Глава 5. Чужая земля

Д
еревня, которую они увидели с опушки, называлась Тисовая Лощина. Это было маленькое поселение, затерянное среди холмов, где жили люди, которые не знали и не хотели знать о вампирах, о герцогах и о кровавых играх, которые велись в тёмных замках. Дома здесь были сложены из грубого камня и дерева, крыши крыты тёмной черепицей, из труб валил дым, пахнущий хлебом и сушёными травами. Виктор стоял на холме, глядя на эту картину, и чувствовал себя так, словно оказался в другом мире — мире, который он видел только в книгах и снах.
Рядом с ним стояли Анжелика, Катарина и Элеонора. Они выглядели измождёнными, грязными, испуганными — но живыми. В их глазах, несмотря на усталость, теплился слабый огонёк надежды. Они прошли через ад, и теперь, когда ад остался позади, им нужно было научиться жить заново.
— Как мы объясним им, кто мы? — спросила Катарина, кутаясь в плащ, который ей дал Виктор. Её голос дрожал, но в нём уже не было той панической нотки, что звучала в лесу. — Если они узнают, что мы из замка Азалии…
— Они не узнают, — твёрдо сказал Виктор, поворачиваясь к ней. — Мы не будем говорить, кто мы. Мы скажем, что мы путники, сбившиеся с дороги. Что нас ограбили в лесу. Что мы ищем убежище на несколько дней.

— А если они спросят, почему мы так одеты? — спросила Анжелика, оглядывая себя. Её дорожное платье из тёмного бархата, которое казалось роскошным в замке, здесь выглядело вызывающе для деревенской глуши. То же можно было сказать и о платьях Катарины и Элеоноры, которые были сшиты из дорогих тканей и расшиты серебром.
Виктор задумался на мгновение.
— Мы скажем, что мы дочери разорившегося торговца, — сказал он. — Что мы направлялись в город, но на нас напали разбойники и забрали почти всё. Это не слишком убедительно, но в деревнях редко задают много вопросов, особенно если ты выглядишь напуганным и беззащитным.
Элеонора хмыкнула, но ничего не сказала. Её руки всё ещё сжимали арбалет, который она так и не выпустила из рук. Она была единственной, кто не выглядел сломленным, — наоборот, её осанка была ровной, а взгляд — цепким, как у хищника, который готов к любой опасности.
— А ты? — спросила Анжелика, поднимая на него глаза. — Кем будешь ты?
— Я буду вашим братом, — ответил Виктор. — Старшим братом, который должен был защитить вас, но не смог. Это объяснит, почему я так хмур и зол.
Он усмехнулся — горько, криво, но в этой усмешке не было той безысходности, что преследовала его в замке. Теперь он чувствовал, что у него есть цель. Он должен был защитить этих девушек, а потом — решить, что делать с собой. Мстить отцу, разрушать его планы, помогать тем, кто страдает от его жестокости. Но сначала нужно было найти укрытие, передохнуть, понять, что делать дальше.
Они спустились в деревню. В воздухе витал запах дыма, свежего хлеба и навоза — обычные деревенские запахи, которые показались Виктору почти волшебными после запаха старого воска и крови, пропитавшего стены замка Азалии. Люди в деревне смотрели на них с любопытством и настороженностью — не каждый день через их улицы проходили четверо измождённых людей в дорогой одежде.
Они дошли до центральной площади, где стоял колодец с деревянным ведром, и Виктор остановился, оглядываясь. Неподалёку он увидел старую женщину, которая сидела на завалинке и чистила картошку. Она была морщинистой, с седыми волосами, собранными в пучок, и казалось, что она видела в своей жизни всё — от войн до голода. Виктор подошёл к ней и поклонился.
— Простите, добрая госпожа, — сказал он, стараясь говорить как можно мягче. — Мы — путники. На нас напали в лесу, и мы потеряли почти всё. Мы ищем убежище на несколько дней, пока не придём в себя. Может быть, вы знаете, где мы можем остановиться?
Старуха подняла на него глаза — серые, умные, которые, казалось, видели сквозь него.
— Путники, говоришь? — переспросила она, и голос её был хриплым, прокуренным. — Вы не похожи на путников. Слишком чисты для тех, кто прошёл через лес. И пахнет от вас не лесом, а другим — странным. Чем-то холодным и опасным.
Виктор напрягся, но не подал виду.
— Мы действительно были ограблены, — сказал он, и в голосе его появилась та настойчивость, которая заставляла людей верить ему. — Я прошу только о ночлеге и пище. Мы заплатим, если нужно.
Старуха усмехнулась, обнажив редкие зубы.
— Платить вам нечем, мальчик. У вас нет ни гроша, я вижу. Но в моём доме всегда найдётся место для тех, кто бежит от чего-то страшного. Не надо врать, что вы ограблены. Вы бежите. Это ясно по вашим глазам.
Виктор опустил взгляд. Она была слишком проницательной. Но в её голосе не было угрозы, только усталое понимание.
— Я скажу вам правду, госпожа, — тихо произнёс он. — Мы бежим. Не спрашивайте от кого. Но если мы останемся здесь, вы будете в опасности.
Старуха посмотрела на него долгим взглядом, затем кивнула.
— Я старая, мальчик. Я уже не боюсь смерти. Вам нужен кров — у меня есть пустой сарай за домом. В нём чисто, есть солома, можно развести огонь. Никто вас там не найдёт, если вы будете тихими. Но предупреждаю: если кто-то придёт с оружием, я не смогу вас защитить.
— Нам и не нужна защита, — ответил Виктор. — Нам нужно только время.
Он вернулся к девушкам и рассказал им о предложении. Анжелика и Катарина обрадовались, что у них будет крыша над головой, пусть даже это был сарай. Элеонора только кивнула, её лицо оставалось бесстрастным.
Они пошли за старухой — её звали Ирма, — и она провела их через деревню к своему дому на окраине. Дом был небольшим, покосившимся от времени, но внутри — чистым и уютным. Сарай, который она им показала, стоял чуть поодаль, скрытый за старыми яблонями. Он действительно оказался сухим и тёплым, с соломой на полу и небольшой печкой, в которой можно было развести огонь.
— Воды и хлеба я вам дам, — сказала Ирма, стоя в дверях. — Больше у меня ничего нет. Но вы, видно, привыкли к лучшему.
— Мы благодарны и за это, — ответил Виктор, и в его голосе звучала искренность.
Когда она ушла, они расселись на соломе, чувствуя, как усталость наваливается на них тяжелой волной. Анжелика упала на сено и закрыла глаза. Катарина сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Элеонора проверила арбалет и положила его рядом с собой, на случай опасности.
Виктор сидел у печки, глядя, как разгораются угли. Его мысли были заняты двумя вещами: Грегором и отцом. Грегор был мёртв, и Виктор не мог с этим смириться. Старый хранитель отдал свою жизнь ради того, чтобы они могли сбежать, и теперь Виктор чувствовал на себе тяжесть его последнего желания. Он должен был выжить. Он должен был сделать что-то, чтобы его смерть не была напрасной.
— Виктор? — раздался тихий голос Анжелики. Она приоткрыла глаза и смотрела на него. — О чём ты думаешь?
— О том, что нам делать дальше, — честно ответил он. — Мы не можем оставаться здесь вечно. Отец не успокоится, пока не вернёт меня. А вместе со мной — и вас.
— Твой отец… он действительно такой жестокий, как все говорят? — спросила Анжелика тихо, словно боялась, что он услышит их.
— Хуже, — ответил Виктор, и в голосе его послышалась горечь. — Ты не знаешь, на что он способен. Он уничтожит эту деревню, если узнает, где мы. Он убьёт всех, кто нам помогал. Поэтому нам нужно уйти как можно дальше.
— Но куда мы пойдём? — спросила Катарина, поднимая голову. — У нас нет денег, нет провизии, и нас будут преследовать. Разве есть место, куда мы можем уйти?
Виктор задумался. Он знал, что у его отца были союзники во многих землях, но были и враги — те, кто ненавидел Азалии де Лоренов за их жестокость. Если они смогут дойти до вольных городов, которые не подчинялись ни одному герцогу, они будут в относительной безопасности. Но путь туда был долгим и опасным.
— Я знаю одно место, — сказал он наконец. — Вольный город Верон. Он находится на юге, за тремя горными перевалами. Там нет власти вампиров, и мой отец не имеет там влияния. Если мы доберёмся до Верона, мы будем в безопасности.
— Верон, — повторила Элеонора, и на её лице появилась задумчивая тень. — Я слышала о нём. Это город торговцев, наёмников и беглецов. Там можно затеряться, если знать, как.
— Именно, — кивнул Виктор. — Но путь займёт несколько недель. Нам нужно найти лошадей, провизию и, возможно, оружие. И нам нужно уйти до того, как отец отправит охотников по нашему следу.
Они обсудили план до поздней ночи, пока огонь в печке не превратился в тлеющие угли. Виктор предложил, чтобы завтра утром он сходил в деревню и попытался найти лошадей и припасы. Девушки должны были оставаться в сарае и не показываться на глаза — чем меньше людей увидят их, тем лучше.
Когда все уснули, Виктор вышел на улицу. Ночь была ясной, холодной, и луна светила над деревней, отражаясь в лужах на дороге. Он стоял, глядя на звёзды, и думал о Грегоре. О том, как тот учил его читать древние манускрипты, как рассказывал ему о тайнах замка, о том, что происходило за его стенами. О том, как он всегда был рядом, когда Виктору было одиноко.
— Я не подведу тебя, старый друг, — прошептал он. — Я сделаю то, что ты задумал. Я разрушу их изнутри. Я освобожу всех, кого они держат в плену.
Он вернулся в сарай и лёг на солому, закрыв глаза. Сон пришёл не сразу, но когда он наконец провалился в темноту, ему приснилось, что он идёт по коридорам замка, и стены пылают огнём, а тени Грегора и его матери идут рядом с ним, ведя его к выходу. И когда он проснулся, ему показалось, что это был знак.
Утром он встал, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом. Ирма уже была на ногах, она возилась у сарая с корзиной, полной хлеба и овощей.
— Вот, — сказала она, протягивая ему корзину. — Поешьте. А потом уходите. Сегодня ночью сюда приехали люди. Они спрашивали о беглецах. Я сказала им, что никого не видела, но они не поверили. Они обыщут деревню.
Виктор похолодел. Отец уже отправил ищеек.
— Спасибо, Ирма, — сказал он. — Ты спасла нам жизнь. Мы уйдём сейчас же.
Он быстро разбудил девушек, и они собрались за несколько минут. Они взяли с собой хлеб и немного воды и вышли из сарая, когда деревня только начинала просыпаться. Ирма указала им тропу, которая вела на юг, в обход главной дороги.
— Идите по ней, не сворачивайте, — сказала она. — Через день пути вы будете у подножия гор. Там есть старая сторожка, можно переночевать. И ради всего святого — не останавливайтесь, пока не уйдёте как можно дальше.
Они поблагодарили её и двинулись в путь. Тропа была узкой, скрытой в траве, но они шли быстро, стараясь не оглядываться. Виктор чувствовал, как в нём просыпается та самая вампирская природа, которую он так долго подавлял. Она давала ему скорость и силу, но она же требовала крови. Голод снова начал давать о себе знать, но он заставлял себя терпеть. Ему нужно было держаться ради них.
Они шли несколько часов, пока солнце не поднялось высоко и не начало припекать. Виктор чувствовал себя неловко под солнечными лучами — его кожа, привыкшая к полутьме замка, горела и зудела. Он накинул капюшон плаща и пошёл дальше.
— Ты выглядишь неважно, — сказала Элеонора, идя рядом с ним. — С тобой всё в порядке?
— Всё хорошо, — ответил он, хотя понимал, что врёт. Голод становился всё сильнее. Ему нужно было найти кровь — хотя бы немного, — чтобы успокоить свою природу.
Они остановились на привал у небольшого ручья. Виктор сел на камень и опустил голову, чувствуя, как слабость подступает к нему. Анжелика подошла и села рядом, положив руку ему на плечо.
— Ты бледнее, чем обычно, — сказала она с тревогой. — Тебе нужно поесть.
— Я не голоден, — сказал он. — Мне просто нужно… немного времени.
Она смотрела на него с сочувствием, но ничего не говорила. Он знал, что не может им рассказать правду о своей природе. Они бы испугались. Они бы увидели в нём не освободителя, а чудовище.
Но голод не уходил. Он рос, пульсировал в висках, делал мир вокруг красноватым и зыбким. Виктор закрыл глаза и сосредоточился на своём дыхании, пытаясь успокоить внутреннего зверя.
Через час они снова двинулись в путь. Горы уже виднелись на горизонте — серые, обрывистые, покрытые снежными шапками. Там, за ними, находился Верон. Свобода.
Но Виктор знал, что путь будет долгим и опасным. И он не был уверен, что сможет дойти до конца, не причинив вреда тем, кого хотел защитить.
На закате они добрались до сторожки, о которой говорила Ирма. Это было маленькое каменное строение, почти развалившееся, но с целой крышей и дверью. Они вошли внутрь и развели огонь. Девушки устроились на полу, пытаясь согреться, и быстро уснули от усталости.
Виктор сидел у огня, глядя на пляшущие языки пламени. Он чувствовал, как голод внутри него становится невыносимым. Его руки дрожали, а перед глазами всё плыло. Он вспомнил Грегора и его настойки, вспомнил о том, как тот говорил ему о способах управления голодом. Но здесь не было ни трав, ни зелий, ни даже оленей, которых можно было бы убить и напиться их кровью.
Он не знал, сколько ещё сможет терпеть.
Вдруг он услышал шум снаружи. Шаги. Тяжёлые, осторожные. Несколько человек. Он мгновенно вскочил, разбудив Элеонору, которая спала с арбалетом в руках.
— Тихо, — прошептал он. — Кто-то идёт.
Она встала и бесшумно заняла позицию у двери. Виктор выглянул в щель и увидел четырёх человек с факелами. Они были одеты в чёрное, и на их груди сверкал герб Азалии де Лоренов — череп с крыльями летучей мыши. Охотники его отца.
— Они нашли нас, — прошептал он. — Быстрее, буди остальных. Мы уходим через задний выход.
Он толкнул дверь и вывел девушек наружу, в темноту ночи. Сзади уже раздавались крики — охотники заметили их. В темноте сверкнула сталь, и Виктор услышал, как рядом просвистела стрела. Он схватил Анжелику за руку и побежал, увлекая её за собой, не разбирая дороги, сквозь кусты и камни.
Голод в нём зашевелился с новой силой. Он чувствовал запах крови — чужой крови — и это приводило его в исступление. Он бежал, слыша, как позади раздаются крики охотников, как они приближаются. Он знал, что не сможет убежать от них. Он слишком ослаблен, слишком голоден. Ему нужна была кровь. Кровь, чтобы стать сильнее.
И когда один из охотников настиг его и схватил за плечо, Виктор развернулся и ударил его с такой силой, что тот отлетел на несколько шагов. Он чувствовал, как его кожа становится бледнее, как глаза загораются красным, как в нём просыпается зверь. Он хотел остановиться, но голод взял верх.
— Прочь! — зарычал он, чувствуя, как его голос становится ниже и опаснее. — Убирайтесь, или я убью вас!
Охотники колебались. Они видели в нём не просто принца, а нечто более древнее и тёмное. Один из них шагнул вперёд, но Виктор почувствовал, как его рука сама собой сжалась в кулак, и в тот же миг он ударил — так, как никогда не делал раньше. Охотник упал, и из его раны хлынула кровь, тёплая, манящая.
Виктор упал на колени рядом с ним, чувствуя, как его рука тянется к ране. Голод ослепил его. Он был готов сделать то, что клялся никогда не делать. Он хотел пить. Пить кровь, чтобы утолить жажду, которая мучила его днями.
— Виктор! — закричала Анжелика, и её голос прорвался сквозь красную пелену, застилавшую его глаза. — Виктор, остановись!
Она схватила его за плечо и оттащила назад. Он рванулся, но её голос — такой испуганный и отчаянный — заставил его очнуться. Он посмотрел на свои руки: они были в крови. Его собственной? Чужой? Он не знал. Но он знал, что едва не переступил грань.
Он отшатнулся от тела и упал на землю, закрывая лицо руками. Он дрожал. Он чувствовал отвращение к самому себе. Он чуть не стал чудовищем, тем, кого так ненавидел.— Мы должны идти, — сказала Элеонора, подходя к нему и поднимая его на ноги. — Они могут прислать подкрепление. Нам нужно уходить сейчас.
Виктор кивнул, не говоря ни слова. Он встал, чувствуя, как руки трясутся, и они двинулись дальше в темноту ночи.
Когда они наконец остановились на привал, уже было далеко за полночь. Виктор сел у костра, глядя на свои руки, и молчал. Анжелика сидела рядом с ним, её лицо было бледным, но в глазах — понимание.
— Ты мог бы убить его, — сказала она тихо. — Но ты не убил. Ты остановился.
— Я чуть не сделал это, — прошептал Виктор, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я хотел его крови. Я почти… я почти стал таким, как они.
— Но ты не стал, — сказала Анжелика, кладя руку ему на плечо. — Ты — не чудовище, Виктор. Ты — человек. И ты доказал это сегодня.
Он поднял на неё глаза, и в них блеснула благодарность.
— Спасибо, — прошептал он. — Если бы не ты…
— Я всегда буду рядом, — сказала она. — Что бы ни случилось.
Они сидели у костра, глядя на огонь, и в тишине ночи Виктор понял, что, возможно, он не одинок. Возможно, эти девушки — его спутницы — помогут ему остаться человеком, даже когда его природа требует обратного.
Утром они снова двинулись в путь, и Виктор чувствовал себя немного лучше. Он знал, что впереди — долгая дорога, полная опасностей и испытаний. Но он больше не боялся. Он знал, что у него есть те, кто готов идти с ним до конца.
И когда они подошли к подножию гор, за которыми лежал свободный город Верон, Виктор позволил себе улыбнуться. Он пережил эту ночь. Он не поддался тьме. И он сделает всё, чтобы защитить их.
Они начали подъём, и ветер дул им в спины, словно сама свобода подталкивала их вперёд.