Глава 6. Кровь и пепел

Г
орный перевал оказался суровее, чем Виктор себе представлял. Тропа, которая на картах Ирмы выглядела ровной и проходимой, на самом деле была узкой осыпью, где каждый шаг мог стать последним. Ветер здесь дул с такой силой, что сбивал с ног, а воздух был разреженным и холодным, пробирающим до костей даже сквозь плотные плащи. Снег лежал на вершинах, но на самой тропе его не было — только острые камни, которые резали подошвы сапог и заставляли то и дело спотыкаться.
Виктор шёл первым, прокладывая путь. Он чувствовал, как силы покидают его с каждым часом. Голод, который он подавлял прошлой ночью, не ушёл — он затаился, ожидая момента, чтобы вырваться наружу. Виктор знал, что не сможет долго держаться на одной воле. Ему нужна была кровь. Но он не мог позволить себе даже думать об этом, особенно сейчас, когда Анжелика, Катарина и Элеонора шли за ним, доверяя ему свои жизни.
Они шли уже второй день. Первую ночь они провели в маленькой пещере, найденной Элеонорой, которая обладала удивительным чутьём на безопасные укрытия. Она развела огонь, и они сидели вокруг него, поедая сухой хлеб и запивая его талой водой. Виктор почти не притронулся к еде — он знал, что обычная пища не может утолить его голод. Вместо этого он пил воду, пытаясь обмануть свой желудок, но это помогало лишь на короткое время.
Анжелика заметила его состояние, но ничего не сказала. Она просто сидела рядом, иногда касаясь его руки, чтобы напомнить, что он не один. Виктор был благодарен ей за это молчаливое присутствие. Она не задавала вопросов, на которые он не мог ответить, и не требовала объяснений, которые он не мог дать.
Катарина, напротив, была беспокойной и нервной. Она то и дело оглядывалась, вздрагивала при каждом звуке и шептала что-то себе под нос — вероятно, молитвы. Виктор слышал, как она просила Бога защитить её от зла, и понимал, что она говорит не только о преследователях, но и о нём — о том, кого она начинала бояться.
Элеонора держалась с холодной отстранённостью, но Виктор видел, что и она устала. Её движения стали медленнее, а взгляд — тяжелее. Но она не жаловалась и не просила остановиться. Она была воином, и воины не показывают слабости, даже когда внутри всё разрывается от усталости.
— Виктор, — сказала она на второе утро, когда они собрались продолжать путь. — Нам нужно поговорить.
Он повернулся к ней, и в её глазах он увидел ту же тень, что и в своём сердце — предчувствие опасности.

— Говори.
— Мы не можем идти так дальше, — сказала она, понижая голос. — Ты слабеешь с каждым днём. Я вижу это. Твои руки дрожат, ты бледнее снега на вершинах. Если мы встретим ещё одну группу охотников, мы не сможем защитить себя. Ты это понимаешь?
Виктор опустил взгляд.
— Я знаю, — признался он. — Но я не знаю, что мне делать. Я не могу… я не могу позволить себе то, что мне нужно.
— Тебе нужна кровь, — сказала Элеонора прямо, без колебаний. — Я знаю, что ты вампир, Виктор. Вернее, полукровка. Ты думал, что я не догадалась? Слишком ты быстрый, слишком хорошо видишь в темноте, слишком бледный даже для человека, который не видел солнца неделями. И та ночь… когда ты набросился на охотника. Я всё видела.
Виктор закрыл глаза. Он знал, что рано или поздно кто-то из них догадается. Он надеялся, что это будет позже, когда они будут в безопасности, но судьба распорядилась иначе.
— И что ты теперь будешь делать? — спросил он, открывая глаза и глядя на неё с вызовом. — Убьёшь меня? Сбежишь?
Элеонора усмехнулась — не зло, а скорее устало.
— Если бы я хотела тебя убить, я бы сделала это прошлой ночью, когда ты спал. Но ты спас нам жизни. Ты вывел нас из того ада, и ты не причинил нам вреда, хотя мог. Ты не чудовище, Виктор. Ты — человек, который борется с тем, что внутри него. И я уважаю это. Но если ты не найдёшь способ утолить свой голод, ты умрёшь. Или того хуже — потеряешь контроль и убьёшь нас.
Виктор чувствовал, как внутри него поднимается отчаяние. Она была права. Он не мог продолжать так. Он должен был найти кровь, прежде чем его природа возьмёт верх.
— Я не знаю, где найти её, — сказал он. — Мы в горах. Здесь нет ни людей, ни животных. Только камни и снег.
— Есть, — сказала Элеонора, и в её голосе появилась твёрдость. — Мы можем охотиться на горных козлов. Я видела их следы вчера. Если мы убьём одного, ты сможешь напиться его кровью. Это не человеческая кровь, но это даст тебе силы, чтобы дойти до Верона.
Виктор поколебался. Мысль о том, чтобы пить кровь даже животного, вызывала в нём отвращение. Но он знал, что это лучше, чем умереть или причинить вред тем, кого он поклялся защищать.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Мы попробуем.

Они двинулись дальше, и Элеонора высматривала следы на снегу и камнях. Она была опытным следопытом, и Виктор понял, что его предки допустили ошибку, когда отправили её в замок как невесту. Она была рождена для войны, а не для брачных союзов.
Через час они нашли стадо горных козлов, пасшихся на узком уступе. Животные были осторожными, но Элеонора была терпеливой. Она приказала всем оставаться на месте и подкралась к ним, как тень. Её арбалет был заряжён, и когда она выстрелила, болт попал в самую крупную особь — самца с массивными рогами. Козёл упал, остальные разбежались, и вскоре они стояли над тушей, которая ещё дышала.
Виктор смотрел на кровь, сочившуюся из раны, и чувствовал, как голод в нём взрывается с новой силой. Его руки дрожали, а рот наполнился слюной. Он сделал шаг вперёд, но Элеонора остановила его.
— Подожди, — сказала она, вытаскивая нож и делая надрез на шее козла. Кровь хлынула ручьём, и она поднесла к нему небольшой бурдюк, который носила с собой. — Вот. Собери столько, сколько сможешь. Пей, но не переусердствуй. Животная кровь не такая питательная, как человеческая, но она утолит жажду.
Виктор взял бурдюк трясущимися руками и приложил к губам. Тёплая жидкость коснулась его языка, и он почувствовал, как всё его существо отзывается на этот вкус. Он пил жадно, почти захлёбываясь, чувствуя, как сила возвращается к нему, как красная пелена перед глазами рассеивается, и мир снова становится ясным.
Когда он оторвался от бурдюка, он почувствовал себя лучше. Он смотрел на свои руки — они больше не дрожали. Он чувствовал себя почти человеком.
— Спасибо, — сказал он, глядя на Элеонору. — Я не знаю, что бы я делал без тебя.
— Ты бы нашёл способ, — ответила она, и в её голосе впервые за всё время прозвучало что-то похожее на тепло. — Ты сильнее, чем думаешь.
Они закопали тушу козла — чтобы не привлекать хищников — и снова двинулись в путь. Виктор чувствовал себя бодрее, и его шаги стали более уверенными. Он мог идти быстрее, и они начали продвигаться вперёд с хорошей скоростью.
Но на четвёртый день путешествия случилось то, чего Виктор боялся больше всего. Они спускались с перевала, когда вдалеке показались всадники. Их было около дюжины, и они двигались быстро, прямо по следу, который оставляли путники.
— Это они, — сказала Анжелика, и её голос дрогнул. — Они нас нашли.

Виктор стиснул зубы. Он знал, что они не могли уйти от отца так просто, но надеялся, что у них будет больше времени. Он посмотрел на девушек. Они были измождены, но в глазах каждой из них он видел решимость не сдаваться.
— Бегите, — сказал он. — Я задержу их. Идите вперёд, не останавливайтесь, пока не доберётесь до Верона.
— Нет! — воскликнула Анжелика, хватая его за руку. — Мы не оставим тебя!
— Ты должна, — сказал он, глядя ей в глаза. — Если я пойду с вами, мы все погибнем. Если я останусь, у вас будет шанс. Уходите, пожалуйста.
Анжелика колебалась, но Элеонора схватила её за плечо и потянула назад.
— Он прав, — сказала она. — Мы не можем ему помочь. Идём.
Они побежали, и Виктор остался один на тропе, глядя на приближающихся всадников. Он чувствовал, как в нём поднимается ярость — холодная, спокойная, управляемая. Он не был больше слабым мальчиком, который прятался в библиотеке. Он был тем, кто готов сражаться.
Всадники остановились в нескольких шагах от него. Их предводитель — высокий мужчина с бледным лицом и красными глазами — спешился и подошёл к Виктору.
— Принц Виктор, — сказал он с насмешливым поклоном. — Ваш отец приказал доставить вас обратно в замок. Живым или мёртвым. Я надеюсь, вы выберете живым.
— Передай моему отцу, — сказал Виктор, и его голос прозвучал ровно, без страха, — что я никогда не вернусь. И если он хочет меня, пусть придёт сам.
Предводитель усмехнулся.
— Как пожелаете, ваше высочество.
Он обнажил меч, и Виктор понял, что у него нет выбора. Он должен был сражаться. Внутри него проснулось то, что он так долго подавлял — его вампирская природа, которая давала ему силу и скорость, но требовала крови. Он чувствовал, как его глаза загораются алым, как кожа становится белее снега, как в нём пробуждается зверь.
Первый удар меча он отразил голыми руками, и лезвие зазвенело о его плоть, не причинив вреда. Он был удивлён, но не остановился. Он схватил предводителя за горло и сжал его с такой силой, что тот захрипел.
— Ты не тронешь их, — прошипел Виктор, чувствуя, как голос его становится низким и угрожающим. — Скажи моему отцу, что я иду за ним. Что я уничтожу его, как он уничтожил мою мать. Что я разрушу его замок до основания и освобожу всех, кого он поработил. Передай ему это.
Он отпустил предводителя, и тот упал на колени, кашляя и хватая воздух ртом. Всадники смотрели на Виктора с ужасом, и никто из них не осмелился подойти ближе.
— Убирайтесь, — сказал Виктор, и его голос прозвучал как приказ, который невозможно ослушаться. — Убирайтесь, пока я не передумал.
Они уехали, и Виктор остался один на пустынной тропе. Он стоял там, и его руки дрожали не от голода, а от ярости, которая всё ещё бурлила в нём. Он чувствовал себя сильным, но вместе с тем — опасным. Он знал, что должен догнать девушек и продолжать путь, но сначала ему нужно было прийти в себя.
Он сел на камень и закрыл глаза. Перед ним встал образ Грегора и его матери. Они были с ним. Они направляли его. И он должен был сделать то, что они не смогли — победить тьму внутри себя и спасти тех, кто нуждался в нём.
Через час он догнал девушек. Они ждали его у подножия гор, где начиналась долина, ведущая к Верону. Анжелика бросилась к нему и обняла его, и он почувствовал, как в груди разливается тепло — не от крови, а от того, что она была рядом.
— Ты жив, — прошептала она. — Я думала, ты не вернёшься.
— Я всегда буду возвращаться, — ответил он, обнимая её в ответ. — Пока есть за кого.
Они двинулись дальше, и Виктор знал, что его битва только начинается. Отец не остановится, и их путь к свободе будет долгим и кровавым. Но он был готов идти до конца.
Когда они наконец увидели вдалеке огни Верона — мерцающие в вечернем тумане, как звёзды, упавшие на землю, — Виктор почувствовал, что в груди его разливается чувство, которое он не испытывал уже много лет. Надежда.
Они вошли в город через южные ворота, когда солнце уже село за горизонт. Верон встретил их шумом голосов, запахами пряностей и дыма, криками торговцев и звоном монет. Это был живой город, полный людей, которые не знали о вампирах, о герцогах и о кровавых играх.
Виктор знал, что они нашли убежище, но также знал, что это не конец. Он должен был подготовиться к тому, что его ждёт впереди — к битве с отцом, которая решит всё.
Они сняли комнату в дешёвой гостинице, и когда они уселись за стол, Виктор поднял кружку с водой.
— За свободу, — сказал он. — И за тех, кто отдал свои жизни, чтобы мы её обрели.
Девушки подняли кружки, и в их глазах светилась та же решимость, что и в его сердце.
— За свободу, — повторили они.
И Виктор знал, что это не конец. Это только начало. Но он был готов идти дальше — туда, где его ждала судьба, которую он выбрал сам.