Привет, шаман!

Фёдор жил в детском доме с восьми лет. Родители погибли, а бабушек и дедушек у него не было. Или были, но жили далеко – он не знал. Ясно одно – их не нашли.
Жизнь в приюте была не сахар. Даже так – это ад при жизни, из которого до восемнадцати выхода нет. Федя всегда отличался от сверстников. Взглядами, мыслями, эмоциями. Когда кого-то били, он стремился защитить жертву, а не нападать. Когда все ели сало, он кормил им собаку в будке рядом с забором. Когда все смеялись на биологии по поводу пестиков и тычинок, он мечтал о чистой любви, доме и заботе близких. Ярость была ему чужда. Законы общества он не признавал. Правила и рамки его выводили из себя, а в иной раз просто выбивали из колеи и доводили до истерики. А в детдоме только правила. И жестокие дети. А когда ты отличаешься, хоть чем-то – ты опасен. И тебя всеми силами пытаются подавить. Задушить на корню созревающее критическое мышление. Даже воспитатели и учителя.
Но совершеннолетие настало, Федя наконец снял оковы приюта. Ему дали однокомнатную квартиру, до того маленькую, что даже новогодняя ель сюда не поместится. А он так мечтал нарядить её, когда станет жить один.
Работа курьером приносила копейки. Их тоже не хватало на лечение. Появлялось всё больше болячек, в какой-то момент Федя понял, что не вывозит. Остановился. Но было слишком поздно.

* * *

Реанимация встретила его непонятным агрегатным шумом, приглушённым светом, стонами с соседних коек. Ну вот и приплыли. К нему прикреплены разные датчики, на экране видны давление, пульс и сатурация. Всё вроде бы в норме. Однако он чувствовал, что судорога опять накатывает. Вскоре он снова улетел.

* * *

Он стоит в лесу. Рядом с ним пожилая женщина. Берёт своими морщинистыми руками его лицо и поворачивает к себе. Глаза в глаза.

– Ты должен принять силу. Пока не примешь – будешь болеть. Не примешь – умрёшь. Прими свою силу, внучок. Ты сможешь. Небо хочет, чтобы ты принял её. Ты готов...

* * *

Жуткий писк, треск, вопль. Фёдор подскочил на койке, сорвав с себя датчики. Сирена тут же заверещала. Что это было? Сон? Бред? Послание из прошлого?
«Внучок...»
Он умер и увидел бабушку?
– Всё в порядке, не дергайтесь. Сейчас всё поставим на место. Не надо вырываться. Иначе придётся вас привязать. Не вынуждайте.
Федя протестовал, говорил, что ему уже лучше. Но всё было не так. Он словно какой-то частью был там, в лесу, в заснеженной тайге. Рядом с гипотетической бабушкой.
И готов был принять любую силу, лишь бы всё это скорее закончилось.

… Когда Фёдора перевели в неврологию, в палату интенсивной терапии, наконец-то разрешили взять в руки телефон. Между судорогами он успевал гуглить свои симптомы и искать пояснения снам, в которых снова и снова незнакомая бабушка просила его принять силу.
Всё это больше всего было похоже на слово "шаманизм". Федя был явным скептиком, которого жизнь обделила семьёй и здоровьем. Как тут поверить в магию? Но именно у шаманов всю жизнь происходили неприятности, они сильно болели, многое теряет, чтобы потом заслужить силу, доказать, что готовы к рождению нового шамана внутри себя.
Федя, честно говоря, готов не был. Что за бред? Точно, у него кислородное голодание от спазмов случилось, вот и привиделась бабка... 20 раз... Бывает же, что снится один и тот же сон. Да?
Ну и что, что симптомы похожи, а судороги при принятии дара сплошь и рядом? Там по наследству шаманство переходит, а у Феди таких в роду не было. Или были? Он не помнит. И спросить некого. Мало ли...
Накатила усталость, в глазах зарябили белые и чёрные точки. Пустота. Зимний лес. Уже знакомая пожилая женщина. Её ладони у него на щеках.
– Скоро огонь силы сожжёт тебя. Ты должен принять её, или она тебя погубит. Слышишь? Прими силу. Внучек, слышишь?
Федя старался ей ответить, видео плескающийся в её глазах страх. Но не смог вытолкнуть из себя и звука. Тело онемело.
Вспышка. И снова палата. Холодный пот уже пропитал простынь. Стало зябко, но внутри горел огонь. Огонь, который по словам бабки из сна должен его сжечь...
Парень прислушался. Никто не идёт. Благо, в палате он был один, вчера второго пациента выписали. Закрыл глаза и начал шептать:
– Я принимаю силу. Я принимаю силу. Я принимаю силу.
Что ещё делать? Жить то хочется! И не сгореть, ещё желательно не лишиться рассудка. Если вдруг это поможет от всех его недугов, он примет что угодно. Может, это и есть та кремлёвская таблетка? Специально для него.
– Я принимаю силу, – всё громче и яростнее он повторял.
Огонь взорвался болезненной вспышкой в груди и стал растекаться по телу, словно находился в крови. Каждая клетка горела, сгорая и возрождаясь вновь. Огонь выжигал всё плохое, что было внутри Феди: мысли, болезни, воспоминания. И вот он новый, чистый, здоровый, сильный. Инициация прошла успешно. Он принял силу, а она его.

* * *

Прошло полгода

В лесу собралось много народу. Несмотря на мороз и сугробы, сходку шаманов никто не желал пропускать. Некоторые взяли бубны, другие повязали ленты на головы. Всё как делали предки. Федя то же участвовал. Это теперь его семья. Братья и сестры по силе. А сегодня у них особый праздник. Вождь вышла в центр круга и открыла праздник, стукнув в бубен. Улыбнулась Фёдору, а он вспомнил в ней бабушку из сна, который видел в больнице.