Глава 12. Первая кровь

Н
очь перед битвой была самой долгой в жизни Виктора. Он не сомкнул глаз, хотя лёг на соломенный тюфяк в палатке, которую разбили для него и девушек. Он смотрел в темноту, чувствуя, как внутри него бурлит странная смесь страха и предвкушения. Снаружи доносились звуки лагеря — шаги часовых, приглушённые голоса, ржание лошадей. Люди готовились к сражению, и каждый из них знал, что завтра многие не увидят рассвета.
Он думал о своей матери. О том, как она смотрела на него перед тем, как её заперли в подземелье. В её глазах была не мольба о спасении, а приказ — не становиться таким, как они. И он выполнял этот приказ. Всю свою жизнь он выполнял его, даже когда это казалось невозможным. Теперь настал момент, когда этот приказ приобрёл новое значение. Он должен был не просто остаться человеком — он должен был уничтожить ту тьму, которая грозила поглотить всех.
Мысль о Грегоре тоже не давала покоя. Старый библиотекарь, который был для него и отцом, и наставником, и единственным другом в те годы, когда другие отвернулись от него, сейчас спал в соседней палатке. Он был стар, и Виктор знал, что этот поход может стать для него последним. Но Грегор настоял на том, чтобы идти, и Виктор не мог отказать ему.
К рассвету он поднялся, чувствуя, как холодный ветер проникает под плащ. Он вышел из палатки и увидел, как лагерь оживает. Люди зажигали костры, готовили завтрак, проверяли оружие. Лица у них были серьёзными, но в глазах многих горел тот же огонь, что и у него самого — огонь надежды и решимости.
Анжелика нашла его среди суеты. Она выглядела бледной, но спокойной. Её рыжие волосы были заплетены в косу, и она была одета в кожаную куртку поверх платья — так, чтобы не стеснять движений.
— Ты не спал? — спросила она, беря его за руку.
— Нет, — признался он. — Не мог. Слишком много мыслей.
— Я тоже, — сказала она. — Но мы справимся. Я знаю это.
Он сжал её руку и улыбнулся. Её вера в него была тем якорем, который не давал ему утонуть в море сомнений.
Элеонора подошла к ним, держа в руках карту. Её лицо было сосредоточенным, и в движениях чувствовалась та же воинская дисциплина, что и всегда.
— Я послала разведчиков, — сказала она. — Твой отец знает, что мы здесь. Он выстроил войска у главных ворот. Там около восьмисот человек — не тысяча, как мы думали, но достаточно, чтобы раздавить нас, если мы пойдём в лобовую атаку.
— Значит, лобовой атаки не будет, — сказал Виктор, глядя на карту. — Мы разделимся. Ты, Грегор и половина людей останетесь здесь и будете отвлекать их. Я поведу остальных через потайной ход, который ведёт прямо в замок. Если мы сможем войти внутрь и захватить отца, битва закончится без большого кровопролития.
— Это рискованно, — сказала Анжелика. — Если тебя поймают внутри, ты будешь в ловушке.
— Я знаю, — ответил он. — Но это единственный способ, который даёт нам шанс.
Элеонора кивнула, и в её глазах мелькнуло уважение.
— Ты храбрый, Виктор. Я пойду с тобой.
— Нет, — сказал он твёрдо. — Ты нужна здесь. Ты нужна, чтобы командовать войсками. Если я не вернусь, ты должна продолжать борьбу.
Она хотела возразить, но затем сдержалась и кивнула.
— Хорошо. Но ты должен вернуться. Иначе я лично приду и вытащу тебя из этого ада.
Он усмехнулся, и в его улыбке впервые за долгое время не было горечи.

Через час они начали подготовку. Виктор собрал отряд из тридцати человек — самых лучших, самых надёжных. Они должны были пройти через потайной ход, который Грегор знал, и проникнуть в замок, чтобы захватить Себастьяна. Каждый из них знал, что это миссия, из которой можно не вернуться, но никто не колебался.
— Ты уверен, что хочешь идти? — спросил Грегор, подходя к нему. — Я могу пойти вместо тебя. Я знаю замок лучше, чем кто-либо.
— Нет, — ответил Виктор. — Это мой бой. Я должен закончить это сам.
Грегор посмотрел на него долгим взглядом, затем кивнул.
— Тогда иди. И помни: что бы ни случилось, не теряй себя. Ты — не чудовище. Ты — человек. И это твоё оружие.
Когда солнце поднялось над горизонтом, они начали движение. Элеонора повела основные силы к воротам, создавая шум и привлекая внимание. Виктор и его отряд скрылись в лесу, направляясь к старому кладбищу, где находился вход в потайной ход.
Ход был таким же узким и тёмным, как в прошлый раз. Они шли в полной тишине, держа в руках факелы, которые отбрасывали пляшущие тени на стены. Виктор вёл их по памяти, чувствуя, как его сердце колотится в груди.
Через час они вышли в подвал замка. Виктор знал, что главные силы отца сосредоточены у ворот, и в замке сейчас будет немного охраны. Он приказал отряду разделиться — одна группа должна была захватить главный зал, другая — забаррикадировать вход, чтобы никто не мог войти.
Он сам пошёл к тронному залу, зная, что отец будет там. Он ждал его, чувствуя, как ненависть поднимается в нём, смешиваясь с холодной решимостью. Он должен был сделать это. Для матери. Для Грегора. Для всех, кто пострадал от рук Азалии де Лоренов.
Он открыл двери и вошёл в зал. Себастьян сидел на троне, и его лицо было бесстрастным. Рядом с ним стояли двое стражников — вампиры, с красными глазами и бледной кожей.
— Ты пришёл, — сказал Себастьян, и в его голосе не было удивления. — Я знал, что ты вернёшься. Ты всегда был упрямым, как твоя мать.
— Не смей говорить о ней, — сказал Виктор, сжимая меч. — Ты не имеешь права.
Себастьян усмехнулся, поднимаясь с трона.
— Ты думаешь, что сможешь победить меня? Я сильнее, старше, опытнее. Я дал тебе жизнь, и я могу её отнять.

— Ты дал мне проклятие, — ответил Виктор. — Но я выбрал другой путь. Я выбрал свободу.
Они обнажили мечи, и бой начался. Виктор сражался яростно, чувствуя, как его вампирская природа пробуждается, давая ему силу и скорость. Он уклонялся от ударов отца, нанося свои, и каждый раз, когда их клинки соприкасались, раздавался звон, который звучал как музыка битвы.
Но Себастьян был сильнее. Он теснил Виктора назад, и вскоре тот оказался прижатым к стене. Он чувствовал, как силы покидают его, как голод снова просыпается, требуя крови. Но он не сдавался. Он смотрел на отца и видел перед собой не просто врага, а воплощение всего зла, которое он должен был уничтожить.
— Ты слаб, — сказал Себастьян, поднимая меч для последнего удара. — Ты всегда был слаб.
В этот момент раздался грохот — двери зала распахнулись, и в них ворвался отряд Виктора. Они окружили Себастьяна, и тот замер, видя, что его план провалился.
— Всё кончено, отец, — сказал Виктор, поднимаясь. — Ты проиграл.
Себастьян усмехнулся, но в его глазах не было страха.

— Это ещё не конец, — сказал он. — Ты думаешь, что победил, но ты не понимаешь, что такое настоящая власть. Ты никогда не поймёшь.
Он попытался ударить, но Виктор был быстрее. Он выбил меч из его руки и приставил свой клинок к горлу отца.
— Ты прав, — сказал он. — Я никогда не пойму, как можно быть таким чудовищем. Но я знаю, как остановить тебя.
Он ударил — не смертельно, но достаточно, чтобы лишить отца сознания. Когда тело Себастьяна рухнуло на пол, Виктор стоял над ним, чувствуя, как его сердце колотится, а руки дрожат. Он победил. Но цена была высока.
Он вышел из замка, когда битва за стенами уже затихала. Увидев, что герцог пал, враги начали сдаваться. Люди в лагере кричали и плакали от радости. Свобода была близко.
Анжелика бросилась к нему и обняла.
— Ты сделал это, — прошептала она. — Ты освободил нас всех.
— Мы сделали это, — ответил он, обнимая её в ответ. — Все вместе.
Он смотрел на замок, который был его тюрьмой и его домом, и чувствовал, как с его плеч спадает груз. Он был свободен. Они все были свободны. Но он знал, что это только начало. Он должен был построить новый мир, где не будет места для тиранов и монстров. И он был готов сделать это.