Моё имя

Имя мне дали царское, звучное, громкое. ЕЛИЗАВЕТА... Вот только невезучее. С ранних лет приносило одни неудачи да несчастья.
В детстве неосознанно просила называть меня котиком, зябликом, зайчиком, но только не Лизой. Бесилась страшно. Не отзывалась.
А возненавидела я его позже, в пять, когда тётя сказала, что её имя крутое, а у меня так, Лиза... Ребёнку было легко внушить что угодно. С тех пор я всегда хотела изменить имя на её, крутое... Пока не дошло, что она только пошутила, ничего более, да и в имени её ничего особенного подавно нет.
Хуже стало, когда мы начали проходить в школе повесть Карамзина. «Бедная Лиза». Вот на том уроке смешков было... На перемене я эти хаханьки быстро пресекла, вмазав парочке особо громко хихикающим парням. Драться я умела, любила и никогда себе не отказывала. Поэтому смешки терпеть пришлось лишь сорок пять минут на уроке литературы. Больше никто никогда не вспомнил ни про произведение, ни про Лизу из него. Про себя может и говорили, но при мне боялись нарываться.
Однако это словосочетание я слышала постоянно, в связи со своими тяжёлыми болезнями.
– У неё снова приступ, бедная Лиза...
– Перелом челюсти, ай-яй-яй, бедная Лиза.
– Лежит сейчас уже со вторым сотрясением мозга за год, бедная Лиза, хотя, конечно, сама виновата!
Эта Лиза, бедная и болезная, уже в печенках у меня сидела. Вот к Елизавете претензий не было вообще, но это сокращение, ужасное, несчастливое, противное, при каждом произношении внутри вызывало ком, хотелось то ли тошнить, то ли плакать...
Когда училась в институте, а может чуть раньше, тётя с дядей уехали за границу, а нам на время оставили двоюродную сестру. Тогда мы как-то сами незаметно придумали мне новое имя – Вета. Мне оно очень понравилось. Но кроме сестры никто меня так называть не спешил, только усмехался, когда я так представлялась. Многие сочли это сокращением от Виолетты. Было обидно и хотелось кричать. Новое имя никак не прилипало ко мне. Папа только шутил – Вета-котлета, и ещё что похуже. Забросила попытки переименоваться. А потом сестра выросла и тоже перестала меня так называть.
Бедная Лиза вернулась в жизнь с новыми красками, прочная и непоколебимая, когда меня полностью парализовало. Вот тогда-то точно я ею оказалась на все сто процентов. Бедная несчастная парализованная Лиза.
Я себя ненавидела за слабость и за болезнь, хотя причина их появления со мной никак не была связана. И имя это только добавляло неприятных ощущений. Казалось, звали бы меня той же Виолеттой, меня бы не сразил неизвестный недуг и не усадил в инвалидное кресло...
Хотелось, если когда-нибудь смогу встать и дойти до ЗАГСа, сменить и фамилию, и имя. Лишь бы жизнь изменилась. Стала лучше. А я перестала болеть.
Сейчас я уже встала с кресла. Но сама ходить не могу. Однако после клинической смерти я переродилась. Родилась заново – с новым именем. Как Феникс. Я его в себе ещё только ищу. Но скоро найду. И оно будет новым, кристально чистым, и не будет идти ни в какое сравнение с бедной Лизой.