, рядом возвышалось огромное поместье из белого камня. Чужестранка направилась туда. Они стали снижаться быстрее, когда она почувствовала, что хват Лизы вокруг её талии ослабевал. Чужестранка тут же перехватила поводья одной рукой, направив Лапаса вверх, чтобы уменьшить угол снижения, а второй рукой перехватила Лизу. Постепенно ей становилось лучше, это было понятно по усиливающейся хватке.
«Всё время забываю, что они не привыкли к полётам.» — пронеслось в голове Чужестранки.
Далее они летели, снижаясь медленно, чтобы ненароком не потерять попутчицу. Естественно приближение всадников на огромной птице не могло не привлечь внимания, и ко входу в дом Лизы стали подбегать слуги и несколько охранников. Вскоре на вид из парадной двери показался тучный человек в пушистом домашнем халате и стаканом в руке.
Они приземлились перед стражей, которая представляла из себя шесть зелёных юнцов, которые ничего не могли противопоставить Лапасу, который своими крыльями поднимал в воздух пыль и мелкий песок. Слуги убежали подальше, оставляя это дело охране, но те не знали, что делать. Хозяин явно не старался, выбирая охрану, тем более на границы с другим государством.
Чужестранка спрыгнула с ворона. Теперь домашние увидели, что второй всадницей была Лиза и моментально выдохнули, а мужчина в халате побежал к ним настолько быстро, как только мог человек его телосложения. По пути он уронил стакан и разбил его, чуть не споткнувшись о собственные ноги, но сбалансировав своё тело смог избежать падения на острые осколки.
—Лиза! — закричал он. — Доченька, что происходит? Кто это? Ты в порядке?
Чужестранка как раз подавала руку, ослабленной после перелёта девушке, которая вот-вот могла упасть в бессознание. Перебросив дальнюю ногу, она начала падать, от чего больше испугался её отец, издав из себя приглушённое «ой». Но Чужестранка подхватила легкое тело Маквет и опустила её на ноги, та была ещё слаба и держалась за свою спутницу. Наконец подбежал её отец и обнял дочь.
—Папенька, — слабым голоском сказала она. — Я трогала облако, а молодой лорд Венс хотел меня обесчестить, а Чужестранка спасла меня.
—Всё хорошо, доча, ты дома, всё будет хорошо.
Он гладил её по голове и продолжал обнимать, словно думал, что если отпустит, то потеряет её навсегда. Чужестранка с охраной стояли молча, не зная стоит ли им напомнить о себе. Но отец Лизы первый нарушил молчание, всё ещё не отпуская дочь:
—Это Вы помогли моей дочери? — Чужестранка кивнула. — Как я могу Вас отблагодарить?
—Мне нужен ночлег до тех пор, пока погода в горах не наладится, — ответила она, а чуть подумав добавила. — И я очень голодна.
—Накрыть стол. — приказал он. — Госпожа...
—Чужестранка, это моё имя.
—Госпожа Чужестранка, а вашу... Птицу чем кормить?
—О, в этом нет необходимости.
Чужестранка подошла к Лапасу, сняла с него сумку, бросила её на землю и прикоснулась к ворону.
—Илай лот амэ, имрис ду ваг.
Ворон, внемля её словам, взмыл в небо и начал удалятся. Она повернулась к остальным и обратилась к лорду Маквет:
—Надеюсь, у вас хорошая ванна.


После расслабляющей ванны и сытного ужина Лиза пригласила Чужестранку в свою комнату, чтобы вместе отдохнуть от сегодняшнего дня. Лизавета вела себя не принуждённо, словно знала свою гостью уже много лет, очень скоро это настроение передалось и Чужестранке. Лиза предложила заплести ей косу. Чужестранка села на стул перед зеркалом, а Лиза стояла сзади и приводила в порядок её волосы. Лиза предложила ей переодеться во что-нибудь более удобное для дома, но Чужестранка отказалась и осталась в броне.
—Может быть хотя бы мечи снимешь?
—Они сильно тебе мешают?
—Да не то чтобы, просто боюсь их зацепить, если хочешь, то не снимай.
Чужестранка осталась при оружии, а Лиза продолжила копаться в её волосах.
—У тебя очень хорошие волосы. — сказала Маквет, поднимая одну прядь к своему лицу, чтобы получше рассмотреть. — Ты же всё время в дороге, как я поняла. Как ты за ними ухаживаешь?
—Да ничего особенного. — Чужестранка пожала плечами. — Простое мыло и вода, чаще холодная.
—А почему холодная? Так же и заболеть можно!
—Потому что воду нужно греть, это лишнее время. Не люблю тратить много времени на причёску. Помылась, высушилась, расчесалась, собрала волосы в хвост и полетела. Помнится у мамы шикарные длинные волосы.
—А где сейчас твоя мать? — Невзначай спросила Лиза, разделяя волосы на три части.
—Она... Я не хочу об этом говорить.
—Всё хорошо, я не заставляю. А моя мама умерла при моих родах. Я её не знала, но папенька говорит, что она была прекрасной женщиной. Наверное, он так сильно заботится обо мне, потому что боится потерять и меня. Даже ухажёров моих недолюбливал.
—Любовь — это хорошая вещь.
Любовь... Чужестранка задумалась, а любила ли она когда-нибудь. Ни к одному мужчине она не испытывала ничего, кроме физического влечения, а когда получала то, что хотела, то почти всегда убегала от них, если те, конечно, не были людьми интересными, как Вилор или Десятник. Любила ли она этих двоих? Она не знала. Знала она только то, что в этом опасном мире, где любой из них может очень быстро умереть, они быстро сдружились. Можно ли назвать дружбу любовью? Теперь Чужестранка не была уверенна ни в чём.
Отец? До рокового дня ей нравилось проводить с ним время, но после предательства она сильно отдалилась от всей семьи. Но чувствовали ли она любовь к нему? Было беспрекословное послушание, была дисциплина, было уважение, как к своему учителю. Но Чужестранка не помнила других чувств рядом с ним.
Мать всегда говорила, что любовь — высшая награда человеку от богов. Но познала ли она сама любовь. Сколько себя помнила родителей она вместе не видела. Даже комнаты у них были разные. Здесь, конечно, у дворян такое можно встретить часто, супруги спят в разных комнатах. Так они отдыхают друг от друга, а неверным парам это помогает изменять. Но в Тиджлисе такое не приветствовалось и осуждалось.
Размышления прервал стук в дверь. Лиза, как раз закончила плести косу и перевязала её красной ленточкой.
—Да-да, войдите.
Дверь открылась. В комнату вошла служанка с ребёнком на руках, она поклонилась и начала подходить к Лизе.
—Госпожа Маквет, Вашему сыну пора спать.
—Ох, уже! Я думала ещё много времени. Давай его мне, свободна. Спасибо тебе, Мона.
—Всё хорошо, госпожа, не за что. Если нужна будет помощь, то я всегда рядом.
Она снова поклонилась и ушла, закрыв за собой дверь. Лиза с сыном на руках села на кровать и начала напевать колыбельную и нежно укачивать его. Чужестранка смотрела на всю эту сцену, сидя на стуле, повернувшись к ним, но всё в голове не могла уложить это.
—У тебя есть сын? — Наконец, не выдержав спросила она.
—А у тебя есть сомнения? — Ответила Лиза шёпотом, намекая, что и Чужестранке стоит вести себя тише.
—Просто удивительно. Я не думала, что ты замужем. — Чужестранка тоже перешла на шёпот.
—А я об этом и не говорила.
Чужестранка встала со стула, подошла к Лизе и села рядом с ней. Ребёнку было не больше полугода. От всей беззащитности этого маленького создания у неё пошли мурашки по коже. В груди появилось какое-то непонятное тепло, как от хорошего вина, только не обжигало рот. Она впервые видела младенца так близко и что-то щёлкнуло в груди рядом с ним. Она могла только догадываться, какие же чувства испытывает мать этого ребёнка, держа его на руках, если она только от близости растеклась в чувствах. Чужестранке было невероятно радостно за Лизу, но её сердце разрывалось, что её лишили даже выбора в этом вопросе. У неё не возникало мыслей о материнстве, но ранило само отсутствие свободы в этом вопросе.
—Хочешь подержать? — спросила Лиза со своей добродушной улыбкой.
—Ты что несешь?! — на мгновение Чужестранка потеряла контроль в голосе, но потом снова шептала. — Ты хочешь доверить ребёнка незнакомке?! Я не смогу, нельзя так, это же...
Лиза всучила сына ей, она сделала это резко и сильно, почти вдавила младенца в грудь, и Чужестранке ничего не оставалось, кроме как перехватить его. Сердце застучало, в глазах потемнела, во рту и горле пересохло, даже дыхание сбилось. Одно неверное движение, даже если она чуть усилит хватку, то это будет конец. Чужестранка сидела, чуть согнувшись, боясь пошевелиться, чтобы не навредить ребёнку. Лиза обняла их обоих, словно говоря: «Я помогу». От этого Чужестранке стало легче, и она смогла расслабиться и посмотрела на младенца.
—Как его зовут?
—Вилли, в честь его отца.
«Вилли. — подумала Чужестранка. — Хорошее имя. Вилли? В честь отца? Вилор?»
—Это ребёнок Вилора?
—Это мой ребёнок.
—Лиза, ответь, пожалуйста.
—Да, это его сын.
—Он знает о нём?
—Мы с ним уже не общались, когда я узнала о беременности. Я не стала говорить ему, ведь так я просто привязала бы его к себе, я хочу, чтобы он был счастлив.
—Отбирая у него сына?
Лиза опустила глаза, похоже, она никогда не думала об этом.
—Послушай, Лиза, Вилор должен знать о сыне. Он может не жить с тобой, но ребёнку нужен отец, а отцу нужен этот ребёнок, не обрекай их обоих на жизнь друг без друга.
—Но как? Я же даже не знаю, где он, — на лице Лизы появились слёзы. — Как я смогу ему сказать, что я скрывала от него сына?
—Не беспокойся, он всё поймёт, об остальном я позабочусь, я доставлю ему сообщение, только напиши письмо.
—Правда?
Чужестранка кивнула. Лиза набросилась на неё с объятиями.
—Тише, тише, ребёнка задушишь.
—Спасибо!
Лиза убежала за столик, достала бумагу и перо с чернилами из ящика и принялась строчить письмо. Чужестранка осталась с Вилли одна. Достаточно расхрабрившись, она встала с ним и начала ходить по комнате.
На улице послышался шум. Звон металла и руганье людей. Чужестранка подошла к окну и аккуратно посмотрела из-за угла. На улице были охрана с лордом Маквет, а напротив стояли несколько десятков вооружённых людей во главе с человеком в официальной одежде, держащим в руке какую-то бумагу.
—Я закончила! — Воскликнула Лиза, вскакивая со стула.
—Это хорошо.
Чужестранка передала Лизе сына и взяла конверт с письмом. А сама снова направилась к окну. Они находились на втором этаже, напротив стояло дерево.
Чужестранка после нашарила на себе мешочек с гадальными костями и достала из него их. Она давно ими не пользовалась, но сейчас Чужестранка не была уверенна в будущем. Потряся кости в сложенных руках, кинула их на подоконник. Все выпали знаками вверх. Такого давно не было.
—Так не пойдёт, — недовольно сказала она. — А если поступлю по-другому?
—Что ты делаешь? — Спросила Лиза за спиной Чужестранки.
—Пытаюсь понять, как мне поступить.
Чужестранка собрала все кости и снова бросила. На этот раз кость Некон не выпала знаком вверх.
—Уже лучше. Извини, мне пора, спасибо за еду.
—Постой, куда же ты?
Чужестранка открыла окно, шагнула на подоконник, помахала на прощание Лизе и прыгнула на улицу. Она удачно приземлилась на толстую ветку дерева, после чего спрыгнула на землю. Это привлекло внимание толпы. Вскоре вооружённые люди и тот тип с бумагой окружили её.
—Сдавайтесь, вы задержаны по подозрению в нападении на представителя знати, — сказал он с напыщенным пафосом. — Я бы зачитал Вам Ваши права, но так как Вы не подданная короля, то у Вас их нет.
Подбежал лорд Маквет, что-то бормоча.
—Лорд Маквет, — обратилась к нему Чужестранка. — Будьте любезны, вынесите из моих покоев мою сумку, меня приглашают в гости.


Глава 13
Долг и право
—Спасибо, что разрешили оставить оружие при себе. — сказала Чужестранка, откинувшись на спинку стула и положив ногу на ногу, давая понять, что она не боится собеседника.
—Не скалься, грязная иноверка, — мужчина, вскочив, опрокинул свой стул и ударил ладонями о стол. — Если вскроется твой обман, то сразу пойдёшь на виселицу, а тело твоё возьмут себе на потеху всякий сброд. Или мне лучше сначала отдать тебя им, чтобы порезвилась напоследок. — на этих словах он заулыбался, словно был в экстазе от сказанного собой.
В холодной комнате был всего один источник света — масляная лампа, стоявшая на столе между Чужестранкой и человеком, арестовавшим её. Он был низок, некрасив и толстоват. Явную лысину он пытался прикрыть оставшимися волосами, но это было тщетной попыткой казаться красивей, от которой он выглядел жалко. Видно, что ему никогда не приходилось хоть чуть напрягаться в жизни, даже когда он зашёл в комнату, то на его лбу уже были маленькие капельки пота. Человек сидел спиной к двери — единственному выходу отсюда. Они были заперты снаружи, поэтому единственным путём была дипломатия. Или угрозы. Мечи всё ещё оставались при ней, служители порядка, конечно, попытались отобрать всё оружие и связать руки, но она явно дала понять, сломав одному предплечье, а второму ключицу, что это плохая идея. После ещё нескольких неудачных попыток взять Чужестранку силой, ей пришлось показать письмо с королевской печатью с правом неприкосновенности, а также эмблему Ордена Почтарей.
Изначально Чужестранка надеялась, что если они и придут за ней, то она убьёт их прямо там, но всё пошло не по плану, как только она узнала, что за ней пришли не просто наёмники, а королевская гвардия. Чужестранке не хотелось портить отношения с Фордом из-за убийства его солдат. Кроме того, их численное превосходство играло против неё, в лучшем случае потасовка закончилась бы новыми ранениями, из-за которых ей бы пришлось отложить перелёт в Манию. Также к мирному решению проблемы призывало то, что теперь дом семьи Маквет был под её защитой до тех пор, пока сюда не вернётся Вилор.
Чужестранка уже знала, как выберется из-под стражи. Оставалось решить куда направиться после этого: продолжить путь в Манию и найти провидицу, или вернуться назад, чтобы отдать письмо Вилору и рассказать ему о сыне. Марлен был рыцарем, поэтому сейчас его, скорее всего, стянули к границе с Соманом. Вот только в какое именно место? На поиски она могла потерять не одну неделю. Провидица же находилась рядом, в деревне, близ границы. Поэтому лучше двигаться к первоначальной цели, на путь туда-обратно она потратит от силы дней семь.
—Что молчишь? — мужчина, наконец, перестал улыбаться и снова направил взгляд на Чужестранку. — В столицу направлен запрос о твоём письме. Ты проведёшь ближайший месяц здесь и будешь гнить заживо, пока не начнёшь предлагать себя, чтобы тебе дали еду.
—Мне кажется, вы забыли, что я член Ордена Почтарей. До ближайшего почтового пункта примерно час езды на лошади.
—Я не слышал, что Орден Почтарей берёт на работу иноверок. Поэтому не надейся, что представитель Ордена явиться сюда, чтобы спасти таковую. А потом придёт ответ из Лирнеса и мы тебя казним. Хотелось бы посмотреть, как ты будешь уговаривать на коленях палача не убивать тебя, предлагая себя.
—Вы очень много внимания уделяете моему телу, — Чужестранка перебила его, от этого и от сказанного у собеседника лицо скривилось от злобы. — Хотя сами сказали, что я грязная иноверка. А быть может Вы сами хотите завладеть этим? — На этих словах она закинула прямую ногу на стол провела рукой от икры до ягодицы. — Так что же Вы стесняетесь? Мы одни, никто не узнает о связи с иноверкой.
Лицо мужчины сразу переменилось и стало мягче. Он потянулся к ноге Чужестранки, но едва он приблизился к ней, то она тут же убрала ногу, вскочила, перехватила его руку, потянула на себе, от чего его тело начало падать. Чужестранка надавила на тело, чтобы падение было более болезненным. Мужчина упал с грохотом на стол и закряхтел. Она заломала его руку, от чего из него вышел сдавленный стон. Чужестранка наклонилась над его ухом.
—Послушай сюда, — она шипела сквозь зубы от неприязни. — Это не вы заперли меня, это я сдалась, чтобы оставить ваших солдат живыми, только потому что не хотела окропить кровью дом своих друзей и испортить отношения с королём Фордом. Я сейчас уйду, и ты лично проследишь, чтобы лорду Маквет и его дочери ничего не сделали. Кивни, если понял.
—Охрана! — закричал он в отчаянии.
Чужестранка тут же потянула руку сильнее, до хруста. Мужчина заревел.
—Больно? Это называется вывих. А знаешь почему охрана не вошла, когда твоя туша грохнулась на стол? Потому что за мной шла слежка, а преследователь убил охрану и стоит за дверью, думая, что его не заметили. Такое, конечно, прошло с тобой, но меня так не обмануть. Входи, наконец! Таэру дэ вирэ!
Дверные петли заскрипели. Чужестранка отпустила своего надзирателя и повернулась лицом к незваному гостю. В дверях стоял высокий мужчина в красном. В одежде этого человека и Чужестранки явно прослеживалась связь. Чужестранка сразу узнала кто перед ней стоит, гостю не помог доспех, прикрывающий фигуру, ни маска, оставившая только глаза.
Чужестранка направилась к нему. От каждого шага по комнате разносилось гулкое эхо, которое перебивало только постанывание надзирателя. Когда до двери оставалось несколько шагов, то Чужестранка увидела два трупа. Ни крови, ни ран. Он всегда любил так расправляться с жертвами, тихо, без грязи и возни.
Когда она дошла до двери, то мужчина развернулся вполоборота, давая пройти. Протискиваясь между дверным косяком и ним, Чужестранка слегка ударила его в груди и остановилась на время.
—Здравствуй, братец.
Она не посмотрела на него. Это было единственное, что она могла дать ему после долгих лет разлуки. Большим удостаивать кого-то из её семьи она не хотела. Даже это, по её мнению, было слишком. Особенно, смотря на этих людей, которые были убиты без причины. Этих смертей можно было избежать. Но он не захотел. Но была ли она сама лучше, она могла их спасти, нужно было только побыстрее закончить с надзирателем и выйти.
—Ам ла стер. — Раздался голос мужчины за спиной.
—А мне какое дело, что ты не понимаешь? Дедушка говорил, что нужно языки учить.
—Я... П-плого знать язык. — он с трудом произносил все согласные, будто перебирал ягоды во рту. — Гпар гла оханар.
Чужестранка ничего не ответила, только оглядела длинный коридор, вспоминая куда нужно идти. Когда её отвели в эту комнату, ей закрыли глаза, но она считала шаги и примерно запомнила дорогу. Выбрав направление, она махнула рукой брату, приглашая пройти с ней. В уме она просчитывала шаги, чтобы узнать, где поворачивать, но это было не нужно — коридоры были не запутаны и понятны. Даже без знания расстояний она бы в миг здесь сориентировалась.
—Я не отдам мечи. — Чужестранка прервала молчание и заговорила на родном языке.
—Как приятно слышать родной оханар! — Громко воскликнул он, поднимая руки.
—Тише, болван! — Она произнесла это шёпотом, но чётко, чтобы было понятно, что она не шутит, одновременно с этим оборачиваясь к нему. — Хочешь, чтобы нас услышали?
Чужестранка развернулась и продолжила путь. Брат последовал за ней.
—Не велика проблема, — он пожал плечами, но всё же говорил спокойнее. — Итак, продолжим. Ты права, я пришёл забрать то, что наше по праву — шесть столпов и твою жизнь.
—Не по руке крыло. — Ответила она, не оборачиваясь.
Они дошли до поворота. Чужестранка остановилась у стены, заглядывая за угол. Её цель была здесь — комната с её вещами. Один охранник, который сидел на стуле у двери, опёршись на алебарду. По равномерному поднятию груди от дыхания и редкого, но хорошо слышимого похрапывания, она поняла, что тот уснул.
Чужестранка свернула за угол, делая каждый шаг осторожно, чтобы не издавать лишних звуков, но двигалась уверенно и быстро. Брат не разделял её осторожности и просто пошёл, не скрываясь. Как только он подошёл достаточно близко к Чужестранке её рука вдруг дернулась в его сторону и с глухим хлопком врезалась в его грудь. От этого у него тут же вышел воздух из груди.
—Ты думаешь, я не понимаю, что ты хочешь? — Чужестранка шептала, снова не оборачиваясь. — Если ещё кого-нибудь убьёшь, то моя милость к тебе улетучится, и живым ты уйти не сможешь.
Он сделал вид, что не боится угроз сестры и ухмыльнулся, но всё же потом кивнул, даже несмотря на то, что она его не видела.
Они дошли до двери, осторожно отворили её и вошли внутрь, закрыв за собой дверь. В комнате было пусто, только один стол, на которой лежала сумка Чужестранки и окно, которое было единственным источником тусклого света. Чужестранка направилась к своим вещам. Дойдя до стола, она сразу зашарила в сумке, проверяя свои вещи. Пропали письмо с королевской неприкосновенностью и свиток, подтверждающий её владение деньгами в банке. Чужестранка выругалась про себя — она только-только заработала себе на безбедные путешествия и вот опять нужно искать деньги. Она продолжила ревизию. Письмо Лизы было на месте.
—Долго ещё ты будешь копаться? — поторопил её брат.
—Ты куда-то торопишься, Аска?
—Ты и имя моё помнишь? Как мило, что ты не забываешь свою семью.
—Вы мне не семья, — прошипела Чужестранка. — Имена я помню, чтобы написать на ваших надгробиях.
—Ах, как жестоко, — он чрезмерно артистично приложил руку ко лбу и сделал вид, что сейчас упадёт. — А, между прочим, у отца душа разрывалась, когда ты сбежала.
Чужестранка бросила сумку на стол, развернулась, рванула к брату и взяла его за грудки. Она посмотрела в его глаза, стараясь перебороть желание вгрызться в его горло.
—У этой твари с роду не было души! — Она старалась сдерживаться, но голос её стал заметно громче. — Ненавижу вас всех всей своей душой! Ни один из вас не достоин этих мечей. Последним человеком в клане был дедушка, он мне говорил убегать раньше, но я не послушала. Ты понятия не имеешь о моей боли. Ты хочешь взять мечи, но отвечаешь ли ты хоть одному из их значения. Вы только сейчас осмелились отправить за мной членов семьи, а не учеников клана! Вы все до единого трусы и подлецы! В последний раз отправили моих учеников!
—Меня тоже убьешь, как и их?
—Не тебе меня осуждать! — Чужестранка оттолкнула его и вернулась к столу.
Она повесила сумку через плечо, сделала глубокий вдох и опёрлась руками на край столешницы. Чужестранка приводила дыхание в порядок после внезапного приступа злобы и увидела в углу стола золотые карманные часы на цепочке. Она потянулась к ним, взяла их и подняла перед собой. Качающийся маятник завораживал и забирал внимание себе.
—Ты знаешь. — сказала Чужестранка уже спокойным голосом. — Я сегодня держала на руках ребёнка. Новую жизнь. Мы всю свою жизнь только отнимали жизни, у меня забрали даже право создать её. Забрали детство, забрали свободу, оставьте меня в моём будущем. Оставьте, и я не приду за вами, клан останется живым, я уйду далеко и навсегда. Вы продолжите своё грязное дело. Так и передай отцу.
—Ты же знаешь, я не могу...
—Знаю... — Чужестранка повернулась к Аске и протянула ему часы, тот взял и открыл крышку.
—Что это?
—Это доказательство отсталости Тиджлиса в связи с изоляцией. Часы. Показывают время, три стрелки, двенадцать чисел. Вот эта маленькая вещица помогает людям жить, ради таких маленьких вещей люди живут и работают.
—Бесполезно. Я сплю, когда хочется, я встаю, когда придётся.
—Ты волен так думать, но твоё мнение выдаёт в тебе зазнавшегося мальчишку, который не смыслит даже в своём деле.
—Что ты сказала?
—Нам нужно выбираться, продолжим на улице.
—Я согласен. У меня есть верёвка. Полезем в окно. Как раз спустимся за форт.
—Ты полезешь первым, я не хочу умереть от перерезанной верёвки.
—Ты думаешь такое подлое убийство принесёт мне честь?
—Я думаю, что у вас нет чести.
—Среди нас двоих только я не предавал свою семью.
—Замолчи.
—Молчу-молчу.


Они ушли уже достаточно далеко, чтобы их не нашли быстро. Они стояли на дороге между двух полей. Вдали было видно, как в форте поднялась тревога и солдаты закопошились, но Чужестранка знала, что искать их не будут — она убедила своего надзирателя поверить, что письмо короля правдивое, и он не пойдёт на крайние меры, пока не получит доказательств обратного.
Аска стоял на против, примерно в пяти шагах. При нём было только два кинжала, которыми он пользоваться не любил. Аска предпочитал чувствовать, как умирает его жертва, любил душить и бить до изнеможения. Задания на убийства часто не давали такой свободы, но он всегда находил, где утолить жажду такого рода.
Чужестранка бросила сумку на обочине, зная, что сейчас будет сложный бой, и ничего не должно ей помешать. Она достала из ножен меч долга. Этот бой был его долгом перед семьёй, её долгом перед собой и своей мечтой. Сейчас отступить нельзя. Чужестранка сделала глубокий вдох и то, что не сделает ни один разумный воин — закрыла глаза. Страшно. Руки не трясутся. Ноги прочно стоят. Движение легки. Но... Страшно. Почему?
Она открыла глаза. Аска стоял перед ней, не воспользовавшись секундной слабостью сестры. Чужестранка потянулась за спину, взяла два ножа и тут же кинула в ноги брату. Тот сразу отпрыгнул в сторону, ножи врезались в землю. Аска побежал вперед, доставая оба своих кинжала. Одним он ударил сверху, а второй занёс сбоку. Чужестранка защитилась мечом от первого и ударом ладони выбила второй кинжал из руки Аски. Его рука мгновенно сжалась в кулак, и он перенаправил атаку в живот сестры. Чужестранка не успела уклонится. Сильная рука Брата подняла её в воздух и отбросила на несколько шагов. От этого у неё сбилось дыхание, но она смогла сгруппироваться, сделала кувырок назад и встала в стойку. Ей удалось удержать меч в руках, но Аска уже приближался. Она побежала навстречу. Их клинки встретились с громким звоном, который эхом прошёлся по округе. Аска снова занёс руку для удара и направил его в ребро. Чужестранка свободной рукой вытащила ещё один меч и направила остриё на его руку. Он не успел остановиться и лезвие вошло между его пальцев, словно горячий нож в масло, и дошло почти до сустава кисти. Аска зашипел и убрал руку, сжимая её здоровой, открываясь для контратаки. Он отпрыгнул от неё, но Чужестранка не стала терять время и тут же направилась к нему.
Пока он был в шоке от раны у неё оставался шанс, чтобы лишить его жизни, перерезать горло, вонзить меч в ребро, было много вариантов, как можно было умертвить противника. Но Чужестранка замешкалась. Снова сковал страх. Страх, который не помогал, как это бывает, не ускорял реакцию, не улучшал зрение. Это было такое чувство, которое она ещё не испытывала.
Чужестранка подошла к противнику слишком близко, теперь она была в досягаемости его атак, но сама она не спешила начать удар. Аска не стал совершать ошибку сестры и замахнулся. Чужестранка успела только заблокировать удар скрещёнными предплечьями, но удар был настолько сильным, что её отбросило. От шока мечи выпали из её рук, и они упали в высокую траву. Тело Чужестранки грохнулось мешком о твёрдую землю и подняло пыль. Из её груди вышел сдавленный крик.
Аска медленно подходил к обессиленной Чужестранке. Раненная рука висела, будто верёвка, хотя была задета только кисть, но он явно старался ей не шевелить. Перед лицом Чужестранки появился тяжёлый сапог, второй. Аска явно упивался своей победой и не спешил закончить бой, быстро убив своего противника. Один сапог поднялся. Она знала, что сейчас будет, но могла сделать только одно — зажмуриться и приготовиться к боли. Пинок пришёлся по щеке и откинул голову Чужестранки в сторону. Во рту появился солёный привкус. Следующий удар был в грудь. Из лёгких выбило весь воздух, а её тело перевернулось на бок. Чужестранка пыталась вдохнуть, но всё что удавалось это набрать чуть-чуть воздуха, но по ощущениям он не доходил даже до глотки — рефлекторные движения раненного тела тут же его выталкивали. Она открыла глаза. Перед ней торчали из-под земли два её метательных ножа. Спасение! Она потянулась за одним из них и быстро перевернулась лицом к Аске. Тот уже заносил ногу для очередного удара. Чужестранка убрала голову в сторону, ботинок брата топнул рядом с его лицом. Она тут же вонзила нож ему в ногу, в сухожилие. Аска закричал и убрал ногу. Чужестранка тут же пнула по второй, от чего он потерял равновесие и упал.
Чужестранка взяла второй нож и запрыгнула на брата, успев при этом вытащить первый нож из его ноги. Когда она тянула нож, то провернула его, чтобы причинить Аске сильную боль. Как только она села на его тело, сразу же воткнула нож в здоровую руку, пригвоздив его к земле. Второй нож впивался в его горло и уже порезал кожу. Красная капли крови потекла вниз и упала на землю и сразу впиталась, оставив после себя только тёмное пятно.
Но Чужестранка снова не спешила заканчивать бой. Опять этот страх. Опять это чувство. Почему? Чего боятся? Она победила. Почему её снова сковал этот первобытный ужас?
Она сорвала маску с лица брата. Лицо, которое она не помнила, которое не видела — кожа, прежде молодая, чистая, гладкая и упругая, сейчас сильно постарела, покрылась шрамами и морщинами, а ведь прошло не так много времени с её ухода. Каждодневные изнурительные тренировки и задания, на которых приходилось не есть сутками, не пошли ему на пользу. Он был младше Чужестранки, но любой прохожий не понял бы этого, скорее всего, он принял бы их за отца и дочь.
—Не медли. — прокряхтел Аска. — Убей.
Чужестранка начала вести нож по горлу брата, от чего тот вошёл глубже и уже порезал мышцы, но вдруг она снова остановилась. Лицо Мовен. Снова. Она убила её также, склонившись над ней, перерезала горло. Кровь также питала землю. Такая же кровь. Лицо ученицы было перед глазами и не уходило. Она уже не видела за ним брата.
Чужестранка подняла голову и посмотрела на небо. Яркий звёздный ковёр взирал на них сверху. Неужели все те, кого она убила сейчас смотрят на неё оттуда?
—Как странно, что у людей такая похожая кровь. — сказала она. — Может и мы не такие разные?
Ответа не последовало. Чужестранка закрыла глаза. По её щеке покатилась теплая капля, которая щекотала кожу. Дождь? Нет, небо было ясным. С другой стороны, покатилась ещё одна. Слёзы? Исчез тот страх, который терзал её весь бой. Страх не за свою жизнь. Страх забрать чужую. Страх снова быть убийцей. Страх стать, как те, от кого она отвернулась. Всё это время Чужестранка боялась не проиграть, а наоборот — победить. Она больше не сдерживала слёз, и они потекли рекой.
Чужестранка убрала нож от горла Аски и нагнулась к его лицу, обнимая его голову. Её слёзы капали ему на кожу, но он не пытался уйти. Она пробыла в таком положении ещё несколько минут, пока брат не нарушил молчание:
—Ты должна.
—Должна? — Спросила Чужестранка, всхлипывая. — Кому я должна? Семье, которой нет? Что я должна? Я должна убивать? Никто не должен отбирать жизни. Это дар богов. И даже они не смеют забирать его обратно. Я просто заблудилась в тёмном лесу, а теперь вышла на свет жизни. Я пощажу тебя. Побудь для меня гонцом. Передай семье, что я их не прощу. Ни за что. Я хотела бы сказать, что всех прощаю, но обиды мои слишком глубоко в душе. Теперь я уйду. Вы больше меня не побеспокоите, а я не буду мстить. Я хочу просто путешествовать. Хочу уйти и посмотреть, что создали боги, и что сотворили люди.
—Я не смогу вернуться ни с чем. Отец не простит невыполненного задания. Боюсь, что не останусь в живых.
—Тогда подумай: а точно семья так поступает? Может это вовсе и не семья, а сборище лицемеров и лжецов.
—Значит моя семья состоит из таких людей. Тебе правда не было там место. Правильно сделала, что сбежала. Я не представляю твою боль, но я понимаю тебя. Похоже это наша последняя встреча. Прощай, сестрёнка.
—Прощай, мой милый Аска.
Чужестранка поднялась над ним и вытащила нож из его руки. Пошла в траву и начала искать там мечи. Первый нашёлся весьма быстро. А второй затерялся и Чужестранке пришлось встать на четвереньки и пыталась увидеть отблеск металла или нащупать его руками. Меч не смог долго скрываться и скоро оказался в руках хозяйки.
Чужестранка встала, сунула меч в ножны, отряхнулась и огляделась. Аски уже не было видно. В форте был переполох. Она развернулась и посмотрела в сторону гор. Оттуда уже летел её вечный спутник, покрытый чёрным пером.
—Ты, как всегда вовремя, мой милый друг.


Глава 14
Слепая вера
—Вопрос о рабстве на сегодня закрыт, продолжим завтра. — голос короля Форда был уставшим, что передавало общее настроение. — Хотелось бы, конечно, решить это побыстрее, но, очевидно, сегодня мы не придём к согласию. Дальше на повестке дня новость от Архимонаха Саввы. Святейший мы слушаем Вас.
Король собрал для совещания ту же компанию, что и в прошлый раз. Новыми лицами на собрании были Святейший Архимонах, который хотел переговорить с королём о вопросах религии, глава разведки Милитарии Сиван Ракан, кронпринц Камелон, а также новый представитель знати граф Темон Крис.
Архимонах встал с места, со скрипом отодвинув тяжёлый стул, оглядел всех присутствующих, открыл книгу, которую принёс с собой и поставил на стол, с трудом нашёл нужную страницу, ещё минуту пристально вглядывался в написанное, потом снова оглядел всех в зале и снова опустил взгляд в книгу.
—«И тогда Всеведущий отдаст дары — Архимонах начал зачитывать отрывок из священного писания. — Среди них будет плод святого куста, и удивится мир этим ягодам, ибо уже никто из рабов Божьих не видел их, тогда Господин небесный отдаст и вторую вещь, прежде носимую покойником и вместе с ним схоронимую...». — Святейший перелистнул страницу. — Стих следующий: «Да не приемлет он рабства ни в какой его форме, ведь единственный господин ваш живет в Царствие Божием, и никто не властен над человеком, как он...». Дальше: «Будучи заблудшей овцой будет блуждать во тьме, пока не озарит свет путь и не выведет из тьмы, и укажет путь, и пойдёт по этому пути ищущий истину...». Продолжим...
—Мы здесь не для проповеди собрались. — прервал его командующий Пешин. — Можно ближе к делу.
—Я согласен. — генерал Мартин поддержал коллегу. — На носу война, возможно даже гражданская, а мы стихи слушаем.
—Уймитесь. — осадил обоих король. — Я уверен, что Архимонах сейчас нам всё объяснит. Так ведь? — он обратился к Святейшему.
—Да-да, конечно. Прошу, ещё один стих: «Имени своего воин не помнил, потому что давно отказался, но все будут его знать...» Дело в нашей общей знакомой. Госпожа Чужестранка. Я думаю, что она Грядущий Спаситель, Учитель, в некоторых переводах, но это не столь важно. Я пришёл сегодня к вам, чтобы просить о протекции. Чужестранка должна жить. Любой ценой. Из бюджета Триединой Церкви уже выделены средства на это.
—Помнится, Ваш предшественник тоже уверял о «Спасителе». — вмешался Темон Крис. — И с яростной верой в глазах уверял, что это непременно будет его сыночек, найденный вскоре мёртвым в одном из борделей столицы в окружении прекрасных женщин и дрянного алкоголя, от которого и отдал душу Триединому Богу.
Новый представитель знати был человеком «глубоко верующим», как он сам о себе говорил, вот только вера его была несколько иной, чем у большинства людей. Темон проповедовал только одну религию – деньги. Он был ярым противником рабства, даже смог освободить все свои земли от этого недуга — дело, безусловно, достойное. Вот только сделано это было не из заботы о людях, а из вполне разумного расчёта — в отличие от большинства представителей своего класса, он считал, что наёмные рабочие более выгодны, чем рабы, особенно в условиях мира, когда рабы появляются из твоих собственных сограждан. Благодаря своей задумке, на которую не решались остальные дворяне, он быстро поднялся по социальной лестнице и скупил соседние земли, разорившейся знати. Короля Форда не волновала причина, по которой Темон был противником рабства, ему был важен сам этот факт, поэтому сразу после снятие с должности предыдущего представителя, он знал кого назначить на это место.
—Архимонах Анаш впал в безумие от чего и был отстранён Священным Советом. — Святейший ответил на нападки. — Срочное ночное собрание Священного Совета состоялось сегодня. На нём общим голосованием мы единогласно решили, что пророчества начинают сбываться.
—Постойте, Святейший. — сказал король. — Пока Вы нас не убедили. Из ваших стихов моей доброй подруге пока подходит только то, что она не называется своим настоящим именем и отвращение к рабству. Рабство можно в расчёт не брать, так можно каждого третьего назвать спасителем.
Архимонах закопошился в собственной мантии, достал триаду и положил на стол.
—Это триада принадлежала моему брату Арли, как некоторые присутствующие помнят, его похоронили вместе с ней. Госпожа Чужестранка передала мне эту вещь, сказав, что это заказ одного неизвестного человека. Этот же человек отдал ей ягоды. Рубенцию.
—Опять эти россказни про мифические ягоды. — Пешин снова перебил Архимонаха. — На сколько мне известно, их не видели несколько веков. С чего Вы взяли, что это те самые ягоды с чудодейственным свойством? Вы сами то их видели или на слова поверили?
—Я не видел. — ответил Святейший Савва. — Но не стал бы говорить без доказательств. Сегодня ночью пришла весть из монастыря Святой Аплении. Они правда приютили некую иноверку в красном в компании принца Артура. Она отдала им целую горсть Рубенции. Настоятель Архин уверен в подлинности этих ягод. Далее, расспрашивая о госпоже Чужестранке, я узнал, что она просто не понимает саму концепцию рабства, но раз уж ваше величество не принимает это за доказательство, то это можно опустить. «Заблудшая овца» — кто может быть больше подобен этому сравнению, если не иноверец, не принимающий Единство Трёх.
—Спорное утверждение. — Темон снова поставил в неудобное положение Архимонаха.
—Мне кажется. — повернулся к нему Архимонах. — Безбожникам не за чем вступать в обсуждение вопросов религии.
—О религии я, как раз таки не спорю, речь идёт о выделении ресурсов страны во время надвигающейся войны. Ради кого? Одного человека? Даже если этот человек друг нашего короля, я не считаю, что нужно что-то предпринимать. Извините, Ваше Величество, но я здесь ради будущего Милитарии. Тем более, я наслышан о мастерстве боя этой женщины и о её средстве передвижения. Такому человеку вряд ли сможет что-то навредить.
—Я согласен с господином Красом. — подал голос генерал Мартин.
—Согласен с коллегой. — тут же подхватил Пешин.
—В таком случае. — Святейший наконец сел. — Церковь объявит о появлении избранного и о том, что государство не предпринимает меры в поддержку.
—Это измена! — принц Камелон ударил по столу рукой и подскочил с места. — Вы не посмеете! Сейчас же заберите свои слова назад!
Король приложил руку к лицу и громко выдохнул.
—Камелон, успокойся и сядь. — произнёс король всё ещё невозмутимым голосом.
Сын тут же послушался отца.
—Слова и действия Святейшего Архимонаха нельзя расценивать, как измену. В отличии от большинства стран мы отделили религию от власти.
Кронпринц, как стыдливый мальчишка опустил голову и молча кивал, не смея возразить. Это чрезвычайно обрадовало Архимонаха. Заметив это, король обратился к нему.
—Однако, Святейший, угрозы в сторону короны недопустимы в этом зале. Я надеюсь, не нужно объяснять, что произойдёт с человеком, который угрожает королю? И сейчас ваш блеф не пройдёт. Все мы прекрасно понимаем участь моей дорогой подруги в этом мире и тем более в этой стране. Никто не станет защищать иноземную иноверку под страхом смерти. Напомните, пожалуйста, чем заканчивается пророчество о пришествии Спасителя.
Архимонах недоумённо посмотрел на короля, закашлялся, но потом всё-таки начал говорить.
—Ваше величество, я не думаю, что в данном случае можно буквально трактовать писание, ведь...
—Чем?! — перебил король, в первый раз повысив голос.
—Падением власти. — сдавшись выпалил Архимонах.
—Какая власть не уточняется. Но исчезновение королевской или религиозной власти обернётся в любом случае ужасными последствиями. Либо начнётся гражданская война, зачатки которой уже зреют, либо люди, до этого момента сплочённые церковью начнут свою войну за своего, «настоящего» бога. Я сам искренне верю в Триединого Бога. Он есть.
—Он есть. — тут же подхватили Святейший и принц Артур.
—Как бы оно не было. — продолжил король. — Я не могу ничего сделать. Это дело церкви. Если на то воля божья, то он направит нас к ней, на этом обсуждение вопроса о Спасителе закрыто. На сегодня собрание окончено, прошу всех приступить к своим обязанностям.
Все начали выходить из-за стола и прощаться с королём. Неподвижным остался лишь Сиван Ракан, который не издал ни звука после доклада службы разведки. Последним из зала выходил Артур. Когда он уже почти шагнул за дверь, его остановил голос отца.
—Артур, останься, пожалуйста, нужно поговорить.
Артур остановился. Двери перед ним закрыли стражники. Последнее, что он увидел в коридоре было лицо брата, который не мало удивился тому, что отец оставил его поговорить тет-а-тет, видимо испугавшись за свой титул, ведь именно Артур был старшим сыном, но отказался от престола. Принц развернулся и зашагал обратно на своё место. Отодвинув стул и сев, он произнёс:
—Слушаю, Ваше Величество.
—Не нужно формальностей, дорогой сын. У Сивана есть подозрение о шпионе в моём ближайшем окружении. К сожалению, сейчас могу доверять только трём людям в замке — тебе, господину Ракану и сэру Вилору Марлену.
—А Камелон? — спросил Артур.
—Он слишком болтлив. Но сейчас не об этом. Господин Ракан, Вам слово.
—Конечно, Ваше Величество. Есть весомые доказательства, что шпион сотрудничает с Соманом через посредника в Прадеше. Нам не удаётся обозначить виновного среди приближённых короны. Есть несколько подозреваемых, но все они занимают важное место в политике и экономике Милитарии, поэтому мы не можем их арестовать и казнить всех и сразу. Нам нужен свидетель. Благодаря моей агентурной сети, я вышел на посредника в Прадеше. Думаю, через него мы сможем выйти на предателя. Нам нужна помощь в этом походе. Мы не можем отправить непроверенных людей. Я предложил королю Вашу кандидатуру на эту роль.
После слов Сивана в зале опять повисла звенящая тишина. Артур ничего не отвечал. Он поставил локти на стол и положил на ладони подбородок.
—Моя кандидатура как-то связана с тем, что в Прадеш также направляется Чужестранка?
—Я, — ответил король, заулыбавшись. — Как человек искренне верящий в Триединого Бога, не могу просто так оставить надежду человечества на произвол судьбы.
—Я согласен.
—Так просто? Я думал, будешь прикрываться своим постом в порту.
—Кстати об этом. Найдите нового главу портовой стражи.
Король улыбнулся ещё шире и даже привстал с места.
—Неужели ты возвращаешься во дворец?!
—Нет, отец. Не смотри так, да я снова назову тебя своим отцом, но я не вернусь домой, тут слишком много напоминает о матери. И чтобы кто не говорил, это ты виноват в её смерти. Я не смогу тебя простить. По крайней мере, сейчас. Что же до моей отставки — я ухожу из армии и политики.
—Дело в ней?
—Да. Эта встреча изменила меня. Я не понимаю, что во мне изменилось, но что-то точно не так, как раньше. Это задание будет моим последним.
—Твоя воля. А сейчас собирайся, выдвигаешься сегодня же. С тобой пойдёт сэр Марлен, у него будет побочное задание.
—Понял. Я сделаю всё, что в моих силах.
Артур снова поднялся из-за стола и направился к выходу. После того как дверь захлопнулась, Сиван обратился к королю:
—Вы не боитесь потерять наследника? Если Вас интересуют моё мнение, то Артур больше подходит на роль монарха нежели принц Камелон.
—Никто больше не сядет на трон после меня.
—Вы боитесь, что предстоящая война нам не по силам? Наша армия одна из сильнейших на континенте, мы обязательно победим.
—Дело не в том, победим мы или же проиграем. Знаешь, Сиван, шахтёры часто погибают на работе от взрыва. Один учёный дворянин объяснил мне, что эти инциденты вызваны особым воздухом, который может гореть. Он даже фонарь соорудил специальный, который зажёг при мне, но это я отошёл от темы. Сам факт войны будет маленькой искрой в шахте полной такого воздуха. В будущем для нас нет места, во всяком случае для меня.
—Если Вас не будет там, то и я не хочу жить в таком будущем.
—Не говори ерунды, Сиван. Ты поклялся в верности Милитарии, а не мне. Как только падёт моя власть, ты тут же примкнёшь к силе, наиболее почитаемой народом. Это приказ.




Как только Артур вышел из зала, то сразу увидел рядом с дверью Вилора, который прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Дыхание его было настолько ровным, что казалось, он просто уснул, хотя и перепутал плоскости. Артур лишь сделал шаг в сторону Вилора, и последний тут же открыл глаза и отстранился от своей опоры.
—Он тебе сказал? — произнёс рыцарь.
—Да.
—Тогда пойдём.
Вилор развернулся и зашагал по коридору. Вслед за ним пошёл Артур. Принц обдумывал план предстоящего похода. Нужно было собрать команду, если у учителя не было таковой, но зная его, Артур не сомневался, что проверенные люди уже ожидают приказа. В общем-то ничего не нужно было делать — припасы и снаряжение наверняка уже готовы, ведь поход готовил сам король, а это означало, что миссия готовиться уже несколько дней. Обдумывание всего этого было просто привычкой командира элитной портовой стражи.
—По правде говоря. — Вилор прервал размышления Артура. — Вся эта идея с избранным мне не по душе. И Чужестранке не нужны защитники, скорее уж нужно будет защищать кого-нибудь от неё. Король правильно сделал, что отказал этому святому хрычу.
—От чего тебе так неприятна мысль о пришествии Спасителя?
—Да от того, что если бы эти ваши боги существовали, то мир был бы другим. Это просто милая сказка для детишек, которые никак не могут вылезти из пелёнок. Хотя боги Чужестранки мне нравятся, такие они… в общем не похожи на вашего Триединого Бога.
—Он есть.
—Да-да. Давай только без цитирования Писания, а то я тебя знаю.
—Да было то один раз.
—А мне хватило. И больше я не…
Вилор повернув на перекрёстке коридоров вдруг замолчал и схватился за меч. Артур не видел, чего так испугался учитель, но тоже схватился за оружие и сделал пару быстрых шагов к нему, смотря на место, где должен был быть источник угрозы. Там стоял странный человек в чёрной мантии, которая скрывала его тело и, может быть, оружие. На лице его была маска, искусно сделанная из белой глины. Через плечо у него была перекинута сумка из блестящей бурой кожи.
—Назовись! — Прорычал Артур.
—И извинись перед рыцарем! — Подхватил Вилор, обнажая меч.
Вслед за учителем Артур тоже начал доставать своё оружие.
—В этом нет необходимости, юный принц. — Прошептал незнакомец.
Артур решил прислушаться к словам незваного гостя и остановился, вытащив меч лишь на половину.
—Я не враг. — продолжил он. — Но и не друг. Нам нужно поговорить с вами двумя.
—Кому это «нам»? — Вмешался Вилор, который не стал убирать оружие перед противником.
—Не здесь, славный Волк — мало времени и много ушей. Встретимся через час в таверне «Уставший путник». До встречи.
—Стой! — Приказал Вилор. — Я не отпускал тебя.
Незнакомец пошёл на встречу к своим собеседникам. «Пошёл» — неподходящее слово, его тело, как будто поплыло по полу. Рыцаря не остановила эта странность, он только ещё сильнее захотел узнать кто или что его противник и побежал на него. Артур достал-таки меч из ножен и тоже начал нападение. Как только Вилор подбежал на расстояние удара, незнакомец резко ушёл в сторону и схватил его за плечо, намереваясь уронить рыцаря, но Вилор смог устоять, развернулся и ударил сверху вниз мечом. Это было последнее, что он смог сделать прежде, чем раздался негромкий хлопок, который, однако, отдался болью в ушах, после которого появилось облако густого дыма. И Вилор и Артур закашлялись, последний даже упал на колени.
Когда дым рассеялся, из-за угла на шум прибежали несколько стражников. Загадочного незнакомца не было видно.
—Что здесь случилось? — Спросил один из стражников.
—Ничего не обычного. — ответил Вилор. — Просто дружеский спарринг. Пошли вон отсюда, щенки.
Зная характер Бешенного Волка, молодые солдаты быстро ретировались и вскоре от них не осталось и звука.
—Почему ты им ничего не сказал? — Вставая с колен и закашливаясь, произнёс Артур.
—Не знаю кому можно доверять.
—Что это было? Он так двигался, что на человека не похоже. Ты тоже заметил?
—У меня для тебя хорошая новость — это человек.
—С чего такая уверенность?
Вилор направил свой меч на Артура. На кончике лезвия красовалось красное пятно, растекающееся по металлу.
—Это человек. И он ранен. Просто человек необычный. Похоже нам нужно в таверну выпить.
—Это точно.
—А ещё, ты заметил?
—Что именно?
—Он не извинился!


—Итак. — снова начал шептать незнакомец. — Вам, наверное, интересно, что происходит. Я всё сейчас расскажу.
Таверна «Уставший путник» была, пожалуй, самым подходящим местом для разговоров такого рода с таким человеком, как тот, что сейчас сидит перед ними. Никто из гостей заведения не обращал на странную троицу внимания, ведь «Уставший путник» славится своими клиентами, вот только слава эта отнюдь не приносит ему чести. Среди драк, завывание, которое здесь называют пением, громких естественных человеческих звуков, чтобы услышать шёпот человека в маске нужно было очень постараться.
—Нам интересно, как ты проник во дворец и оказался незамеченным. — Сказал Вилор, который не спускал руки с рукоятки своего меча.
—Издержки профессии.
—Так зачем ты нас позвал? Выпить дрянного эля? — Артур поторопил незнакомца с разъяснением.
—Если вы оба успокоитесь и перестанете перебивать, то всё узнаете. Я, представитель некой организации, предоставляющей услуги. Мы Орден Почтарей. Вы можете называть меня Почтарь. К нам поступила информация, что на одного из наших агентов участились покушения. Эта сотрудница очень талантлива. Но её прошлое не хочет её отпускать, кроме того, её будущее сулит нечто грандиозное, но опасное.
—Мы говорим о Чужестранке? — Перебил Артур.
—Так и есть. Продолжим. Нам нужно, чтобы вы помогли ей. Сейчас она в опасности, как никогда раньше. Девять покушений только за последние три месяца, десятое готовится. Враг планирует завершить десятым это дело, или хотя бы ослабить её.
—Неужели весь Орден Почтарей, о котором ходят легенды, так яро защищает одного человека? — Вилор недоверчиво посмотрел на Почтарь. — Выкладывай всё, что знаешь.
—Мы славимся защитой своих. Но от Вас и вправду ничего не утаишь, Бешенный Волк. Да, Вы правы. Орден Почтарей — религиозная организация, можно даже сказать оккультная. Мы считаем Чужестранку Великим Посланником бога Веста.
—Вот то-то и оно. Опять эти ваши боги.
—Уверяю вас, даже если боги тут не при чём, то Чужестранка в опасности. Сейчас ей одной не справится и дело не в богах. Разумеется, Орден Почтарей предоставит хорошее вознаграждение вам обоим.
—Нам не нужны деньги. — Сказал Артур.
—Уверяю, что безработному бывшему принцу нужны деньги.
—А вы быстро работаете! — Вилор рассмеялся и застучал по столу.
Рыцарь отхлебнул из кружки пенного эля и повернулся к Артуру. Его недовольное лицо заставило Вилора засмеяться ещё раз. На этот раз смеясь, он обнял своего ученика и похлопал по спине.
—Да не обижайся ты так, безработный принц.
Вилор расхохотался ещё сильнее. Его звонкий смех прервал звук трескающегося стула оттуда, где сидел Почтарь. Артур и Вилор привстали и увидели двух незнакомых мужчин, который колотили друг друга по чём зря. Тени нигде не было видно.
—Нашей армии стоит у него поучится скрытности. — Произнёс Артур.
—Меня больше волнует другое.
—Что же?
—Он всё ещё не извинился!


Артур только что проводил Чужестранку в дорогу. Их ночная посиделка весьма удалась, хоть он и надеялся, что Вилор успеет вернуться в лагерь со своего «побочного задания». Но сюрприз для Чужестранки опоздал. И сейчас этот «сюрприз» шёл прямо к нему с маленьким мешком в руке. Даже сейчас, в утреннем тумане, можно было разглядеть, что дно мешка было пропитано какой-то жидкостью. Артур решил для себя, что ни за что не будет заглядывать внутрь, ведь он уже знает, что может быть там только одно, что напрочь перебьёт аппетит.
—Ты опоздал. — сказал Артур. — Чужестранка вышла уже минут десять назад. Но я вижу у тебя получилось выполнить задание.
Вилор кинул мешок под ноги Артуру. Мешок шмякнулся с хлюпающим звуком. В сторону Артура выкатилась окровавленная голова мужчины. Седой, с усами, около пятидесяти лет. Глаза были до сих пор открыты. Артур отвернулся.
«Похоже сегодня без завтрака.» — Подумал он.


—Ты говорил с начальником форта? — Спросил Артур.
—Да, он не знает куда направилась Чужестранка. Но он сказал, что за ней явился мужчина, который убил несколько солдат. У него плечо из сустава вышло, вправлено неумело, говорит, что упал с лестницы, но похоже врёт. Наверняка, это сделала Чужестранка, а он боится последствий.
—Понятно. Но похоже здесь мы потеряем её след.
—Это ещё почему?
Артур указал на горы.
—Горы Кастилов. Ближайший путь через них – это долина Мажин. Идти, я думаю, около двух недель.
—Думаю, я смогу вам помочь. — Раздался знакомый шёпот за их спинами.
Они обернулись. Перед ними стоял Почтарь. Ни капли не изменившись. Всё тот же плащ, только без дыры, оставленной мечом Вилора, белая маска и сумка.
—Похоже, вы успешно справляетесь и без нашей помощи, раз находитесь здесь.
—Я лишь помогаю, в свободное от работы время. Кроме того, именно сейчас я работаю. — Почтарь достал из сумки два конверта и протянул их. — Прошу, отдайте это Чужестранке. Это принадлежит ей.
Артур взял конверты и рассмотрел. Один с особой королевской печатью, которая используется только при выдаче королевской неприкосновенности. Второй тоже был королевским, но без печати, скорее всего это чек для «Банка Короны», который ей выдали в столице.
—За Чужестранкой заходил некий мужчина. Это был ты?
—Нет. Я так грязно не работаю. Кроме того, если бы это был я, зачем мне передавать вам конверты?
—Отвести подозрения. — Ответил Вилор.
—Уверяю вас, это был не я. Сейчас я могу лишь защитить себя только словами, но и вам нечего противопоставить.
—Ты говорил, что можешь нас переправить через горы. — Напомнил Артур.
—Нет, лишь могу помочь. Следуйте за мной.
Они шли за Почтарем около десяти минут вглубь леса. Он, в свойственной для себя манере, снова проплывал по неровной земле, даже без треска сухих веток. Артур и Вилор никак не могли разгадать тайну такой походки, а после того, как заворожённые ею несколько раз чуть не упали, то решили оставить эту тайну на потом.
Вскоре все трое вышли на опушку. В десяти шагах от них стояла большая плетённая корзина, к которой был привязан большой кусок плотной ткани или кожи — в темноте было не разглядеть материал. Рядом со всем этим возился пожилой мужчина, который завидев их, помахал им рукой, но потом снова вернулся к работе. Пока они подходили к нему, мужчина ударил камень о камень, выбив искру, и зажёг какую-то странную лампу. Они уже подошли к корзине, когда мужчина опустился с лампой на корточки к куску ткани.
—Сейчас-сейчас, дорогие. Я уже почти закончил. — он не стал оборачиваться. — Господин Почтарь, эта ткань просто замечательная. Я не знаю, откуда Вы её взяли, но это просто превосходно.
Как оказалось, ткань была сшита в форме шара с отверстием снизу. Она начала наполнятся воздухом. Принцип работы Вилору и Артуру не был понятен, но они не стали спрашивать.
—Господин Канц, доставит вас на ту сторону с помощью его нового изобретения. Единственный минус – это изобретение никто не испытывал, вы будете первыми.
—Надеюсь, господин Канц знает своё дело.
—Я, молодой человек, занимаюсь этим уже сорок лет. Не тратьте зря мысли на сомнения, можно же потратить их на что-нибудь полезное.
Артур запрыгнул в корзину и осмотрел её изнутри. Мешки наполненные чем-то сыпучим лежали на дне корзины и были привязаны к её бортам. Вилор начал осматривать корзину снаружи.
—Послушай Почтарь. — Вилор обернулся, но тот уже исчез. — Да опять!? Я только хотел напомнить ему про извинения. Когда-нибудь я до него доберусь.
—Неужели эта штука полетит? — Проигнорировав Вилора, спросил Артур.
—Я работаю над ней уже пять лет, не называйте её «штукой». Это воздушная корзина.
—Странное название. — Перебил Вилор.
—Это название не доработано в отличие от её конструкции. Если есть идеи можете озвучить, а если нет, то попрошу не отвлекать меня.
—Как на счёт. — Вилор потёр затылок. — Воздушный шар.
—Какое-то прямолинейное название. Не приживётся.
Шар всё больше наполнялся воздухом и становился массивнее.
—На борт. Сейчас начнём взлетать. И на всякий случай попрощайтесь с землёй, возможно, мы не встретимся больше, а может встретимся, но слишком резко.
Вилор и Канц засмеялись, только Артуру было не до смеха. Такой юмор он не понимал.
Все трое залезли в корзину. Канц закрепил свой фонарь на системе верёвок, которые сильно натянулись. Фонарь оказался металлическим с пламенем, которое выходило, будто бы под напором. Они оторвались от земли и Артур пошатнулся.
—Опять полёты... — Удручённо произнес под нос Артур.


Глава 15
Пастухи и овцы
Аромат всевозможных цветов наполнял сначала нос, а потом растекался по всему телу, даря ощущение лёгкости и беззаботности. Поле с одной стороны ограничивалось горами, уходящими в небеса и дальше. В остальных направлениях трава бесконечным потоком стремилась вдаль, создавая иллюзию бескрайности этого райского места.
Чужестранка осматривала всё вокруг, ища своего верного друга. Ничего не намекало на его присутствии здесь. Ни одного тёмного пятнышка в небе, ни единого звука, кроме завывания ветра. Устав искать Лапаса, Чужестранка решила прибегнуть к самому действенному способу.
—Лапас! — Вскрикнула она и снова стала смотреть в небо.
Ничего не произошло. Эхо отразилось от гор и всё затихло. Чужестранка почувствовала, как участилось биение сердца. Никогда ещё они с Лапасом не теряли друг друга. Боги ей свидетели — нет на этой земле существа, более преданного ей. И сейчас его нет рядом.
—Лапас! — В отчаянии она снова закричала, но теперь голос её дрожал от тревоги.
Опять ничего. Чужестранка испугалась, что могло случиться самое страшное. Неужели он погиб во время… во время чего? Чужестранка попыталась вспомнить, как тут оказалась. Они с Лапасом перелетали горы. Вдруг на них налетела буря. Больше она ничего не помнила. Они могли потерять контроль и начать падать. Тело Лапаса куда тяжелее Чужестранки. Вероятность его смерти от падения куда больше, скорее всего, он… Чужестранка отогнала от себя дурные мысли.
—Лапас!
—Да хватит кричать. — На этот раз на крик был ответ.
Чужестранка обернулась на голос. За ней в нескольких шагах стоял старик с овцами. Он опирался на пастуший посох и смотрел на неё. Появление здесь человека было сюрпризом для Чужестранки, ведь буквально недавно она осматривала округу, и никаких людей с овцами тут не было.
—Ты всех овец мне перепугаешь. — голос старика был строг, но спокоен. — Зачем ты так кричишь?
—Я потеряла друга. — с комом в горле с трудом произнесла она.
—А сама ты не потерялась, девочка?
«Девочка?» — Чужестранке не сильно понравилось обращение незнакомца.
—Не злись, я уже столько прожил, что для меня ты просто младенец в яслях.
Пастух явно заметил недовольство собеседницы. Чужестранка поняла, что слишком явно стала показывать эмоции из-за пропажи Лапаса и попыталась успокоить себя.
—Я не потерялась, просто я путешествую.
—Что ты здесь делаешь? — Голос старика стал более грозным, а сам он будто бы стал чуть больше. — Ты не должна здесь быть.
Овцы начали в страхе разбегаться и блеять. Чужестранка невольно сделала шаг назад. Ветер усилился, трава зашумела. Шелест растений врезался в уши. Земля начала уходить из-под ног.
—Уходи быстро!
Чужестранка оказалась в свободном падении. Вокруг всё заволокло непроглядным туманом. Тело проняло холодом. Руки и ноги перестали слушаться. Капельки воды стали появляться вокруг и впитывались в одежду Чужестранки, заставляя чувствовать холод сильнее. Все мышцы в теле стали дрожать. Правую икру свела судорога. Пальцы на этой ноге неестественно зашевелились. Боль стала невыносимой. Чужестранка хотела закричать, но из горла вырвался только еле заметный выдох, после которого она больше не смогла вдохнуть. Боль в ноге ударила с новой силой. Пытаясь как-то уйти от боли она рефлекторно выгнула спину так сильно, что ещё чуть-чуть и могла бы достать головой до пяток.
Боль ушла также внезапно, как и появилась. Затем вернулась способность дышать. Стало тепло. Снова появилась лёгкость. Чужестранка продолжала падать, но это падение было спокойнее и приятнее, она не волновалась. Она чувствовала, что бояться нечего, что всё будет хорошо.
Вдали появился яркий свет. Он стремительно приближался к Чужестранке, постепенно обретая человеческий облик. Подлетев достаточно близко, он закончил своё перевоплощение. Теперь свет приобрёл тело молодой красивой женщины, которая обняла Чужестранку.
—Всё будет хорошо, моя милая девочка, — голос был ласков и нежен, вот только звучал будто бы в голове Чужестранки. — Я тебя защищу. Тебе не всегда нужна была моя помощь, но сейчас позволь мне сделать это. Не слушай этого старика, он давно уже озабочен только пастьбой.
Чужестранка хотела спросить, кто она, но тело было по-прежнему сильно уставшим и не смогло выдать и звука.
—Не напрягайся, всё хорошо. Я та, кто хочет попросить помощи… снова. Я знаю, что ты устала, но я хочу попросить тебя помочь мне. Ты отважно сражалась за меня однажды, теперь это нужно повторить. Защити её.
Чужестранка не могла говорить и двигаться, поэтому не знала, как ответить, но скоро нашла ответ.
«Ты Алуйнэр? Кого мне нужно защитить?» — Подумала Чужестранка.
—Всему своё время. Ты всё узнаешь, моя девочка. И… и прости меня. Из-за меня ты снова почувствуешь много боли.
Свет от образа богини стал угасать и отдаляться.
—До свидания, мне пора. Постарайся, чтобы мы увиделись попозже. Хорошо?
Свет угасал, вокруг становилось всё темнее, пока не остался один лишь мрак. Абсолютное ничего. Ни света, ни тепла, ни холода. Чужестранка не чувствовала даже своего тело. Остались только мысли, хотя даже они с трудом существовали здесь.
«Может так выглядит смерть?» — подумала Чужестранка.
Стук пестика в ступке потряс весь крохотный мир, в котором сейчас покоилась Чужестранка. Сдавленный кашель. Скрип старой деревянной мебели. Чужестранка попробовала открыть глаза. Веки с трудом, но всё-таки послушались её. Спиной к ней за столом сидела женщина. Волосы некогда чёрные, а сейчас почти все седые выдавали её преклонный возраст. Однако осанка и быстрые и чёткие движения пестиком показывали, что она всё ещё находится в хорошей физической форме.
Чужестранка хотела спросить, где находится, но вместо слов вырвался кашель. Женщина обернулась. Увидев Чужестранку в сознании, она тут же подбежала к ней с глиняной кружкой в руках. Женщина встала на колени перед кроватью, в которой лежала Чужестранка.
—Всё хорошо, здесь ты в безопасности. — торопливо проговорила она и поднесла к губам Чужестранки кружку. — Вот попей, станет легче.
Как только влага притронулась к губам, Чужестранка тут же почувствовала, что во рту и горле совсем сухо. Она стала жадно выпивать глоток за глотком. Когда поверхность рта напитался влагой, она наконец смогла почувствовать вкус напитка. Это была не вода. На вкус настолько горько, что Чужестранка начала закашливаться и выплёвывать то, что успела набрать в рот.
—Тише, тише. — успокаивала женщина. — Это лекарство, нужно потерпеть. Выпей ещё.
Чужестранка послушалась и выпила остаток отвара. Эти последние два глотка она запомнит надолго, такого отвратительного напитка она не пила за всю свою жизнь. Первый глоток был наиболее сложен — тело отказывалось принимать это в себя. Каждая попытка глотка сопровождалась сдавленным приступом рвоты. Когда наконец получилось сглотнуть отвар, Чужестранка залпом сделала второй, чтобы не заметить вкус. Но это не сработало. Хуже вкуса отвара было только его послевкусие, которое никак не хотело уходить с языка.
Как ни странно, но похоже отвар действовал. Чужестранке становилось легче, начало клонить в сон. Она из-за всех сил старалась оставаться в сознании, но веки становились тяжелее, и после очередного моргания глаза не открылись, снова погрузив Чужестранку во мрак.
Снова шум. На этот раз голоса. Один голос мужской, явно недовольный и нервный. Второй — шепчущий, уже знакомый, женский. С трудом открыв глаза, Чужестранка увидела, что перед ней в нескольких шагах стоят владельцы голосов. Мужчина был не знаком. Со своим высоким ростом он нависал над женщиной, хотя той не было дело до его роста.
—Ты не можешь просто так здесь держать всякий сброд! — Мужчина не сдерживал эмоции. — Иноверка навлечёт беду.
—Единственный сброд здесь — это ты, — женщина старалась говорить тихо, чтобы не потревожить свою гостью, но в тоже время с такой строгостью, что осадила мужчину. — И если ты ещё раз повисишь голос в этом доме, то ты и твоя треклятая секта не получит здесь помощи.
—Ты не понимаешь с кем разговариваешь. — Мужчина по-прежнему не соглашался с ней, но стал весьма тише.
—Похоже, Седрик, это ты не понимаешь. Если ты помнишь, когда ты был сопливым засранцем, то прибегал ко мне со всякой мелкой царапкой в слезах, хныча, что тебя опять побили мальчишки.
—Это было давно.
—Что ж, я не знала, что у вашего ордена Пресвятой Рубенции есть срок давности для благодарности. Ты просто не выросший из юношества мальчишка, который раздобыл меч и щит. Даже не думай сейчас меня перебивать. Ещё каких-то три года назад твоя жена всё никак не могла разродиться. Кто ей тогда помог? Или это тоже было слишком давно? Хороший мальчик вышел тогда, и Агнес выжила. И, высшие силы, я надеюсь, что она занимается воспитанием сына, и он не вырастет похожим на своего дурака-папашу.
Чужестранка слушала эту тираду, затая дыхания от бесстрашности этой женщины, которая не побоялась возразить мужчине, который был на две головы выше её, да ещё и вооружен. Но таить дыхание долго в её состоянии было плохой идеей. В горле будто что-то треснула, и она закашлялась. Кашель заставил её согнуться и упереться во что-то длинное. Как оказалось, это были её мечи. Чужестранке показалось это очень странным, ведь сейчас на ней не было никакой одежды, а мечи были при ней. Не успев обрадоваться, что мечи до сих пор у неё, она испытала острую боль, там куда дотронулась рукоятка меча. От боли захотелось закричать, но в своём состоянии она смогла только сильнее закашляться. Услышав кашель, женщина сразу же подбежала к Чужестранке и снова встала на колени. Взяв откуда-то кружку с отваром, запах которого оттолкнул Чужестранку назад.
—Всё хорошо, милая, нужно это сделать. — сказав это, женщина обернулась и обратилась к мужчине. — А теперь уходи, быстро.
По комнате раздался звук сапог, с каждым шагом отдаляющийся от них.
—Ты ещё пожалеешь. — Седрик сцедил угрозу на прощание, после чего последовал хлопок дверью.
Выпить этот отвар было нелёгким испытанием, но сейчас это было всё-таки легче, чем в первый раз. Хотя после последнего глотка был позыв к рвоте.
—Всё хорошо. — женщина, улыбаясь, гладила Чужестранку по голове. — Значит организм ещё борется, раз есть силы для рвоты. И не таких на ноги ставила. А ты сильная. Столько всего пережила. Спи, моя хорошая. Сейчас можно просто уснуть, во сне всегда хорошо. Засыпай, а я отгоню все дурные сны. Они ведь тебе снятся? Пока я рядом, всё будет хорошо. Никто не потревожит.
Слова женщины действовали на Чужестранку, как колыбельная для ребёнка. С каждым словом становилось спокойнее и клонило в сон. Сон такой манящий, обещающий отдых, а не бесконечное переживание и пробуждение в холодном поту, то от шума, то от прошлого, которое преследуют её во снах. Сон не на улице или в дрянном трактире с незакрывающейся дверью. Сон, где она будет в безопасности. Мир стал отдаляться и наполнятся тьмой, но тьмой такой манящей и тёплой, что тело её принимало всё без остатка.
Тело и сознание Чужестранки были в небытие. Что-то странное, но не страшное. Было спокойно. Ничего больше не существовало. Только она. Абсолютное ничего. И теперь Чужестранка знала, что это не смерть, а просто жизнь, которую она никогда не видела. Сколько времени прошло в этом состоянии? Год, пять лет, десять, может не прошло и секунды? Ни времени, ни пространства, только Чужестранка.
Спокойствие продолжалось не долго. Вскоре в её маленький мирок стали проникать голоса извне. Сначала неразборчивые звуки, мужские и женские голоса, которые тараторили и сплетались в один клубок. Потом они стали замедляться, но по-прежнему неразборчивые. Скоро Чужестранка стала слышать слова, но смысл был ей не ясен — усталое сознание никак не хотело вспоминать перевод слов. Было сложно думать даже на родном языке.
—Госпожа Оливия, помогите. — Наконец удалось разобрать хоть что-то.
Эти просьбы сменялись так часто, что эхо от них не успевало закончится в голове Чужестранки, как тут же появлялся новый просящий голос, женский, мужской, детский и снова по кругу. «Госпожа Оливия, госпожа Оливия, госпожа Оливия. Помогите, спасите, излечите» — голоса просили и просили, не затыкаясь. Чужестранка готова была заткнуть каждого и перерезать горло, чтобы они не звенели в её сознании, но в беспомощности оставалось только терпеть. Чужестранка успокаивала себя тем, что её спасительнице было гораздо сложнее, ведь кроме выслушивания этих голосов, она ещё и помогала каждому.
Скоро голоса прекратились. Снова только стук пестика в ступке. Чужестранка открыла глаза. На этот раз это получилось куда проще. Снова та же картина женщина сидела спиной к ней и что-то измельчала. Чужестранка стала прислушиваться к своему телу. После такого сна было трудно что-то понять, тем более на ней сейчас было тяжёлое одеяло, которое забирало все тактильные ощущения на себя. Осознание собственного тела постепенно возвращалось. Теперь она чувствовала, что до сих пор сжимает в руках все свои шесть мечей. Правая нога, левое плечо и грудь были забинтованы. Одежды на ней не оказалось.
Чужестранка попыталась подвигаться. Боль окончательно вернула её в реальность. Боль не была невыносимой, и Чужестранка могла двигаться. На звуки движения обернулась хозяйка дома и сразу подбежала к ней с кружкой в руках. Чужестранка смогла поднять туловище, чтобы было удобнее снова пить отвар, который ей подадут.
—О, уже можешь сесть? — Удивилась женщина. — Это хорошо.
Как только она поднесла к лицу Чужестранки кружку, то последняя снова рефлекторно отодвинулась.
—Не бойся, это просто вода.
Чужестранка доверилась ей и залпом выпила всё содержимое.
—Вот так, я смотрю, силы возвращаются. Меня зовут Оливия Грерит. Местные за глаза называют старой каргой.
Женщина расхохоталась и отошла от Чужестранки, чтобы поставить кружку на место. Когда она снова обернулась и начала подходить, Чужестранка смогла её разглядеть в первый раз. Это была стройная женщина, держала осанку, будто была знатной аристократкой. На лице были морщины, но не придавали ей старческий вид, скорее делали её более зрелой. Она была красива и весела. Преклонный возраст выдавали только сухие и седые волосы. Но увидев её когда-нибудь, Чужестранка не назвала бы её старой.
—Меня зовут Чужестранка, но все кличут мерзкой иноверкой.
Чужестранка хотела рассмеяться от собственной шутки, но от первого же смешка ребра сковала боль.
—Ну-ну, поосторожней, ты ещё не совсем здорова.
—Спасибо. — Чужестранка сильнее сжала мечи. — Спасибо, что спасли. И спасибо, что оставили мечи. Они очень много значат для меня.
—Я не оставляла. Ты сама их не отдала. Вцепилась мёртвой хваткой и всё тут. Но, надеюсь, они помогли тебе.
—Да, с ними было спокойнее. Из-за меня у Вас проблемы? С тем орденом?
—Не преувеличивай, просто мальчишки играют. Мальчишки всегда играют, вот только игрушки с каждым годом у них опаснее. Об ордене не беспокойся. На весь окрест нет человека, который сделает мне зло.
—Видимо, Вы очень влиятельны.
—Да просто, никто себе сам даже сопли вытереть не может, вот приходится каждому помогать. Особенно ордену Пресвятой Рубенции. Приходят сюда после своих тренировок с царапинами от деревянных мечей и плачутся. Ох, извини, милая, я, наверное, тебя утомила.
—Нет, мне нравятся истории о людях. Вы не утомляете. А сейчас, пожалуйста, чуть отстранитесь от меня, я хочу попробовать встать.
Госпожа Оливия послушалась и сделала шаг назад. Чужестранка стянула с себя одеяло. Тепло стало уходить, а холод окутал кожу. Она рассмотрела забинтованную ногу.
—Что со мной?
—Ничего серьёзного, просто рванная рана. Я обработала и зашила. Останется шрам, но тебе я смотрю не привыкать. Плечо было поранено внутри. Сустав повреждён, но не сильно, вывиха не было. Махать мечами сможешь. Грудь была повреждена, несколько рёбер сломано.
—Хорошо.
Чужестранка спустила ноги на пол. Положила мечи рядом с собой, на кровать. Госпожа Оливия подошла поближе и дала свои руки для опоры. Чужестранка стала медленно подниматься над кроватью, опираясь на госпожу Оливию. Как только она встала и перенесла вес тела с опоры на ноги, то сразу пошатнулась и едва не упала на свою помощницу, которая с легкостью спасла Чужестранку от падения.
Чужестранка попробовала ещё раз. На этот раз она устояла на ногах, но боль в ноге была сильной. Госпожа Оливия заметила это.
—Постой, осторожно. Я сейчас вернусь.
Она отошла к шкафу, стоящему у стены, покопалась немного в нём. В конце концов она достала оттуда теплый пушистый халат и трость. Трость она отдала Чужестранке, а халат накинула ей на плечи и помогла надеть. Тепло снова окутало большую часть тело Чужестранки. По крайней мере это было лучше, чем расхаживать голой, в одних бинтах.
Чужестранка, хромая, направилась к двери, которая находилась справа от неё. Она очень хотела вдохнуть свежего воздуха. По пути она заглянула в окно. Было уже темно. Открыв дверь, она оказалась в пристройке дома, с большими окнами, несколькими ступеньками вниз и дверью. Чужестранка осторожно спустилась по лестнице к двери. Госпожа Оливия последовала за ней, готовая помочь в любой момент.
Открыв дверь, она наконец оказалась на улице. Ночной холодный воздух ударил в лицо Чужестранки. Она глубоко вдохнула. Воздух сладостно разнёсся по телу, давая ощущение приятной прохлады.
—Со мной был мой ворон? — Спросила Чужестранка.
—Нет, я нашла только тебя.
—Где же ты, мой милый друг? — Она подняла голову к небу. Звёзды всё те же, но теперь без Лапаса они казались такими тусклыми, что не могли осветить даже её крохотную душу. — Что это за место?
—Деревня Жилав, близ границы с Милитарией. Место, конечно, неспокойное, но в деревне безопасно.
—Это Мания?
—Да.
Чужестранка наконец поняла, куда попала. Она наконец достигла свой цели. Так долго.
—Я наконец нашла Вас, Госпожа Оливия. Но теперь мне нечего у Вас просить. Я хотела помощи.


«В Мании, что с Милитарией соседствует, а такожде и далее, в глубь материка простираясь, обретается Орден Пресвятой Рубенции — вопреки имени своему благородному, не иное что, как шайка безумцев отпетых да богатеев спесивых. Писание толкуют они по разумению своему собственному и суд вершат, минуя судей и королевских, и церковных.
Доселе границ, знати дозволенных, не переступали они, но аз категорически противу ордена сего стою и готов арест их поддержать, а купно с ним и казни для всех, кто в секте таковой участвует.
Доныне же главари сего ордена при дворах королей своих в приближении пребывают и суду не подлежат; но ежели объединимся мы, то милость королевскую вспять обратить возможно будет.»
Письмо Архимонаху Савве
Отправитель: Граф Вилондель
Примечание: Письмо имеет приоритет для Ордена Почтарей.

«Любезный друг мой,
Пишу тебе о деле, что покоя мне не даёт. Архимонах Савва намедни наедине беседовал с иноверкой. С бала королевского он ушёл, да прямо к ней в покои и явился. Люди сказывают — шум там был да ругань.
Не пойму я, с чего вдруг Святейший заговорил с иноземкой сей. А после того, глядь — уж просится он на приём к королю. И там за неё, окаянную, горой стоит.
А прежде того собрал он всех нас да принялся баять, будто девка сия — посланница самого Триединого Бога. Отродясь такого богохульства из уст его не слыхивал.
Сдаётся мне, друг мой, что иноверка сия — не девка простая, а ведьма настоящая. На балу околдовала она его, не иначе. Теперь одно спасать Святейшего надобно, а коль не выйдет — так хоть душу его из тела вызволить.
Пиши мне поскорее, что думаешь. Ответ отправь также, как я, личной почтой, а не Орденом, ведь чужеземка входит в Почтарей.»
Анонимное письмо
Отправитель: Неизвестно
Глава 16
В сердце урагана
—Мне не нравится, как меняется погода. — Вилор пытался перекричать ветер и указал рукой на стремительно приближающуюся тучу. — Мы точно успеем перелететь горы?
Канц что-то постоянно перевязывавший и крутивший, обернулся на него и пожал плечами.
—Это обнадёживает. — Сказал рыцарь, который сейчас был в беспомощном состоянии.
—На всё воля божья. — Раздался голос Артура, до этого молча стоявшего по направлению движения.
—Ага, это тоже обнадёживает. — ирония в голосе Вилора уже превратилась в издёвку. — У вас двоих, наверное, после этих слов так спокойно на душе, что птицы там гнёзда вьют, но мне, как бездушной твари, нужны более веские причины для успокоения.
—Один мудрец древности. — захрипел Канц. — Как-то сказал, что не следует переживать из-за того, что мы контролировать не можем, а если можем, то тоже переживать не нужно, ведь мы можем это контролировать, а значит можем исправить.
—Посмотрел бы я на этих теоретиков в корзине на высоте птичьего полёта, когда на них неизбежно валит буря. А я хотел умереть, на земле, в бою. А лучше…
Он не успел договорить, потерял равновесие и схватился за ближайший канат. Ветер становился всё сильнее, а в лица уже врезался мокрый снег. Корзина раскачивалась с ужасной скоростью. До тучи можно было дотронуться.
—Приготовьтесь, мальчики. — закричал во всю глотку Канц. — Сейчас мы входим в самое пекло!
Снег и дождь прилипали к телу, ветер забирал остатки тепла. Пальцы на руках тут же стали деревяными и болели от каждого движения. В этой туче будто бы даже тот тусклый свет, который смог пробиться внутрь, замерзал, и не давал надежду увидеть что-то дальше расстояния вытянутой руки.
Холод пробирал всё тело и скрыться от него было негде. Единственным источником тепла была горелка старика. Подметив это, Вилор сделал небольшой шаг к источнику огня и потянулся к нему, чтобы согреть руки.
—Так-то лучше. — сказал он и приложил отогретые руки к заледенелому лицу. — А так можно и в богов поверить.
Вилор на мгновение закрыл глаза, чтобы хоть ненадолго оказаться не здесь, не в этих холодных горах чужой страны, не в грязном и вонючем военном лагере, не в скучном замке какого-нибудь аристократишки или даже самого короля, а там, где он мог почувствовать тепло не только телом, но и своим грязным нутром.
«Лиза» — в его голове промелькнуло знакомое имя.
Такое тёплое и завораживающее. Манящее. Но недосягаемое. Она ещё недавно была совсем близко. Около часа езды на лошади и её дом был бы перед глазами. Он мог туда поехать. Но никогда Вилор не ступит на порог дома, где бывшая дама сердца не хочет ему довериться.
—Вы что-то сказали? — Голос старика вывел Вилора из раздумий и он тут же открыл глаза.
—Нет ничего, это ветер шалит. — Ответил Вилор, пытаясь перекричать ветер.
«Неужели вслух сказал? Или ему и вправду ветер в голову надул». — подумал он.
Вилор отвернулся и уставился вдаль. Он всматривался в тёмное пятно перед собой. Сначала ему показалось, что это глаза привыкают после того, как он посмотрел на огонь. Но пятно становилось всё больше, и стало понятно, что оно летит прямо на них.
—Держитесь! — Вилор закричал, что было мочи и ухватился за ближайший канат.
—Что та… — Артур повернулся к источнику шума, но не успел договорить, когда опора ушла у него из-под ног.


Настоятель Архин не любил торопиться. С детства он был не самым энергичным ребёнком и выделялся среди своих сверстников усидчивостью и безразличием к играм. Чаще всего маленький Архин в свободное время, которого деревенским детям и так доставалось немного, проводил не на улице, а в местном маленьком храме, помогая служителям. Там было спокойно и тихо. Можно было подумать вдоволь и не суетиться. Конечно, ребёнок десяти лет от роду не просто так таскался в дом Бога, которого так до конца и не понимал. В храме работала его любовь. Первая и самая настоящая детская любовь — послушница Рени.
Подметая полы, кормя просящих, или находясь на богослужении, он всегда искал её, а когда находил смотрел только на неё. Иногда она оборачивалась, и Архин сразу прятал взгляд, от чего Рени улыбалась.
Они познакомились, когда он убегал от местных мальчишек. Банальная детская ссора. Архин не любил ненужного насилия, а другие дети же по своей детской и человеческой природе просто не могли жить без этого. В этот раз жертвой детской наивности стал зайчонок. Детёныш, потерявшийся и испуганный, дрожал у обочины дороги, когда его нашли трое ребят. Не найдя ничего умнее, они взяли палку и стали тыкать сначала в тело, потом в голову, вскоре любопытство заставило детей задать себе вопрос «А что будет если выколоть ему глаз?». Как раз за этим делом их застал Архин. Стоя в ступоре от неистовой ненависти детей к животному, он принял единственное решение, которое пришло ему в голову — схватить и бежать.
Оттолкнув ребятню, он взял на руки зайчонка и побежал. У него не было конечной цели. Главное было спасти живое существо. Архин не знал, куда он бежит. В последствии он навсегда назовёт эту ситуацию Божим промыслом. Преследуемый криками мальчишек с обещаниями расправы, Архин бежал всё быстрее. Он никогда не бегал так долго. Посмотрев вперёд, он с ужасом увидел, что дорога уходит круто вверх. У его преследователей куда больше сил и опыта в беге. Снедаемый страхом за себя и за того, кто сидел у него в руках, он ускорился ещё сильнее. Каждый шаг по этому склону давался трудно, но Архин не думал останавливаться. Наконец вершина! Можно расслабиться — бежать вниз куда проще. Но секундное заминка на вершине была ошибкой. Услышав за собой торопливые шаги и одышку, Архин обернулся. Тут же по щеке прилетел удар. Кулак впечатался так, голову Архина развернуло. Воспользовавшись этим он снова побежал. Боли не было, был только страх. Столь стремительный бег после удара не заставил долго ждать последствий — ноги стали заплетаться, после нескольких попыток взять тело под контроль он наконец упал и покатился кубарем вниз.
Когда он наконец остановился и открыл глаза, Архин увидел перед собой лицо, склонившееся над ним. Молодая девушка со страхом смотрела на него, но тонкие черты лица придавали спокойствия Архину.
—Я умер? — Спросил он.
—С чего ты взял, маленький проказник?
Голос девушки успокаивал. Такой нежный, что даже раны переставали болеть. Но даже голос такого прекрасного создания был не всемогущ. Нижняя челюсть заболела, а во рту появился вкус крови. Вряд ли после смерти есть вкус крови.
—Так значит ты человек?
Девушка рассмеялась.
—Да, конечно. — она ответила, когда приступ смеха закончился. — Меня зовут Рени. А ты кто? И почему ты убегал от мальчишек?
Всё это время Архин, не задумываясь, прятал зайчонка под скрещенными руками на груди. Он положил руки на землю, открыв детёныша глазам Рени.
—Я, Архин. А это… его я хотел спасти.
—И у тебя это получилось! — воскликнула она. — Ты спас живое существо. Встать сможешь? Пойдём в храм, там отдохнёшь, и мы накормим твоего друга.
Вот и сейчас Архин, уже старый настоятель того храма, в котором его спасла Рени, сохранил привычку не спешить и жить размеренно. Он сидел в своём кабинете, попивая чай, принесённый одним из послушников. Ещё пару глоточков и нужно разбирать почту, потом готовиться к утренней службе. Ещё глоточек.
Скрип двери. Без стука. В кабинет вбежала пожилая служительница.
—Госпожа Вала, что-то случилось? — Архин был немало удивлён тому, как она вошла.
—Архин, плохо дело. — она передала ему письмо. — Пришло сейчас на нашу голубятню.
Архин взял конверт. Он был в красных пятнах. Без отправителя. Он открыл выдвижной ящик, поспешно достал нож для бумаги, разрезал конверт. Достал письмо, развернул и начал читать.
«Беги. Святейший Савва умер, ночью, во сне. Не исключаю заговор. На его место встал Венцен. По его приказу Чужестранка объявлена ведьмой и еретичкой. Поимка и казнь всех с ней связанных в приоритете.»
Настоятель поднёс письмо к свечке. Оно тут же вспыхнуло.
—Всё на столько плохо? — Спросила Вала.
—Не совсем, совсем скоро, я встречусь с нашим Богом. — он посмотрел на Валу. — Я всё-таки обогнал тебя, госпожа Рени, а ведь ты старше меня на … — Архин осёкся, когда заметил недовольный взгляд собеседницы.
—Я всё подготовлю, отменю службу, отпущу всех служителей, позабочусь о Мавен. Не думай, что пойдёшь к нему один, маленький спаситель зайчишек.
Она развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Архин остался на едине со своими мыслями. Он взял чашку с чаем на дне. Руки дрожали. Если бы чая было хоть чуть-чуть больше, то он непременно бы был разлит. Архин схватил запястье свободной рукой.
—Успокойся трус, посмотри на госпожу Валу. Она не боится. Сейчас нужно умереть, ради Триединого Бога, ради госпожи Чужестранки, ради Мавен… ради Рени.
Он отпустил руку. Кружка больше не дрожала. Он допил последний глоток и встал. Нужно идти. Он вышел из кабинета. В коридоре было странно тихо. Так тут никогда не было. От этого становилось не по себе. Архин спустился по лестнице, так никого и не встретив. Вала очень быстро выполнила свой план, он просидел в кабинете не больше десяти минут, но в храме уже никого не осталось.
Архин вышел на задний двор, к конюшне. Там Вала отдавала указания послушнику. Это был Саним, тот послушник, которого он назначил ухаживать за госпожой Чужестранкой, когда та гостила у них. Рядом стояла Мавен. Как только она увидела своего дядю, то сразу побежала к нему. Девочка врезалась в его тело и обняла.
—Мы больше не увидимся? — Спросила она, пряча слёзы.
—Только Бог знает.
—Я хочу знать. — она всхлипывала. — Ты последний, кто у меня остался. Я не хочу потерять и тебя.
—Всё будет хорошо. Иногда нам нужно чем-то пожертвовать, чтобы близкие могли жить.
—Я не хочу!
—Саним, забери её и уезжай.
Саним послушался и быстро подбежал, схватив Мавен. Она пыталась выбраться, кричала, била Санима, пыталась укусить, но всё было тщетно. Саним же в свою очередь стойко преодолевал все атаки. Лёгким движением он взобрался на лошадь и усадил перед собой Мавен.
—Сначала держитесь подальше от большаков. — посоветовал Архин. — Здесь места спокойные, можно даже по лесу проехать, но дальше держись людных мест. Езжай к границе с Манией, в деревню Милош. Там есть монастырь, его настоятель мой старый друг. Не приближайся к столице.
—Понял, господин. Сделаю всё, что в моих силах. Да поможет всем нам Бог. Но!
Он дернул поводья, и лошадь тронулась с места, оставляя за собой только облако пыли.
—Пойдём внутрь. — Вала положила руку на плечо Архину. — Нам нужно помолиться в последний раз.
Архин кивнул. Они пошли к входу в большой зал. Там, где были взращены ростки ситуации, в которой они оказались. Там, где он получил Рубенцию, там, где появилась госпожа Чужестранка, которую он уже окрестил пророком, там, где сейчас появятся новые мученики.
Они подошли к дверям. Архин приложился плечом, чтобы открыть тяжёлую дверь. Внутри было темнее, слабый свет свечей не мог нормально осветить просторный зал, поэтому им обоим понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к освещению. Архин сделал несколько шагов внутрь. От увиденного у него округлились глаза. Перед алтарём стояли пятеро служителей монастыря. Трое мужчин, две девушки.
—Почему вы ещё здесь? — спросил он у них. — Почему не ушли вместе с остальными?
Никто ничего не ответил. Только рука Вала снова легла на его плечо.
—Время идёт, а ты всё также спасаешь зайчат. Разве ты не помнишь, как ты встретился со всеми этими людьми. Мену пытались изнасиловать её собственный кузен с пьяными дружками, когда ты её спас. На Секора напали разбойники и оставили истекать кровью на обочине. Сани был беглым каторжником, который к тому же украл у нас столовое серебро, когда мы приютили его, а когда его поймали, то ты защитил его. Андре пришёл к нам, чтобы мы похоронили его по правилам, когда он умрёт, ведь он был болен проказой. Только ты не побоялся прикоснуться к нему, и в стенах этого святого места он выздоровел. Ника была падшей женщиной и вела распутную жизнь, каждый день забываясь в алкоголе. А ты даровал ей свет и надежду.
Архин молчал. Всё что пришло ему в голову — это взять за руку госпожу Валу.
—Я не в праве вас задерживать.
—Старый дурак! — Вала повысила голос, одёрнула свою руку и выдала своему настоятелю смачного подзатыльника.
—Не надо. — воскликнула Мена. — Он же просто хочет нас защитить.
—Я знаю. Успокойтесь все. А ты, Архин, послушай сюда. Ни один из нас не уйдёт. Это решение каждого. А сейчас возьми себя в руки и проведи нам должную последнюю службу.
—Да, госпожа Вала. — Архин ответил уже более решительно, с юношеским задором, теперь он снова чувствовал себя тем мальчишкой, который только познакомился с Богом. — Пойдёмте, надеюсь мы делаем это не напрасно и нам удастся спасти зайчонка в красном плаще.


Двери распахнулись внезапно. От сквозняка потухли ближайшие ко входу свечи. Настоятель Архин перестал читать молитву. Все шесть его слушателей обернулись. В зал ворвались около двух десятков вооружённых людей. Последним медленным шагом вошёл их командир, старый солдат, ровесник Архина.
—Я попрошу опоздавших поскорее занять места, и мы продолжим службу. — голос Архина раздавался эхом, от этого становился авторитетнее, особенно в таком месте. — И закройте за собой дверь, не хватало ещё простудится.
—Ты можешь разглагольствовать сколько угодно. — сказал командир. — Но это тебя не спасёт. У меня приказ на твой арест святоша, и на допрос всех твоих подчинённых.
—У тебя с детства не поменялся язык, Барн.
—Капитан Барн.
—Да-да. Я знаю, как ты любишь кичится своей властью. Вот только в твоём возрасте капитаном быть стыдно, твои коллеги уже пробежали мимо тебя по карьерной лестнице.
—Молчать! У меня есть дозволение убить тебя, если будешь сопротивляться.
—Ох, не бойтесь, капитан. Мы не будем сопротивляться. Только дайте нам закончить службу. Закон защищает веру и не даёт право прерывать молитву.
—Хорошо. Я знаю законы продолжайте. А мы пока присядем. Быть может, и наши чёрные души спасутся.
—Почту за честь поучаствовать в их спасении.
Капитан Барн начал идти к алтарю, где стоял Архин. Его подчинённые повторили за ним. Настоятель начал читать молитву. Подойдя ближе к слушателям, он почувствовал, что рядом с ними тяжелее дышать. Приторный запах церковного масла. Рядом с ними он был куда ярче и навязчивей, чем в остальном зале. Приглядевшись, он увидел, что у всех шестерых слушателей, а также у самого Архина, одежда была мокрой. Капли падали на пол и образовали одну большую лужу.
Громкий оглушающий хлопок — Архин закрыл святую книгу и замолчал. Все шестеро обернулись. В руках у них были связки горящих свечей, которые они сначала держали подальше от одежды, а сейчас прислоняли к себе.
—Назад! — Закричал Барн.
Он и его солдаты бросились к выходу. Барн остановился и обернулся. Горящие шесть человек были с ног до головы охвачены пламенем, но ни один не издал ни звука, только тела их принимали причудливые формы. Только Архин оставался невредим, хотя и он уже подносил к себе подсвечник.
—Зачем! Что вы делаете?!
—Ты помнишь, что в детстве я спас от тебя и твоих друзей зайчонка? Я сейчас занимаюсь тем же. Госпожа Чужестранка — новый пророк Триединого Бога.
—Она околдовала тебя! Она же ведьма!
—Встречусь с Богом и удостоверюсь.
Архин поднёс к себе подсвечник вспыхнул и начал читать поминальную молитву.
«Я иду к тебе Рени.» — были последними мыслями настоятеля Архина.
Барн поспешил убраться, чтобы не видеть всех ужасов сожжения себя заживо, кроме того, дышать становилось трудно — пожар выжег почти весь воздух.
Дым от пожара в монастыре Святой Аплении был виден в ближайших городах и деревнях. Не прошло и часа, как с ближайшей деревни прибежали мужчины, чтобы помочь в тушении, но, придя, увидели только королевскую солдатню с такими глазами, будто бы они только что встретились с Богом.


Глава 17
Последняя битва убийцы
—Быстрее! — Раздался голос в темноте. — Восстань и спаси её!
Жгучий удар по щеке вывел Артура из бессознания. Открыв глаза, он увидел перед собой нависшее лицо Вилора.
—Ты что-то говорил? — Спросил Артур.
—Я говорю, вставай, не время валяться.
—Да-да, сейчас. — Артур схватился за руку Вилора, которую он любезно протянул, и встал. — Где мы?
—Похоже на каком-то мятном поле. Не люблю запах мяты. Пойдём скорее. Хочу поскорее улететь отсюда.
Вилор направился за спину Артура, а тот в свою очередь начал осматриваться. В нескольких шагах от него тлели остатки воздушной корзины, перед которыми на коленях стоял господин Канц — видимо уничтожение его изобретения было сильным ударом по душе создателя.
«Тогда как мы улетим отсюда?» — Спросил Артур сам у себя, вспоминая только что сказанные слова Вилора.
Он обернулся, ища своего спутника. Первой эмоцией был шок. Вилор стоял перед Лапасом и тянул к нему свою руку. Птица не противилась этому, будто знала, что от этого человека не стоит ждать зла. Артур направился к ним. С первых же шагов стало ясно, что удар о землю не прошёл без последствий — ноги путались, а чтобы держать равновесие нужно было приложить всю свою волю. Не смотря на всё это, он не упал и продолжил идти к ним.
—Чужестранка. — у Артура закружилась голова и он не смог закончить фразу сразу же. — Где она?
—Была только птица. — Вилор, говоря это, уже вплотную прижался к Лапасу. — Плохо это. Плохо, когда конь без всадника возвращается.
—Лапас не конь.
—Конь, не конь, а это плохо. С ней что-то случилось. У меня плохое предчувствие.
—У меня тоже. Надо лететь.
—Только куда? Мы не знаем где она сейчас и куда направилась.
—А вот у них спросим. — Артур указал за спину Вилора.
Вилор отстранился от Лапаса и заглянул из-за него в сторону, куда указывал Артур. К ним приближались трое мужчин, которые, видимо, были недовольны, что на их поле упала и загорелась воздушная корзина.
—Чужестранка говорила, что идёт к гадалке. — продолжил Артур. — Наверняка, они знают, где живёт ближайшая ведьма или колдунья.
—А старик? Ворон, конечно, огромный, но трёх взрослых мужчин вряд ли сможет поднять. Да и в его состоянии лететь куда-то плохо кончится.
—Попросим их приглядеть за ним. За плату, конечно. Никто не откажется от хорошей монеты, особенно, если часть твоего мятного поля сгорела.
—Надеюсь, они идут сюда, чтобы взять с нас плату за порчу урожая, а не чтобы наказать за пожар. Не хочу убивать безоружных земледельцев.

—Поднимайся скорее, а то плетёшься, будто с гор свалилась. — Госпожа Оливия снова расхохоталась в голос.
Чужестранка никак не могла привыкнуть, что существует человек, который переплюнул её в смехе без причины. Они вышли в поле. Госпоже Оливии нужно было собрать трав для лекарств, а Чужестранка, не хотев стать нахлебницей, попросилась помочь ей. Холм, на котором они шли, был очень пологий, но даже так Чужестранка с трудом взбиралась на него с помощью трости. А госпожа Оливия, наоборот, не смотря на свой возраст шла очень резво и не сбавляла темп.
—Не отставай, уже близко.
Это она говорила уже в пятый раз, но они всё ещё «близко» к месту назначения. А тем временем раненная нога даёт о себе знать. Даже грудь болела от слишком глубоких вдохов. Но Чужестранка продолжала идти. Она не жаловалась и не сбавляла шаг, но всё её тело протестовало.
Она прожила у госпожи Оливии уже дней десять и ещё несколько дней пролежала без сознания. Это была первая вылазка дальше, чем несколько шагов от дома. И впечатления от этого перекрывали всю боль от ходьбы.
Сейчас из вещей Чужестранки при ней были только мечи, которые она не захотела оставлять в доме. Всю остальную одежду ей дала госпожа Оливия. Броня сейчас была слишком тяжёлой для изнурённого тела, к тому же подлатник пришёл в негодность. Плащ был разорван, хотя подлежал ремонту, если, конечно, найдётся достаточно профессиональный портной. Кроме того, ничего этого она надеть бы не смогла из-за многочисленных бинтов, которые прикрывали раны. Даже сапог не налазил на отёкшую ногу.
Госпожа Оливия уже стояла на вершине холма, приставив руки на поясе. Чужестранка с трудом ускорилась и наконец догнала свою спутницу. То, что предстало её взору вогнало Чужестранку в недоумение. Три круга разного размера, собранные из камней. Самый большой, внешний круг, был из грубых и относительно больших камней, второй сделан только из отколотого известняка и был ослепительно белый, третий, внутренний, круг выложили из чёрных маленьких и гладких камней.
—Что это здесь делает? — Спросила Чужестранка.
Госпожа Оливия не обернулась, а только сделала ещё несколько шагов до внешнего круга и резко остановилась перед камнем, который был ей чуть выше щиколотки, но будто стал для неё стеной. Она обернулась.
—Ты знаешь, как зовут здешнего Бога? —ответила она вопросом на вопрос.
—Что? Нет. Я пыталась узнать, но слишком торопилась закончить работу, а быстро объяснить никто не смог. Они только и говорят, что он есть.
—Не расстраивайся. Ни они, ни ты не виноваты. Просто они уже давно забыли имя своего Бога.
Чужестранка недоверчиво посмотрела на госпожу Оливию.
—Я не понимаю, как можно забыть имена богов.
—Подойди ко мне. — госпожа Оливия снова повернулась к кругам. Чужестранка послушалась и встала рядом. —Ты же знаешь, что это?
—Капище для моих богов. Три круга символизируют три мира. Внешний круг — наш мир, неотёсанный и грубый, дальше мир богов Тилий. Внутренний круг — тёмный мир, от которого нас охраняют боги, но даже они не всесильны, и всегда что-то может проникнуть в наш мир. Самые сильные воины после смерти попадают именно туда, чтобы жить новую жизнь, полную приключений.
—Всё верно. Круги Тидж, или Тиджевы кольца оберегают всю округу. Что ты на меня так дико смотришь. Да, я знаю богов, не только Тидж. Некон, из лап которой я тебя вытащила, Литиса, который тебе помогает в путешествиях, Лунариса, Сваа, Мирис и твоя покровительница Алуйнэр.
—Она больше не моя покровительница. Я не воин.
—Не мели чепухи. Не тот воин, кто сражается в армии за свою страну, а тот, кто может путешествовать по разным странам несмотря ни на что, тот кто может защитить слабого, хотя ему за это ничего не будет, тот кто не сдаётся злой судьбе и продолжает бороться. Ты понимаешь меня Чужестранка, ты ещё помнишь своё старое имя, ты помнишь ту, что разбивала целые армии, ту, что боялись и уважали враги? Ты помнишь Одержимую Тиджлиса? Демона в красном?
Чужестранка от неожиданности сделала шаг назад. От страха перед этой женщиной всё нутро говорило ей бежать, бежать без оглядки и никогда не возвращаться сюда. Ужас сковал всё её тело, и она не могла сделать шаг на встречу ведьме или развернуться и убежать. Лёгкие заглатывали воздух всё сильнее.
—Ну же отвечай! — Голос госпожи Оливии стал грубым и неестественным.
—Я… я…
Чужестранка задыхалась и не могла ответить. Тело переставало слушаться. Чтобы вернуть контроль над разумом, она сжала кисти рук с такой силой, что ногти прорезали кожу на ладонях. Это помогло понять, что она всё ещё владеет собой. После этого вернуть контроль над дыханием оказалось проще простого.
—Та, о которой вы говорите больше не существует. Она умерла. Умерла ещё тогда в безымянной деревне, утонувшей в крови своих жителей и её защитников. Она упала там замертво и захлебнулась в своих же грехах. Перерезала себе горло и руки, вспорола живот всеми своими шестью мечами и сдохла в позоре. Одна.
Чужестранка будто спустила с себя оковы. Стало легко в теле, будто всю жизнь она носила в себе цепи, а сейчас они просто испарились. Тело стало ватным, и она упала на колени. Госпожа Оливия подбежала к ней и тоже опустилась на колени.
—Ну, что же ты так себя довела. — её голос больше не казался угрожающим, теперь он снова был ласковым и нежным. — Так долго носила это в себе, естественно тело и душа истощились. Ты не умерла там, ты осталась жива. — она обняла Чужестранку и начала гладить по голове. — Это просто часть твоей жизни. Плохая часть. Но она всегда будет с тобой. Я не могу исправить это, могу только помочь. Там ты потеряла часть себя и навсегда отреклась от этого, но прошлое будет всегда тебя преследовать. Это вся твоя жизнь, это часть твоей души, это твоя вина, твоя ноша, но позволь иногда помогать тебе, ты не должна всё это нести одна.
Чужестранка вцепилась в спину госпожи Оливии, как тонущий держался бы за единственную доску в море. Она не хотела отпускать её. Столько тепла и заботы. Она никогда себя так не чувствовала. Но не хотев злоупотреблять добротой госпожи Оливии, Чужестранка всё-таки отпустила её, однако госпожа Оливия не ушла сразу и продолжила наглаживать голову Чужестранки, чему она была очень рада.
Когда наконец госпожа Оливия отпустила её, Чужестранка упала на траву и стала смотреть в небо. Солнце уже было у горизонта, поэтому не мешало любоваться голубизной небес.
—Так почему люди забыли имя своего бога? — спросила Чужестранка.
Госпожа Оливия сидела рядом, наклонившись назад и опёршись на руки. Казалось, она совсем забыла, что начинала этот разговор.
—Это потому что наш Бог — Тиджа.
Чужестранка приподнялась и снова недоверчиво посмотрела на неё.
—А ты думаешь, откуда тут это капище? Давным-давно наши народы молились одним богам. Наши предки посчитали, что имена богов нельзя произносить вслух, сначала только в обычной жизни, потом даже волхвы перестали говорить их имена. Так все боги слились в единое божество. Потом пришло учение триединства. Единый Бог в трех началах.
—Как один может быть тремя?
—Не забивай голову пустяками. Три начала — это воплощение Бога, его святая душа и его наместник на земле, часто его зовут Спасителем или Учителем. По отдельности они не могут существовать, только вместе.
—Это как-то странно. Но интересно. А можно ещё один вопрос?
—Конечно.
—Ты же не обычная целительница, да? Ты ведьма?
—Пойдём домой. Уже темнеет, а сегодня полнолуние. Не люблю это время, всегда что-то случается.


Чужестранка сидела на табурете посреди комнаты, пока госпожа Оливия меняла ей бинты на груди и на плече. В качестве помощи телу при сломанных костях она использовала какую-то белую глину, которая оберегала кости от ненужных движений. Также в её детстве раненных лечил и дядя Чужестранки. Дядя обучался этому всю жизнь и давал шанс на выздоровление тем больным, которым раньше только тащили хворост для погребального костра. Чужестранка восхищалась им. Вот только от этого его предательство выглядело ещё более отвратительным.
Придавшись воспоминаниям, Чужестранка расслабилась, но тут же жесткое натяжение бинтов вывело её из этого состояния.
—Больно? — Спросила госпожа Оливия.
—Нет. Всё в порядке.
«В порядке» — сейчас это фраза звучала смешно. Она находилась в доме незнакомки, голая по пояс и босая. Можно ли про это сказать «в порядке»? Рядом, на столе лежали мечи и пояс с метательными ножами. Вот с ними было всё в порядке. Только несколько мечей слегка затупились, но это поправимо. Ножей после пробуждения в своих вещах она нашла только пять, хотя было их семь.
—Всё закончили. — отчиталась госпожа Оливия. — Можешь вставать. Попробуй пошевелить плечом.
Чужестранка встала, осторожно подняла левую руку, покрутила ей. Если двигать рукой медленно, то боли нет. Чужестранка попробовала ускорить движения, но тут же поплатилась и почувствовала острую боль.
—Ничего страшного, скоро и эта боль пройдёт. — Утешила её госпожа Оливия.
Чужестранка кивнула.
—Скорее бы уже. Не хочется долго сидеть у тебя на шее.
—Об этом не пере…
Чужестранка вдруг занервничала и приложила указательный палец к губам, давая понять, что не нужно шуметь. Госпожа Оливия послушалась и замолкла. Чужестранка осторожно, хромая, подошла к окну, чтобы её силуэт не просматривался там. Прижавшись к стене, она слегка одёрнула занавеску и выглянула наружу. Несколько десятков огней стояли прямо перед домом.
—Госпожа Оливия. — прошептала Чужестранка. — Мы ждём гостей?
—Нет, к сожалению, у меня даже нечем их угостить. — Она попыталась пошутить, но даже сама не засмеялась над своей шуткой, как она всегда любила, а только улыбнулась.
Чужестранка отошла от окна и направилась к столу. Тут же раздался треск разбитой слюды, и стрела вонзилась в пол.
—Похоже нас приглашают выйти, — сказала Чужестранка, глядя на стрелу. — К счастью, у меня есть, что им дать взамен.
Чужестранка уже подошла к столу и надевала ремни для ножен и пояс с ножами прямо на голый торс, прикрытый только бинтами.
—Стой. — госпожа Оливия взяла Чужестранку за руку. — Тебе не нужно этого делать. Тут есть запасной выход, ты можешь убежать. Они меня не тронут.
—Нет, я не могу бросить Вас. Как вы можете, говорить, что они не навредят Вам после этого. — Чужестранка указала на стрелу, торчащую из половой доски. — Они уже напали на Вас. Я должна Вас защитить. Об этом просят боги.
—Я ведь тебя не отговорю?
Госпожа Оливия смотрела Чужестранке прямо в глаза. Так глубоко, как не смотрел ещё никто. Будто она и не в глаза смотрит, а в самое сердце.
—Нет. — Ответила она.
Госпожа Оливия отпустила руку Чужестранки.
—Тогда пойдём встречать наших гостей.
—Да


Выйдя на улицу, Чужестранка увидела около пятидесяти вооружённых человек, стоявших примерно в пятнадцати шагах от них. Почти все мечники, десяток копейщиков и шесть лучников, которые стояли в авангарде и уже нацелились на двух женщин, вышедших из дома. У некоторых в руках были факелы, которые были бесполезны, ведь полная луна и звёзды достаточно освещали улицу, скорее всего, они были просто для устрашения врага. Перед лучниками встал мужчина, тоже мечник, без шлема. В руках у него был сложенный в несколько раз листок.
—Оливия Грерит! — Начал он. — Вы укрываете у себя опасную преступницу. Ведьма и еретичка, скрывающаяся под кличкой Чужестранка, объявлена в розыск Святой Триединой Церковью. Она должна быть схвачена и казнена. Также здесь написано, — он поднял лист повыше. — Что каждый её пособник должен также быть схвачен церковью. Орден Пресвятой Рубенции, как наместник церкви и Бога в этом месте вызвался помочь в поимке распространителя ереси и колдовства. Поэтому, сложите оружие, сдайтесь нам и покайтесь перед встречей с господом.
—Седрик, это ты? — Спросила госпожа Оливия. — Мальчик мой, ты часом головой не ударялся?
В строю солдат послышались редкие смешки, которые только разозлили Седрика.
—Как ты смеешь, старая карга?!
От ненависти он выронил листок, которым размахивал, и разбрызгивал слюну во все стороны. Седрик отошёл в сторону, давая лучникам снова прицелится.
—У вас последний шанс сдаться. Я досчитаю до трёх, и ваши тела пронзятся стрелами. Раз!
—Укройтесь в доме, госпожа Оливия, я не хочу, чтобы вы видели меня такой.
—Два!
—Хорошо, прости, сейчас я ничем не могу помочь.
Госпожа Оливия зашла в дом.
—Три! — Голос раздался как раз в тот момент, когда дверь захлопнулась.
Чужестранка в миг достала из-за спины все пять своих ножей и бросила их одновременно в лучников, которые не успели отпустить тетиву. Пятеро стрелков упали, их стрелы полетели в разные стороны, ни одни не достигла цели. Шестой замешкался и дрожал, но пытался выцелить противника, который стоял на месте. Воспользовавшись его ошибкой, Чужестранка выхватила из ножен меч смерти и кинула его в лучника. Меч вонзился в грудь. Стрелок отпустил тетиву. Стрела пролетела мимо Чужестранки и вонзилась в дом. Только тогда лучник упал.
Седрик удивлённый и взбешённый таким исходом жадно глотал воздух.
—В атаку! — закричал он.
Тут же вся толпа начала движение. Седрик обнажил меч и тоже направился вперёд. Чужестранка достала меч жизни. Немного подумав, во вторую руку она взяла меч долга, чем рассмешила некоторых её врагов — все знают, что орудуют с двумя мечами только сопливые дети аристократов, которые хотят впечатлить юных дам. Вот только решительный взгляд Чужестранки дал понять многим из смеявшихся, что она вовсе не из таких.
Особо нетерпеливые и вспыльчивые солдаты уже подбегали к ней, надеясь первыми получить её голову. Чужестранка начала идти к ним на встречу. Нога болела чрезвычайно сильно. Первые шаги давались особенно сложно. Но она не выдала эту слабость и не начала хромать. Первого же воина, замахнувшегося на неё, она убила, перерезав горло. Чужестранка поднырнула под падающим телом, когда с другой стороны на неё нападал ещё один солдат, увернувшись она толкнула тело его товарища прямо в него, от чего тот потерял равновесие, подставив живот под один из мечей Чужестранки.
Сзади послышался быстрый топот. Чужестранка отошла на полшага в сторону. Копьё пронзило воздух рядом с ней. Она поставила руку так, что меч оказался на пути копейщика, пронзив его грудь. Чужестранка сразу же вытянула меч из его тела, стряхнула кровь, положила меч долга в ножны, взяла копьё и бросила в случайного врага. Копьё попало точно в горло одного из нападавших, от чего тот упал, и копьё пригвоздило его к земле. Несколько ближайших врагов остановились, остальные замедлили свой шаг. Седрик что-то кричал своим подчинённым, но она ничего не могла разобрать. Уши закладывало от боли, она слышала только то, что могло спасти её жизнь, крики Седрика в этот список не входили.
Ещё один смельчак подошёл к Чужестранке. На этот раз мечник с факелом в руке. Он не спешил нападать. К нему присоединились ещё четверо, вместе они образовали вокруг неё полукруг. Она не собиралась ждать, пока подойдут ещё несколько человек, чтобы окружить её. Она сделала резкий шаг вперёд и пнула по факелу снизу, чем отвлекла внимание трёх нападавших, за что они поплатились своими жизнями. Когда факел начал падать, Чужестранка поймала его свободной рукой и ткнула горящей частью в лицо одного и из выживших. Второму она воткнула меч под нижнюю челюсть.
Чужестранка, вытащив меч, бросила факел в сторону врагов. Несколько человек уже бежали наутёк. Седрик пытался их остановить, но всё было тщетно.
—Вы жалкие трусы! Одну раненную девку убить не можете!
Несмотря на отступление нескольких человек, против неё ещё оставалось около тридцати врагов, а раны болели всё сильнее. Боль в плече становилась разливалась на всю руку и шею. Она приняла решение биться только правой рукой, чтобы боль не помешала сражению. Чужестранка оставила при себе только меч долга.
Факел, приземлившийся прямо за спинами противников, начал пожар в зарослях сухостоя. Чужестранка полуголая, вся в крови, в свете разрастающегося пожара вызывала панику среди солдатни. Самые молодые побросали своё оружие и бросились бежать, пока огонь это ещё позволял.
—Седрик! — Закричала Чужестранка. — Ты бесчестная тварь! И не тебе говорить о трусости. Ты пришёл к дому женщины, которая спасла и тебя, и твою возлюбленную, ночью ворвался, как вор! У тебя нет чести. Так что же вы стоите там? Против вас только одна раненная девка. Так чего же вы ждёте? Или вы боитесь? Правильно, потому что перед вами не человек, а зло воплоти, и даже ваш бог не спасёт вас. Нападайте!
Оскорбление Седрика и религии, которую они так яро защищали подействовали на них. Они начали собираться, чтобы напасть. Чужестранка надеялась поскорее закончить, ведь боль разливалась по телу, и она с трудом выдерживала всё это. Рана на ноге открылась и стала кровоточить, если не остановить кровь в скором времени, то Чужестранка не сможет сражаться. Бинт уже стал красный, но рана была закрыта от глаз врагов, к тому же освещение от огня помогало скрыть это.
Чужестранка больше не контролировала себя. К ней подходили воины, от каждого она успешно отбивалась. Только с каждым новым заходом на неё делать это было всё сложнее. В глазах темнело, а в висках пульсировала кровь. Теперь уже не каждый её удар был смертельным, враги выживали и озлобленные приходили мстить. Седрик всё ещё стоял в стороне с несколькими солдатами. Чужестранка была благодарна их трусости и глупости, ведь если бы они напали всеми своими остатками, то в нынешнем состоянии она не смогла бы им противостоять.
Разобравшись с теми, кто был рядом, она направилась к оставшимся выжившим. Пятнадцать человек вместе с Седриком.
—Тебе ведь ещё не попадались настоящие демоны?! Так вот я одна из них, одна из тех, кто поганит весь род людской? Ты боишься меня? Подойди и сражайся, как мужчина!
Все пятнадцать приготовились к битве. Чужестранка боялась. Боялась умереть, боялась за свою спасительницу, боялась не выполнить просьбу богов. Ей оставалась всего ничего до врагов, когда она почувствовала толчок в спину, а за ним жгучую боль в спине и груди. Чужестранка остановилась. Из её груди торчала стрела. Она медленно обернулась. На земле лежал и смотрел на неё один из лучников. Видимо, его рана была несмертельна. Чужестранка почувствовала, как силы покидают её.
«Так вот, как это на самом деле, когда стрела прилетает в спину.» — Успела подумать она.
Ноги стали ватными и не хотели удерживать всё тело. Рука обмякла и меч почти выскользнул из её пальцев. Чужестранка начала падать. Она уже приготовилась встретиться с землёй и навсегда с ней попрощаться. В лицо неожиданно подул резкий порыв ветра. Упасть ей не довелось — что-то снова толкнуло её, на этот раз спереди. Сначала она подумала, что это была ещё одна стрела, но боли не было, а это «что-то» поддерживало её на ногах. Одной рукой оно обняло тело, а второй сжало руку, из которой почти выпал меч.
—Вот так. — сказало это нечто. — Не отпускай свой меч, ты же самый сильный воин, которого я знаю.
Чужестранка подняла глаза на лицо говорившего и всмотрелась.
—Десятник… — Сказала она, вцепляясь в него свободной рукой. — От тебя мятой пахнет.
Десятник улыбнулся в ответ и усадил её на землю. Сразу же появился второй человек. В нём она узнала Вилора.
—Вилор, мне нужно… — говорить было тяжело, но она всё равно продолжала. — Письмо, у меня…
—Тише, отдыхай, не говори.
—Я… должна… письмо от Лизы. У тебя ребёнок. Сын.
Вилор застыл в изумлении. Он опустился перед ней на одно колено и положил руку ей на плечо.
—Так отпразднуем это грандиозным сражением.
Вилор встал, и они с Десятником развернулись. Сзади кто-то медленно обнял.
—Это я, не бойся, — раздался за спиной голос госпожи Оливии. — Нужно помочь тебе. Дальше дай нам всем помочь тебе.
Десятник и Вилор приближались к оставшимся воинам. Оба уже обнажили свои мечи, и увидев состояние Чужестранки, намеревались жестоко отомстить обидчикам.
—Кто вы такие?! — Заорал Седрик. — Вы не понимаете кого защищаете! Она ведьма! И должна быть убита. Хотя вы же прилетели сюда на этом чудовище? — Он указал на Лапаса, который сразу после падения лёг от усталости. — Вы тоже исчадия зла?
—Мы пришли спасти друга, — ответил ему Вилор. — А ты напал на неё и ранил. Сейчас я хочу отомстить за обиду и отпраздновать рождение сына. И почему бы мне не совместить одно с другим? Я отрублю тебе голову. Слышишь меня, жалкая псина? Иди сюда и прими свою смерть. Можешь, конечно, извиниться, но это не спасёт твою жалкую шкуру, а лишь напомнит тебе о чести.
После этих слов пролилась кровь. Остатки ордена были подавлены и не смогли сдержать натиск двух мечников, которые по силе могли сравниться с той, которая перебила большую часть их ордена.
После первого звона металла Чужестранка начала терять сознание. Долго этому она сопротивляться не смогла. Усталость и раны брали своё. Чужестранка закрыла глаза.


—Так значит, — начал говорить Вилор за столом, допив кружку чего-то хмельного. — Ты познакомилась с Лизой?
—Да, я была на привале, а она проезжала мимо.
В дверь вошёл Десятник.
—Твоего меча нигде нет. Я всё обыскал.
—Значит ищи лучше.
—Я есть хочу.
Десятник уселся за стол. Госпожа Оливия поставила перед ним тарелку с похлёбкой и кружку пенного напитка.
—Угощайся. Это пиво, — она указала на кружку. — У вас такого в Милитарии не найти.
—Спасибо. — ответил Десятник, а затем снова посмотрел на Чужестранку. — Скорее всего, один из сбежавших воинов ордена прихватил его с собой.
—Тоже мне, воины. Пятнадцать человек, а полегли как хромая кобыла. Это ещё скольких ты положила, Чужестранка.
—Я очень надеюсь, что ты прав, Десятник. — проигнорировав Вилора, Чужестранка ответила.
—Главное, что вы вовремя успели, — госпожа Оливия села рядом со всеми за стол. — Страшно подумать, что было бы если вы хоть на минуту опоздали.
Чужестранка встала из-за стола.
—Я пойду разомнусь.
Она похромала к выходу. На улице её уже ждал Лапас. Она приложилась к его оперению всем телом.
—Ну что, мой друг, полетаем ещё?